С того дня, когда Киёко благополучно очнулся, а Миё вернулась, прошло уже некоторое время.

Жаркий и душный август закончился, и теперь уже царствует сентябрь. Хоть и бывают дни, когда остаточное летнее тепло изматывает, прохладный ветерок, временами пробегающий мимо, уже даёт почувствовать приближение осени.

И вот наконец настал день вечеринки. В данный момент в доме семьи Кудо в комнате Миё идёт подготовка.

— Ох! Какая ты красивая, Миё-чан. Просто потрясающе выглядишь! — восторженно воскликнула Хадзуки, наставница Миё и, в скором времени, её будущая золовка.

Фурисодэ глубокого багрового цвета, с изящно рассыпанными белыми и жёлтыми цветами и порхающими бабочками. Яркий, но благородный узор. Повязанный поверх пояс расшит золотыми нитями. Макияж был выполнен со вкусом: сочетая утончённость и праздничную яркость, он подчёркивал взрослую красоту. Сейчас Миё выглядела в несколько раз взрослее обычного.

[П.п: Фурисодэ — это вид кимоно с длинными, свисающими рукавами, которое носят незамужние молодые женщины]

Одежду, сшитую специально для этого события, доставила хозяйка магазина «Сузушимая» Кэйко. Она же, вместе с Юрие, помогала Миё одеться. Обе женщины явно были довольны результатом.

— Вам, госпожа, очень идут и светлые оттенки, но вот в таком насыщенном цвете вы выглядите особенно утончённо, прямо настоящая взрослая красавица, — отметила Кэйко.

— Да-да, просто глаз не оторвать. Такая красота — просто дух захватывает, — подхватила Юрие.

Миё лишь тихо наблюдала за радостными старшими женщинами, смеющимися и оживлённо болтающими. Она не знала, насколько хорошо на самом деле выглядит. Главное, чтобы не получилось, будто кимоно «носит» её, а не наоборот. С её скромным лицом было вполне возможно, что она просто потеряется на фоне яркого наряда.

— У Миё-чан осталось не так много времени, чтобы носить фурисодэ. Сейчас — единственный момент, когда её юность и взрослость сочетаются так естественно и гармонично. — заметила Хадзуки.

— Как вы правы, Хадзуки-сама! Именно так! Жаль, конечно, что это ненадолго, но даже эта мимолётность придаёт образу особое очарование и красоту! — с блеском в глазах заговорила Кэйко, загоревшись энтузиазмом от слов Хадзуки.

Миё уже привыкла к её бурной реакции и не удивлялась. Но слова о скором окончании ношения фурисодэ напомнили ей о приближающейся свадьбе, и от этого лицо её слегка покраснело.

 — Но и вы сегодня очень красивы, Хадзуки-сан, — заметила она.

— Ох, правда? Спасибо, Миё-чан, — с улыбкой ответила та.

Поскольку они собирались отправиться на вечеринку вместе, Хадзуки тоже уже была полностью готова.

Её платье, украшенное кружевами, нежного оранжевого оттенка, было немного уже обычных фасонов, подчёркивая стройность фигуры. Светлые волосы были высоко собраны, обнажая изящную шею. Она буквально излучала взрослую женственность, от которой даже Миё, хоть и была девушкой, не могла отвести глаз.

Когда приготовления завершились, все четверо направились в гостиную. Там уже ждал Киёко в парадной военной форме.

За прошедший месяц он полностью оправился от ран. Восстановление прошло быстрее, чем ожидала Миё, и он даже начал тренироваться, жалуясь на потерю физической формы. Цвет его кожи остался таким же белоснежным, как и прежде, но теперь уже не было ни следа болезненной бледности.

— Простите за ожидание, господин, — тихо сказала Миё.

— А… — Киёко повернулся в ответ на её голос… и на мгновение застыл, поражённый её видом.

— Ого, похоже, мой глупый братишка просто заворожён своей невестой Ну как, Киёко? Миё-чан просто великолепна, правда ведь?

— Да... — с лёгкой растерянностью ответил он, будто бы очарованный. — Миё, ты прекрасна.

— Спасибо большое.

Получить такой искренний комплимент — немного неловко, но приятно. Хоть Миё всё ещё немного неуверенно чувствовала себя в этом наряде, теперь она поняла: его стоило надеть.

— Машина уже приехала. Пора идти, — Киёко протянул руку. 

Миё, как учила Хадзуки, положила свою руку на его. В этот момент она вспомнила, что кое-что забыла сказать.

— Господин…

— Да?

— Вы тоже… выглядите очень красиво сегодня, — сказала она, глядя ему прямо в глаза.

— …

Миё ожидала, что он просто ответит «Понятно», но Киёко внезапно отвернулся и приложил руку ко лбу, будто в смущении. Он молчал всё то время, пока они выходили из дома и садились в автомобиль, и только затем прошептал:

 — Не говори такие вещи внезапно…

— Э?.. Простите…

— Всё в порядке, Миё-чан. Он просто смущён, можешь не обращать внимания, — вмешалась Хадзуки.

— Сестра, помолчи.

— Что такого? Я же правду сказала.

— Всё-всё, семейные разборки оставьте на потом, — примирительно сказала Юрие.

Брат с сестрой тут же замолчали. Это показалось Миё забавным, и она невольно рассмеялась. Она вдруг осознала, что в её душе больше не всплывают зависть или ревность, как раньше.

«Раньше я так сильно завидовала тем, у кого есть семья...»

Когда-то, наблюдая за тем, как Киёко и Хадзуки свободно и без стеснения общаются друг с другом, она чувствовала в груди неприятное щемящее чувство. Но сейчас — нет.

Миё чувствовала облегчение. Теперь она могла ясно сказать себе: я стану частью этой семьи.

— Ладно… Мы пошли. Юрие, возвращайся пораньше, — сказал Киёко

— Мы отправляемся, — добавила Хадзуки.

— Да, мы пошли, — подтвердила Миё.

— Хорошо. Счастливого пути, — ответила Юрие.

Миё, Киёко и Хадзуки, провожаемые Юрие и Кэйко, сели в автомобиль, который вёл один из слуг семьи Кудо. 

— Миё-чан, ты нервничаешь? — спросила Хадзуки.

— Да… довольно сильно.

После возвращения из дома Усуба она продолжала учёбу, стараясь не перенапрягаться, при этом всё время находясь под присмотром Киёко, который восстанавливался после болезни. Стоило ей немного переутомиться — её сразу же заставляли отдыхать. Поэтому физически она не переутомилась, а учёба продвигалась хорошо. Хадзуки сказала, что преподала ей всё, что могла, и дала своё одобрение.

Тем не менее, несмотря на некоторую уверенность, волнение не отпускало.

 — Не переживай. Сегодняшняя вечеринка — не такая уж формальная. Строгих правил почти нет. Пока ты будешь рядом с сестрой, вряд ли тебе придётся выходить на передний план, — сказал Киёко.

— Д-да, вы правы...

— Верно-верно. Думаю, кроме приветствия тебе и говорить особо не придётся, — подхватила Хадзуки.

Конечно, у Миё было и желание применить на практике всё, что она выучила. Но поскольку это её первая вечеринка, главное — пройти её спокойно и без происшествий. Возможно, стоит просто наблюдать со стороны.

Мероприятие проходило в небольшом зале в Имперской столице.

Так как это была не танцевальная вечеринка, не требовалось слишком просторного помещения. Это была фуршетная вечеринка по западному образцу, где подавались еда и напитки, а гости наслаждались беседами.

— Главное — просто следуй тому, чему я тебя учила. Ничего сложного нет, так что не переживай, — сказала Хадзуки.

— Хорошо. Я постараюсь, — сказала Миё, сжимая кулачки.

— Вот, ты снова напрягаешься, — заметил Киёко.

— Ну, что уж теперь. Как будет, так будет, — подытожила Хадзуки.

Пока они разговаривали, машина уже прибыла к месту. Они вышли, остановившись перед зданием — и Миё лишилась дара речи.

«Это… «небольшой» зал?»

Всё оказалось совершенно не таким, как она себе представляла.

Двухэтажное западное здание выглядело огромным и роскошным. Белоснежные стены, тяжёлые распахнутые двери, золотые украшения, сверкающие начищенные окна. Под ногами — мягкий ковёр, а с потолка свисала изящная хрустальная люстра, такая тонкая, что казалось, прикоснись — и она рассыплется.

Всё вокруг казалось чужим и пугающе шикарным. Хотя Миё слышала описание, в реальности это производило куда большее впечатление.

— Ну же, Миё-чан. Мы уже в зале для приёма гостей. Вспомни, чему я тебя учила, — сказала Хадзуки и легко похлопала её по спине.

Миё моргнула и пришла в себя. Она не могла себе позволить стоять и таращиться. Вокруг уже были другие гости, и все смотрели на неё.

«Выпрямись. Подними голову».

Двигайся спокойно. С уверенностью.

Она шла на полшага позади Киёко, который, ни капли не смущаясь, уверенно шёл вперёд, и старалась сохранять невозмутимое выражение лица. Хотя она просто шла, всё равно переживала, получается ли у неё. Но когда они поднимались или спускались по ступенькам, Киёко нежно сжимал её руку, словно подбадривая, и это придавало ей сил.

— Пойдём, — сказал он.

— Да.

На ясный голос Киёко Миё уверенно кивнула и сделала шаг внутрь зала.

«Невероятно…»

Перед ней открылся совершенно другой мир.

Потолок был очень высоким. Снаружи здание казалось двухэтажным, но внутри второго этажа не было, и вся эта высота оказалась единым пространством. Прямо перед ними находилась сцена с открытым занавесом, а по трём другим сторонам располагались балконы.

Повсюду стояли столы, покрытые белоснежными скатертями, уставленные роскошными блюдами и изысканными алкогольными напитками, каких Миё раньше никогда не видела. Приглашённые уже наслаждались едой.

И как только Миё с сопровождающими вошли в зал, на них тут же обратили внимание.

— Миё. Всё в порядке, — раздался голос Киёко.

Всё будет хорошо. Она ведь так старалась. Нужно просто делать всё так, как её учили.

— Ладно, Миё-чан, пока вы с Киёко будете обходить гостей и приветствовать их, я тоже быстренько поприветствую своих знакомых, так что ненадолго отойду. Но ты держись, ладно?

Расставаться с Хадзуки было немного страшно, но другого выбора не было. Миё кивнула.

— Д-да… Старшая сестра.

— !..

Когда Миё, робко глядя вверх, осмелилась произнести эти слова, щеки Хадзуки порозовели, а на её лице появилась тёплая улыбка.

— Мне приятно это слышать, но… да, неожиданно это немного ошеломляет, — смущённо призналась она. — Киёко, ты ни в коем случае не оставляй Миё-чан одну, понял?

— Да-да, я понял.

Пробормотав это, Киёко проводил взглядом Хадзуки, которая бодро пошла дальше.

— О, командир!

— Годо...

Годо, который, судя по всему, прибыл раньше, радостно замахал рукой и подошёл ближе. Как всегда, расслабленный Годо и Киёко, который сразу скривился от его появления, представляли привычную картину.

Это выглядело так обыденно привычно, что у Миё невольно дрогнули губы в лёгкой улыбке.

— О, Миё-сан, вы просто великолепны!

— Спасибо вам, — вежливо ответила она.

— Нет-нет, я просто озвучил очевидный факт! Эх, командир, вам так повезло. Завидую!

— Ты опять за своё, — раздражённо пробормотал Киёко.

Но Годо, как всегда, не обращал внимания на его слова и, хлопнув в ладоши, внезапно вспомнил:

— Ах да, вы ещё не здоровались с генерал-майором Оакайто, да? Я видел его вон там.

— Понял, спасибо, — кивнул Киёко.

— А, кстати, вы тут кое-кого не видели?

— Кое-кого? — переспросил он.

Слушая их разговор, Миё немного наклонила голову в недоумении. Однако Киёко, кажется, быстро догадался, о ком идёт речь.

— Ты про Тацуиши?

— Ааа, пожалуйста, не называйте его имя вслух! А если он это услышал?! — возмутился Годо.

— …Вы двое действительно не ладите, — покачал головой Киёко.

Миё вспомнила, что недавно видела их драку.

По её впечатлениям, Годо и Тацуиши были похожи — оба обладали несколько легкомысленным характером, поэтому, казалось, могли бы поладить. Возможно, это был случай классического «отвращения к себе подобным». Антипатии.

— Он просто мастер выводить людей из себя. То, что он специалист по рассеиванию чар — явная ложь!

— Не говори так. Вам ещё вместе работать.

— Пощадите меня...

Оставив Годо, издающего жалобный вздох, Миё и Киёко направились в сторону, где должен был быть генерал-майор Оакайто.

— Ты уже слышала о генерал-майоре Оакайто, не так ли? — спросил Киёко.

— Да, Годо-сан рассказывал. Он ведь ваш начальник, верно?

— Ага. Он как бы надзиратель за Специальным отрядом по борьбе с аномалиями. И заодно — организатор сегодняшней вечеринки.

Эту вечеринку действительно устраивала семья Оакайто — знатный род, который взрастил много военных. Миё узнала об этом совсем недавно от Хадзуки. А её нынешний глава, Оакайто Масаши, был связан с Киёко как в профессиональном, так и в личном плане. Поэтому, даже если возникнут какие-то сложности, он может закрыть глаза на некоторые вещи.

— Я… я нервничаю…

— Ну, с виду он, конечно, суров, но на самом деле спокойный человек. Так что не переживай.

— Ууу… — даже услышав это, Миё не могла избавиться от волнения.

Пока она так думала, откуда-то послышался детский голос:

— Дядя Киёко!

«Дядя…»

Услышав, что Киёко так назвали, Миё удивлённо посмотрела в сторону, откуда доносился голос.

К ним, мелкими шажками, подбежал мальчик лет десяти. Он был хорошо одет — носил чёрный блейзер и шорты, которые идеально на нём сидели. Его большие глаза сияли восторгом, когда он смотрел на Киёко.

«…Как будто он мне кого-то напоминает…»

Но кого? Вспомнить сразу не получалось, и в груди появилось лёгкое смятение.

— Ах, Асахи. Давно не виделись, — произнёс Киёко, чуть улыбнувшись — такое для него это было редкостью. Он присел на корточки и положил руку на голову мальчика.

— Мы не виделись с Нового года!

— Да, верно.

— Асахи! Я же говорил тебе не бегать на приёме! — послышался строгий голос.

Из-за спины Асахи выскочил огромный хмурый мужчина в военной форме. Вероятно, это был отец мальчика. Хотя внешне они были не слишком похожи.

— …Генерал-майор Оакайто, — почтительно обратился к нему Киёко.

— Киёко. Прости, надеюсь, Асахи не доставил тебе неудобств?

— Нет, мы только немного поговорили. Скорее, извините, что не поприветствовали вас раньше.

— Не бери в голову, вы ведь только что пришли.

Миё, стоя немного позади Киёко, украдкой взглянула на высокого мужчину, стараясь не показаться невежливой. Ему, вероятно, было около сорока. Он был очень высоким, с широкими плечами и крепким телосложением, сильно выделялся. Вряд ли его можно было назвать красавцем, но у него было мужественное, суровое лицо.

Вполне понятно, почему кто-то мог бы его бояться.

— Господин, это моя невеста, Саймори Миё, — представил её Киёко.

— Приятно познакомиться.

После представления Киёко Миё медленно и вежливо поклонилась. Хотя он не казался строгим человеком, если бы она проявила бестактность и оставила о себе плохое впечатление у начальника Киёко, это было бы печально.

Однако её опасения, кажется, были напрасными.

— Поднимите голову. Мне не нравится, когда я не вижу лица собеседника.

— А… да, конечно.

— Рад знакомству. Я — Оакайто Масаши. А это мой сын Асахи. Асахи, поздоровайся.

— Здравствуйте, меня зовут Оакайто Асахи.

Асахи представился немного высоким детским голосом — теперь он был спокоен, совсем не как прежде, и это было очень мило, так что Миё непроизвольно смягчилась.

— Я Саймори Миё… Приятно познакомиться.

Миё, которая почти не имела опыта общения с детьми, немного неловко улыбнулась. Её учили, что перед детьми не нужно слишком церемониться, но когда доходит до дела, сложно понять, как себя вести.

— Хм, весьма красивая девушка, — внезапно произнёс Оакайто, чуть прищурившись. — Киёко, тебе повезло.

— В чём именно? — недовольно буркнул тот.

Даже просто наблюдая за их разговором, можно было понять, что они близки: даже Миё, обычно не самая чуткая, это заметила. Хотя эти двое и не особо красноречивы, да и их диалог был довольно фрагментарным.

— Киёко, как твоё здоровье? — спросил Оакайто.

— Благодарю, уже полностью восстановился, — ответил Киёко.

— Прости, что не смог лично навестить тебя.

— Ничего страшного. Ваш подарок я получил, и этого было вполне достаточно. Спасибо вам.

Во время болезни Киёко в дом пришло гораздо больше подарков, чем ожидалось. Отправители были самыми разными — от военных до представителей семьи и личных знакомых Киёко. Было так много посылок, что с ними едва справлялись.

Кажется, от Оакайто пришёл стильный платок с узором. Намного практичнее, чем сладости или другие съедобные дары. Миё помнила, как тогда подумала: “Вот это по-настоящему заботливый и достойный человек”.

— Уверен, тебе было тяжело сразу после возвращения на службу, но и я был необычайно занят. Даже проведение этого приёма какое-то время было под вопросом.

— …Вот как? Впервые слышу.

— Было много вещей, о которых нельзя было говорить вслух. Я мог бы рассказать тебе всё сам, но за это меня, наверное, отчитали бы. Впрочем, потом сам всё узнаешь.

С этими словами Оакайто тяжело вздохнул и опустил плечи. Киёко и Миё переглянулись: они явно не понимали, о чём речь.

В этот момент вдруг раздался радостный детский голос.

— О! Мама!

— Эй, стой!

Когда он снова попытался броситься бежать, Оакайто схватил его за шкирку. Асахи, которого насильно остановили, недовольно надувал губы.

— Папа, вон там мама!

— Я понял, но бегать нельзя. И даже быстро ходить тоже нельзя.

— М-м… — всё равно недовольно пробурчал Асахи.

Держа его за воротник, Оакайто тяжело вздохнул.

— Такой непоседа… Даже не знаю, в кого он такой.

 — Это уж…

Киёко слегка прищурился:

— Это совершенно ясно. Он похож на свою мать.

 — О чём вы говорите? — в разговор внезапно вмешался знакомый голос, который Миё хорошо знала.

Обернувшись, она увидела Хадзуки, стоявшую с милой и тёплой улыбкой.

 — Мама!

«…Что?»

Асахи, вырвавшись из рук отца, радостно бросился к Хадзуки и крепко обнял её. А та с нежностью погладила его по голове и тоже обняла.

— Асахи, ты хорошо себя вёл?

— Да! Я и учился, и тренировался как надо!

— Вот и молодец, умница, — похвалила его Хадзуки.

Хадзуки — мама, Асахи — сын. То есть…

Вспомнив, как сперва ей показалось, что Асахи на кого-то похож, Миё теперь поняла: стоило им встать рядом, как всё стало предельно ясно.

«Так вот оно что… Бывший муж Хадзуки — это Оакайто…»

И сын у них — Асахи. Всё совпадало с тем, что Хадзуки как-то рассказывала. Хотя раньше было трудно поверить, что Хадзуки — мать, увидев их вместе, Миё неожиданно легко приняла это как должное.

Чтобы не заметили Окайто и остальные, Миё слегка потянула Киёку за рукав и тихо заговорила:

— Господин...

— Что?

— Хадзуки-сан и Асахи-кун очень похожи.

 — Ага. Особенно в его непоседливости. Это явно пошло от сестры.

И правда, если представить Хадзуки в детстве, кажется, она могла быть такой же. Даже сейчас она временами слишком беззаботная и полная энергии.

— Как ты, Хадзуки? — Оакайто как-то неуверенно задал вопрос, на что Хадзуки, моргнув, тепло улыбнулась:

— Конечно, всё хорошо. Но вот ты — нормально ешь, высыпаешься? Хорошо быть занятым, но если здоровье подорвёшь, всё пойдёт насмарку.

— Ты переживаешь за меня?

— А как же. Я что, выгляжу такой бессердечной женщиной?

 — Нет, я не об этом…

— Мама, если речь о папе, я за ним хорошо слежу!

— Правда? Спасибо тебе. Ты у нас надёжный!

Лёгкие и тёплые диалоги между этими тремя казались самыми обычными для семьи. Счастливая семья, без каких-либо проблем. Никогда бы Миё не подумала, что Оакайто и Хадзуки — бывшие супруги.

Когда-то, рассказывая о своём прошлом, Хадзуки ни словом не обмолвилась о ненависти или обиде на бывшего мужа. Теперь Миё понимала, что скорее всего она так сожалела о расставании именно потому, что он был ей по-настоящему дорог.

— Миё, что-то случилось? — неожиданно спросил Киёко.

Забота Киёко, заметившего, что Миё замолчала, нежно тронула её до глубины души. Ей с трудом удалось сдержать подступающие без причины слёзы.

— Всё хорошо.

— Точно?

— Просто… рада, что все счастливы…

Это было видно по выражениям их лиц. Может, они и не совсем обычная семья, но именно в таком виде она, видимо, для них — самая лучшая. Даже если супружеские отношения не сложились, семейные узы от этого не разрушились. Потому что они по-настоящему заботились друг о друге.

«Если только не произойдёт нечто серьёзное, узы семьи не разрушатся».

Вот оно.

Семья — нечто гораздо крепче и надёжнее. Увидев это собственными глазами, Миё почувствовала, как сердце переполняет тепло.

Вечеринка достигла своей кульминации. Благодаря алкоголю гости оживлённо болтали и смеялись. По ходу мероприятия на сцене показывали разные представления, и пир достиг своего пика. Миё, следуя за Киёко и Хадзуки, в основном оставалась в роли слушателя, но постепенно привыкла и начала получать удовольствие от происходящего.

— Ну, как тебе? Вечеринки не так уж плохи, правда? — спросила Хадзуки.

— Да… Когда привыкаешь, это даже приятно.

Сидя рядом с Хадзуки и потягивая воду из бокала, Миё с лёгкой улыбкой кивнула. Однако, как бы там ни было, у неё всё ещё не было уверенности так свободно и смело разгуливать по залу, как это делала Хадзуки.

Это был хороший шанс не только прочувствовать атмосферу, но и осознать массу предстоящих задач. Кроме того, к ней подходило больше мужчин, чем она ожидала, и нередко это ставило её в затруднительное положение.

— О, Киёко идёт сюда, — заметила Хадзуки.

— Да, действительно…

Киёко, похоже, до этого общался с другими мужчинами, но теперь направлялся к ним. Когда Миё слегка махнула ему рукой, он отвернулся, будто нарочно. Но, решив, что он просто смущается, она не злилась — это даже показалось ей забавным.

— Миё, как тебе вечеринка?

— Это как раз то, что я только что спрашивала у Миё-чан, — сказала Хадзуки с выражением лёгкого раздражения.

Словно в ответ на эту уже не раз повторявшуюся между ними ситуацию, Миё улыбнулась.

— Спасибо, что беспокоитесь обо мне. Я уже немного привыкла и даже начинаю получать удовольствие.

— Вот и хорошо. …Сестра, можно мне на некоторое время забрать Миё?

— Конечно, идите.

Киёко повёл Миё через зал.

— Куда мы идём?

— Хочу встретиться с человеком, который знает подробности.

«Подробности» — очевидно, имелись в виду события, связанные с семьёй Усуба и Окуцуки. Но кто же тот, кто знает всё это? Если это был Оакайто, то он бы наверняка что-то сказал ещё при приветствии. А может, речь идёт о причине, по которой Оакайто, как он говорил, был так занят?

Размышляя, Миё последовала за Киёкой к выходу из зала и дальше — к задней части здания. Через некоторое время они упёрлись в большое окно, за которым виднелась терраса.

«Здесь…»

Хотя солнце уже зашло, газовые фонари мягко освещали пространство. На установленной там длинной скамье кто-то сидел. Один человек сидел, другой стоял рядом. С этого расстояния были видны лишь силуэты со спины.

— Такахито-сама.

Имя, которое произнёс Киёко, было незнакомо Миё. Хотя оно и казалось ей смутно знакомым, она, к сожалению, была слишком далека от светской жизни. Тем не менее, атмосфера в этом тихом месте чувствовалась напряжённой: происходило явно что-то важное.

— Вы пришли. Подойдите ближе, — сидевший на скамье человек поманил их рукой.

— Да.

Постепенно глаза Миё привыкли к темноте, и когда они приблизились, она смогла разглядеть его лицо.

Безупречно красивое, почти нереальное лицо. Телосложение — ни крупное, ни хрупкое, внешность — неясно, мужчина это, женщина или подросток. Но излучаемое им величие притягивало взгляд. По его простому, но качественному кимоно можно было догадаться, что это всё-таки мужчина.

Он казался существом не из этого мира. Его аура внушала трепет. Он с лёгкой улыбкой потягивал сакэ.

— Это ведь дочь семьи Саймори, не так ли?

— Да. Это моя невеста, Саймори Миё, — подтвердил Киёко.

— П-при… приятно познакомиться…

Хотя за сегодняшний день она уже не раз произносила приветственные слова, язык вдруг перестал её слушаться. Незаметно для себя, она оказалась полностью охвачена волнением.

Её спасало только то, что Киёко находился рядом. Он слегка наклонился и тихо прошептал ей на ухо:

— Этот человек — второй сын Императора, Такахито-сама. Обладает способностью к небесным откровениям

— Сын… императора?!

Вот оно что. Неудивительно, что имя показалось знакомым. Если ты живёшь в этой стране, то наверняка видел его имя в журналах или газетах.

Наверное, Миё заметно побледнела. Но Такахито лишь слегка улыбнулся.

— Не нужно так напрягаться. Как видишь, я здесь не как сын императора, а всего лишь как старый друг Киёко.

— Н-но…

— Миё. Всё хорошо, — мягко сказал Киёко.

— Д-да…

Даже так, она не могла избавиться от беспокойства — не совершит ли она непреднамеренно какую-нибудь грубость из-за своей неопытности. Миё решила для себя, что будет молчать как можно больше. Наконец, у неё появилось время разглядеть человека, стоявшего позади Такахито.

«Оакайто-сама…»

Они только сегодня познакомились, и теперь она кивнула ему одними глазами. Судя по времени, Асахи, вероятно, уже отправили домой. А Оакайто, как военный, исполнял роль телохранителя Такахито. Хотя охраны было явно недостаточно… но, если он инкогнито, то это можно понять.

— Вы двое, садитесь.

По предложению Такахито, Киёко сел рядом с ним, а Миё — на одиночный стул поблизости. Это было пугающе, но отказывать было бы невежливо. Всё происходящее было слишком напряжённым для её сердца.

— Киёко, выпьешь?

— С удовольствием.

Киёко почтительно принял чашу и сделал глоток налитого сакэ.

— А ты, девушка из семьи Саймори, как насчёт тебя?

— А… э… я…

Хадзуки предупреждала её не пить. Но отказать тоже было неловко. Когда она замялась, Киёко поспешил прийти на помощь.

— Такахито-сама, она не привыкла к алкоголю. Может, для неё найдётся что-то другое?

— Понятно. Пусть принесут что-нибудь сладкое.

Она с облегчением выдохнула, избежав неловкой ситуации.

Напиток быстро подали. В бокале была немного тягучая янтарного цвета жидкость. Сделав глоток, Миё поняла, что это, вероятно, густой фруктовый сок, разбавленный водой и с добавлением мёда. Напиток был сладким и прекрасно восстанавливал уставшее тело.

— Ну что ж, с чего бы начать…

— Такахито-сама, вы всё знаете, не так ли?

— В основном, да. Хотя я не могу сказать за каждого в отдельности — ведь не заглянешь в сердце каждого, — произнёс Такахито, мельком взглянув на Миё. — …Тебе пришлось нелегко. Семьи Усуба и Саймори… обе пострадали из-за моего отца.

Эти слова не сразу дошли до сознания Миё.

Отец Такахито — император. То, что дом Усуба заключил с ним сделку — понятно, но при чём тут дом Саймори? В чём заключалось нанесённое ей неудобство?

Даже Киёко, казалось, немного колебался, прежде чем спросить:

— Иначе говоря… хоть это и может прозвучать дерзко, но… за всем стоял… сам император?

— Именно так. Это и впрямь позорно.

Что император оказался главной тенью за всем происходящим — звучит как нечто невероятное. Масштаб слишком велик, чтобы в это легко поверить.

Такахито вертел в руках чашу с сакэ и смотрел куда-то вдаль.

— Отец с самого начала, ещё со времён, когда был наследным принцем, испытывал страх перед силой провидения. Особенно перед силой сновидений.

Как говорили в семье Усуба способность к сновидческому провидению в зависимости от дара и опыта может превосходить даже Небесные откровения. Если это так, то неудивительно, что сам император и его род могут потерять свою власть. Страх перед этим гнездился в сердце императора с давних времён.

— Однако сам по себе дар не представляет угрозы, если его носителей просто нет. Возможно, отец хоть и опасался дома Усуба, но не собирался предпринимать конкретных действий. Пока в доме Усуба не родилась Усуба Суми.

Когда в ней пробудилась способность к ментальной связи, семья Усуба возлагала огромные надежды на то, что её ребёнок унаследует силу сновидений. Но для императора это стало не просто тревогой: возможность рождения такого потомка сделалась пугающей реальностью, угрозой, которую уже нельзя было игнорировать.

Миё охватила дрожь. Неужели всё это началось ещё тогда, так давно?

 — Вероятно, мой отец после этого решил ослабить влияние семьи Усуба ещё сильнее, чем раньше.

Суть была проста: даже если ребёнок с силой сновидений появится, это не станет угрозой, когда семья Усуба полностью обескровлена. Хотя на тот момент их положение и так уже было подорвано, для императора этого оказалось недостаточно.

Киёко вдруг широко раскрыл глаза.

— Неужели… в те времена, когда торговля Цуруки пришла в упадок…

— Похоже, это тоже проделки отца. Он тайно воздействовал на ситуацию, чтобы подорвать успех компании Цуруки. Целенаправленно и методично.

— В результате, дом Усуба оказался в нищете, как того и добивался император…

— Похоже на то.

Дом Усуба был доведён до грани уничтожения — точно как хотел император. Но на этом он не остановился. Он испугался, что Суми Усуба выйдет замуж за кого-то из рода Усуба и у них родится ребёнок с чистой кровью.

— Чем чище кровь, тем выше вероятность появления силы сновидений?

— По крайней мере, отец в это верил. Именно поэтому он хотел любой ценой не допустить брака внутри рода.

Однако, как ни старался, император не был настолько глуп, чтобы передать кровь Усуба в руки семьи, не связанной с особыми силами. Тогда его внимание пало на дом Саймори — семью, у которой рождение обладателей сил почти прекратилось, и чьё будущее казалось мрачным.

— Отец открыл семье Саймори правду о силе сновидений, заплатил им огромные деньги и подговорил их забрать Усуба Суми себе. Как только он разлучил её с семьёй, дальнейшая судьба Усуба перестала его интересовать. Возможно, он всё это просчитал с самого начала… Что ж, должен признать, его упорство поражает даже меня.

— Усуба Ёширо говорил, что не мог понять, откуда у Саймори столько денег… Значит, деньги пришли от императора…

Для дома Саймори это было выгодно со всех сторон. Они получили и деньги, и ценную кровь, а инициатором сделки был сам император — невозможно было отказаться.

 — А дальше… всё, что вам уже известно. Усуба Суми вышла замуж за Саймори Шиничи, и родилась Миё. Сила сновидений в Миё была скрыта, и все, кроме Суми, считали её бесполезной… даже сам император.

Такахито на этом умолк, налил себе ещё сакэ и осушил чашу залпом.

— В целом, картина прояснилась. Миё выгнали из дома Саймори, печать была снята, и император, вероятно, понял, каким даром она обладает. Инцидент с Окуцуки… целью был я? — тяжело вздохнув, Киёко также допил оставшееся сакэ.

— Именно так, — с кривой улыбкой подтвердил Такахито. — После вашей помолвки отец включил и тебя в число своих целей. Союз семьи Кудо и силы сновидений — наибольшая угроза для него. Окуцуки был задуман, чтобы физически разлучить вас, возложить вину на спецотряд и свергнуть его… а если повезёт — и убить тебя.

— …На волоске держался, это правда. А Усуба Арата? Почему он сотрудничал?

— Его просто временно использовали, чтобы вас разлучить. Император рассчитывал стравить Усуба и Кудо между собой, надеясь, что они уничтожат друг друга.

Здесь было что-то странное.

Когда Миё слушала рассказ Такахито, у неё возникло ощущение, что император сильно нервничал. Казалось, он намеренно стремится убить двух, а то и трёх зайцев одним выстрелом. Похоже, это чувство настороженности было не только у неё — все его разделяли.

— Да, отец был встревожен… Но прошу, пусть это останется между нами, — Такахито внезапно понизил голос.

— ?..

— Мой отец, нынешний император, уже потерял свою силу провидения.

Повисла ошеломлённая тишина.

Обладание силой провидения — почти необходимое условие, чтобы быть императором. Если он его утратил, это уже не просто скандал. Это не то, о чём можно говорить на людях.

— Болезнь тоже тяжёлая, он уже почти не может вставать с постели. Просто лежит, доживая свои дни.

Лишённый своей силы и физически ослаб. Разумеется, это повод для тревоги. Он на грани — и потери трона, и жизни.

— Отречься от трона ему не позволено, поэтому он останется императором до самой смерти. Но обязанности ясновидца теперь, по сути, перешли ко мне.

Миё вдруг вспомнила слова своего двоюродного брата.

Тогда Арата сказал, что император предсказал загруженность Специального отряда по борьбе с аномалиями с помощью силы проведения — и что он узнал это от самого императора. Если на деле провидение уже утрачено, но заговорщиком является сам император, всё становится на свои места.

И при этом становится ясно, что Арате не рассказали правды.

 — Я…

Когда Миё внезапно заговорила, оба — и Такахито, и Киёко — посмотрели на неё.

— Господин Такахито…

— Хм? Что такое? — он отставил давно остывший бокал.

Миё не очень хорошо понимала сложные вещи. Наверняка многое из сказанного ей до конца не ясно. Но вот это она должна была выяснить.

— Семья Усуба и мой двоюродный брат… их ждёт какое-то наказание?

— Наказание?

 — Да. Особенно мой брат — он заключил сделку с Его Величеством и действовал по его приказу. Но в конце он ослушался и помог мне. …А ослушание приказа императора — это же… измена, верно?

Император останется у власти до самой смерти. А значит — продолжит обладать властью. А факт неподчинения так и останется в прошлом.

 Такахито кивнул:

— Верно.

— Усуба ни в чём не виноваты. Это я, я говорила то, что хотела, и уговаривала действовать… поэтому…

— Я понимаю.

Прекрасный принц мягко улыбнулся.

— Не переживай. Тебя и семью Усуба никто не накажет. Более того, они — безусловные жертвы. Всё из-за эгоистичных поступков моего отца. К тому же, наказывать жертву и уничтожать столь редкую кровь — это уже глупость, граничащая с безумием. Разве можно допустить такое нелепое решение?

— Н-но если Его Величество не одобрит…

— Не беспокойся. Ни ты, ни Усуба не будете наказаны. Прежде всего, Усуба — жертвы. Жертвы самовольных действий моего отца. И уж тем более было бы глупо наказывать пострадавших и губить их драгоценную кровь. Это же абсурд, правда?

— Н-но… если император не простит…

— Не беспокойся. Вскоре я официально стану наследным принцем. Отныне все дела императора буду вести я. А отец и так уже под предлогом лечения отрезан от внешнего мира — он ничего не сможет сделать. Наказания не будет.

Когда Такахито сказал это с абсолютной уверенностью, Миё, наконец, смогла вздохнуть с облегчением. Но тут вмешался Киёко:

— Я считаю само собой разумеющимся, что Усуба не должны быть наказаны. Но… по сути, император будет заключён. Не появятся ли недовольные?

— Хм. Среди тех, кто знает обстоятельства, такие есть.

— В таком случае…

 — Киёко. Хотя я спокоен внешне — внутри меня всё кипит от ярости из-за этой ситуации.

В тот же миг от Такахито изошла ледяная, сковывающая воздух ярость. Миё, Киёко… даже Оакайто затаили дыхание.

— Из-за самонадеянных действий моего отца невинные люди пострадали и погибли. Государство существует только благодаря своим подданным. А он забыл об этом и пренебрёг ими ради своих эгоистичных целей. У такого человека нет права оставаться на троне.

В глазах Такахито, твёрдо произнёсшего это, пылал гнев. Но в следующую секунду он скрыл это пламя, вновь улыбнулся едва заметной улыбкой и поднялся на ноги.

— Прошу прощения. Похоже, я слишком увлёкся. Думаю, пора возвращаться.

— Я провожу вас.

— Хм. Организатору позволено покидать приём?

— Я вернусь, так что не волнуйтесь.

— Тогда, прошу.

Оакайто встал позади Такахито, сопровождая его. Пройдя несколько шагов, прекрасный принц обернулся к молча стоящим Миё и Киёко.

— Был рад поговорить с вами сегодня. До встречи.

— Обязательно.

Рядом с Киёко Миё молча поклонилась.