Из столицы — вглубь страны, полдня на поезде.

Миё, которая впервые в жизни воспользовалась транспортом под названием «поезд», всё время пути оставалась в напряжении. Она никак не могла поверить, что такая огромная машина может двигаться, а их первый класс с деревянной отделкой и элегантным интерьером вовсе не располагал к расслаблению.

С тех пор как они сели на самый ранний рейс, прошло уже несколько часов. Миё сидела, выпрямив спину, с напряжённым выражением лица, положив обе руки на колени — и не могла сдвинуться с места.

— Можешь расслабиться, Миё, всё хорошо, — сказал Киёко

— Н-но, даже если вы так говорите… 

Киёко, одетый не в привычную военную форму, а в белую рубашку и чёрные брюки, расслабленно и изящно листал газету. Невозможно было и мечтать подражать ему.

— Миё-сан, как насчёт чаю? Очень вкусный, — Тадакиё, не спеша, прихлёбывал из собственной чашки.

Но поезд прилично трясло, и Миё боялась пролить чай, поэтому отказалась.

— Нет… спасибо. 

— Вот как? Но дорога долгая, если захочешь чего-то — не стесняйся, скажи.

— Б-большое спасибо, — Она была благодарна за заботу, но всё равно не могла расслабиться.

— Всё-таки, — пробормотал Тадакиё, — жаль, что Хадзуки не смогла поехать с нами.

Миё кивнула в ответ:

— И правда…

Хадзуки помогала Миё собираться, но не смогла отправиться с ними в поездку. У неё было важное мероприятие: какой-то званый приём, от которого невозможно было отказаться. “Я так хотела поехать! Кто будет защищать Миё-чан от матери, если не я!?” — кричала она, но, кроме этого, ничего не могла поделать.

— Без неё хотя бы потише, — заметил Киёко.

— …Но, господин, мне жаль старшую сестру, — тихо возразила Миё.

В её голосе прозвучали искренние чувства — ведь Хадзуки так сильно хотела поехать. Киёко замолчал, нахмурился, между бровями пролегла складка.

— Может, купить ей что-нибудь в подарок?

— Да!

«Киёко всё такой же добрый», — подумала Миё, и её щёки невольно расплылись в улыбке.

Так, обмениваясь словами, иногда едва не падая в обморок от напряжения, Миё кое-как перекусила, и поезд продолжал трястись до самого полудня.

Наконец они прибыли на станцию городка, который в последние годы стал известен как курорт с горячими источниками. Хотя на самом деле это была просто деревенская местность, окружённая фермами и горными селениями, и по сравнению со столицей — словно небо и земля.

Но купаться в онсэнах здесь можно было свободно, а, благодаря окружающей природе, лето было куда прохладнее, чем в столице. Поэтому, кроме семьи Кудо, здесь были и другие виллы, принадлежащие богатым людям.

— Ну что ж, пора выходить, — сказал Тадакиё, беря свою сумку.

Миё потянулась за своей, но вдруг чья-то белая рука резко протянулась сбоку и подхватила её багаж.

— Г-господин… — Киёко, не ни слова не говоря, держал в каждой руке по сумке — свою и Миё — и пошёл вперёд.

— Господин, я сама могу нести!..

— Не стоит. 

— Но… — Миё поспешно шла следом за Киёко по перрону.

Как только они сошли с поезда, их встретил пожилой мужчина. Он был одет в форменный сюртук и аккуратно причёсан. С первого взгляда было понятно, что он прислуга какого-то рода.

— Добро пожаловать домой, господин, — глубоко поклонившись, он обратился к Тадакиё, затем посмотрел на Киёко и Миё. — Добро пожаловать, молодой господин. Молодая госпожа. 

— Давно не виделись, Сасаки. 

— В самом деле, очень давно, господин стал ещё более внушительным, — с уважением ответил мужчина.

Мужчину звали Сасаки. По словам Киёко, он был управляющим и дворецким на загородной вилле семьи Кудо.

…Хотя нет. Прежде всего — другое.

— М-молодая… госпожа… — лицо Миё вспыхнуло.

Они ведь ещё не женаты… Не рановато ли её так называть? Хотя и не стыдно — но всё же смущает.

— Хо-хо. Мальчик — вернее, молодой господин, у вас просто очаровательная супруга.

— Да, это верно… Погоди, ты меня сейчас «мальчиком» назвал?

— Ни в коем случае, вам показалось, — притворно ответил Сасаки.

Киёко лишь пожал плечами в духе: «ну вот опять». Они все вместе сели в автомобиль, припаркованный у выхода со станции, и направились в сторону загородного дома под управлением Сасаки.

Вблизи станции было довольно оживлённо — здесь располагались гостиницы и сувенирные лавки для туристов, — но по мере того как автомобиль удалялся от центра, взору открывались лишь горы, леса и поля.

Загородный дом стоял на окраине деревенской местности с полями, в небольшой роще, до которой нужно было ехать на машине около десяти минут. Дорога, ведущая в рощу, была хорошо ухоженной, но горы подходили совсем близко. Природа здесь ощущалась ещё ближе, чем в районе, где жила Миё.

Миё надеялась, что, может быть, удастся увидеть диких животных, но, к сожалению, этого не произошло.

— Фуух, приехали-приехали, — выдохнул Тадакиё, выходя из машины и потягиваясь, время от времени покашливая.

На улице было прохладно. Хотя зимний ветер в столице уже становился ощутимо холодным, здесь, вблизи гор и на большей высоте, воздух был ещё холоднее. С деревьев вокруг загородной резиденции почти опали листья: зима была уже совсем близко.

— Воздух здесь такой чистый. 

— В такой-то глуши — естественно. Но ты не замёрзла? — обеспокоенно спросил её Киёко.

Миё покачала головой:

— У меня же есть это хаори, всё в порядке.

Хаори, ткань для которого выбрал Киёко, была её любимой вещью. И сегодня на Миё был кимоно с узором из хризантем, а поверх — недавно сшитое в «Сузушимая» хаори тёмно-синего цвета. Миё чувствовала себя неловко из-за того, что каждый сезон ей приходится получать новые кимоно и аксессуары, но Хадзуки говорила: «Да ладно тебе, пусть балует», — и теперь Миё стала принимать подарки с благодарностью.

— Вот и хорошо. Я рад, что мы его сшили, — кивнул Киёко.

— Спасибо вам большое, — с улыбкой ответила Миё.

Пока они разговаривали, четверо человек во главе с Сасаки прошли к входу в загородную резиденцию.

В отличие от главного дома в столице, это было двухэтажное здание, чуть меньше по размеру, но всё же гораздо больше скромного одноэтажного дома, где жил Киёко. Дом был деревянным и построен в западном стиле. Фасад был белым с лёгким жёлтым оттенком, а крыша — светло-коричневая. Это здание скорее вызывало ощущение уюта, чем величия.

Сасаки потянул за тяжёлую деревянную дверь, и трое — Миё, Киёко и Тадакиё — вошли внутрь.

— Добро пожаловать домой, — раздался в унисон голос обслуживающего персонала, склонившего головы в вестибюле.

Это были, по-видимому, работники дома: пожилая женщина примерно того же возраста, что и Сасаки, один мужчина средних лет, две женщины, молодой человек около двадцати и мужчина лет тридцати в белом поварском кителе — всего шесть человек.

А прямо перед ними стояла женщина в элегантном платье, внушительно и гордо.

— Добро пожаловать домой, господин, — произнесла она, раскрыв веер и с изяществом прикрыв рот, свела брови.

Миё чуть напряглась, стоя чуть позади Киёко по диагонали. По всей видимости, эта женщина была…

— Кхе-кхе, я вернулся! Всё было в порядке, моя дорогая? — с сияющим лицом, словно ничего не случилось, Тадакиё поспешил к женщине.

— Сколько раз мне повторять, что я не собираюсь участвовать в этих глупостях? — отрезала та холодным голосом, поразительно отличаясь по настроению от радостного Тадакиё.

Однако, несмотря на её холодное отношение, Тадакиё даже не подумал перестать улыбаться. Более того — казалось, он даже рад. Даже со стороны было очевидно, какая между ними огромная разница в тоне.

— Ну же, не будь такой. Я просто хотел… сказать, как люблю тебя, моя милая дорогая…

— Между нами нет никакой любви, — отрезала она.

Пшш!

Это было похоже на звук, с которым по воздуху хлестнули веером: её слова прозвучали как удар. Отвергнув собственного мужа, Фую — так звали женщину — перевела взгляд на стоящих позади Тадакиё Киёко и Миё, её глаза были узкими, взгляд острым.

В тот же миг, совершенно естественным движением, Киёко встал перед Миё, заслонив её собой.

— Киёко-сан, — позвала его женщина.

Её голос был холодным, как лёд. Фую обладала поразительной красотой: лицо с резкими чертами, и даже без тени улыбки на лице. Она производила сильное впечатление. Взгляд был тяжёлым, давящим.

 — Давненько ты не показывался. Неблагодарный сын.

— Неблагодарный? Не думаю, что это справедливо, — спокойно ответил Киёко.

— Ни на Новый год, ни на Обон ты не приезжаешь. Разве это не бессердечно по отношению к родителям?

— Я так не думаю.

Между ними повисло напряжение. Разговор звучал не как диалог между матерью и сыном, а как перепалка посторонних. Но Миё не могла просто стоять за спиной Киёки и молча наблюдать.

Она сжала руки, напряглась — и встала рядом с ним.

 — Эм... — вырвалось у неё.

— Эй, — негромко окликнул её Киеко, будто хотел остановить, но, когда Миё утвердительно кивнула, он с лёгким удивлением вздохнул.

Миё сжала потную ладонь в кулак и прямо посмотрела на Фую:

— Эм… Рада познакомиться. Меня зовут Саймори Миё.

— …

Она смотрела в их сторону — или, может быть, и нет. Фую не проявляла никаких эмоций.

— Эм… 

— Киёко-сан. 

Речь, которую попыталась начать Миё, была прерваны, будто её не услышали. Сбоку послышался тихий щелчок языка. Миё подняла глаза и увидела суровое выражение на красивом лице Киёко.

 — Киёко-сан. Что это за убогая прислуга рядом с вами?

«Прислуга».

Миё сразу поняла, что речь идёт о ней. Около десяти лет с ней обращались как с прислугой. Сейчас её это уже не ранило, но в душе снова что-то болезненно шевельнулось — впервые за долгое время.

И, похоже, для Киёки это было непростительно.

 — Прислуга?..

— Да, именно так. Эта уродливая девка, что без стыда стоит рядом с главой семьи Кудо.

— …

— Она что, из какой-нибудь деревни? Какой у неё жалкий вид. Главе семьи Кудо держать рядом такую низкопробную особу — это же позор для всей семьи.

Фую прикрыла рот веером и одарила Миё взглядом, как будто увидела нечто отвратительное. Вероятно, это стало последней каплей. Снаружи прогремел мощный раскат грома, словно молния ударила совсем рядом.

 — !..

Все в комнате вздрогнули от громоподобного звука, сотрясшего барабанные перепонки. И среди этого шума отчётливо прозвучал низкий, зловещий голос Киёко.

— …Повтори это ещё раз. 

— Киёко, ты слишком... — попытался спокойно урезонить его Тадакиё.

Но Киёко полностью проигнорировал его.

 — Я сказал: повтори это ещё раз, Кудо Фую. 

— Ч-что ты себе позволяешь, ты говоришь так со своей матерью!..

— Мать? Не смеши. Я никогда не признавал тебя своей матерью.

Лицо Фую мгновенно покраснело от злости. Киёко смотрел на неё с ледяным взглядом, в разы более холодным, чем тот, каким он смотрел на Тадакиё.

— Что ты сказал?! 

— И что ты так удивляешься? Кто здесь низкопробный — ещё большой вопрос

На лице Киёко появилась язвительная ухмылка: он открыто насмехался над своей матерью.

 — Я заранее предупредил, что привезу свою невесту. Ты знала, что её зовут Миё.

Фую с такой силой сжала закрытый веер, что тот едва не сломался. Она стиснула губы, лицо пылало, и казалось, что она вот-вот взорвётся. Окружающие затаили дыхание, не в силах вмешаться.

— Господин… — Миё тихонько дёрнула Киёко за рукав, чтобы показать: «со мной всё в порядке».

Но отреагировала на это не он, а Фую.

 — Ты, подлая выброшенная девка! Не смей прикасаться к моему сыну! 

Она закричала, и плечи Миё невольно вздрогнули. 

Выброшенная девка — возможно, это правда. Миё подумала об этом на удивление спокойно.

Её родная мать умерла, а отец никогда ею не интересовался. Мачеха, конечно же, никогда не считала её дочерью. Она действительно была сиротой — неудивительно, что её так назвали. И всё же, особой злости Миё не почувствовала.

Однако Киёко, похоже, действительно был на грани взрыва. Слуги явно нервничали, чувствуя, что тот вот-вот сорвётся.

 — Такую девку, которую толком не воспитали, невозможно принять в дом Кудо...

— …

— Вот, смотри — она даже ответить ничего не может. Это явное доказательство того, что у неё нет образования. Киёко-сан, ты ведь тоже это понимаете, верно?

— Заткнись. 

— Оба, прекратите немедленно.

Слова Киёко и Тадакиё, который встал между ним и Фую, прозвучали одновременно. Фую недовольно нахмурилась и отвернулась.

Киёко, сказав «пойдём», резко взял Миё за руку и двинулся вперёд. Остановившись у лестницы на второй этаж, он посмотрел на Фую сверху вниз: уже без злости или ненависти, только с холодным презрением.

— Если скажешь хоть слово в адрес Миё — я тебя убью.

— Уб… ?! 

В удивлении глаза расширили все, кроме самого Киёко. Никто не смог бы назвать это шуткой. По выражению лица Киёко было понятно: он говорит серьёзно. Он действительно её убьёт.

 — …Киёко, — только Тадакиё с горечью пробормотал. 

Все остальные молча замерли.

Миё последовала за Киёко, который в полном молчании покинул зал. Комната, в которую их проводил растерянный Сасаки, находилась в углу второго этажа.

Это была просторная, хорошо освещённая комната. В ней стояла большая кровать с балдахином, на которой с лёгкостью могли спать трое, а также роскошные кресла и стол. Обои на первый взгляд казались однотонными, но если подойти ближе, можно было рассмотреть тончайшие узоры. Кроме того, в глубине комнаты находился балкон, выложенный плиткой.

«Какая просторная…»

Миё украдкой посмотрела на лицо своего жениха. Ей хотелось заговорить с ним, но его бесстрастное выражение лица казалось немного пугающим.

— Итак, пожалуйста, используйте эту комнату вдвоём. Если понадобится что-нибудь, просто позовите — и мы всё устроим. 

— Хорошо потрудился. 

Сасаки, закончив приносить багаж, поклонился и вышел. Как только дверь с глухим стуком закрылась, Киёко выдохнул.

— …Прости, Миё. 

Миё понимала, за что он извиняется. Но это не то, за что Киёко стоило просить прощения.

 — Господин… 

Она хотела сказать: «Вы ни в чём не виноваты», — но…

Но Киёко, словно касаясь хрупкого стекла, мягко обнял Миё. Всё произошло так внезапно, что слова застряли в горле и исчезли.

— Прости. Я заставил тебя пережить это.

Он мягко поглаживал её по голове снова и снова. Окутанная его ароматом, ощущая его тепло… с каждым поглаживанием напряжение в ней начинало таять.

Это было тепло. Это было чувство безопасности.

Она думала, что привыкла — что даже такие оскорбления ей не страшны. Но, возможно, это было не совсем так. Только сейчас она это осознала.

— Я ведь знал, какая она… моя мать.

В его болезненном шёпоте слышалось глубокое сожаление.

 — Господин… 

— Прости. Это всё из-за меня. 

Похоже, Киёко расстроен даже сильнее, чем сама Миё. Его брови были глубоко нахмурены, а внешние уголки бровей опущены сильнее обычного.

— Всё в порядке. Со мной всё в порядке, господин. 

— Но всё же… 

Миё сама считала, что слова Фую были в каком-то смысле справедливы. Но если она прямо сейчас скажет: «Это правда, так уж и быть», — то только ещё сильнее огорчит его. Поэтому она изо всех сил старалась говорить подбадривающе.

— Я… ну, постараюсь изо всех сил.

— Миё… 

— Прошлого не изменить, но… всё же я… хотела бы подружиться с мат… с вашей матерью.

Она прекрасно знала, что даже если у вас одна кровь, если вы семья — это ещё не означает, что вы поймёте друг друга без слов. Но теперь она также понимала, что если сразу сдаться — доверие никогда не возникнет.

«Я не сбегу».

Она не имела ни малейшего представления, как добиться понимания от Фую. Но в отличие от прошлого, Миё больше не была одна. Даже если не получится… Киёко будет на её стороне. И Хадзуки тоже. Она больше никогда не останется в одиночестве — а значит, сможет бороться.

— Так что… господин. Просто… пожалуйста, понаблюдайте за мной немного?

Киёко, всё ещё полностью заключивший Миё в свои объятия, нахмурился. Это было не обычное суровое выражение, а скорее слегка обиженное. Что-то детское и неожиданно милое — Миё даже невольно улыбнулась.

— …Ладно, что поделать. 

— Спасибо вам. 

— Но, знаешь, я не шутил, когда сказал, что убью её. Если она снова скажет что-то подобное — сообщи мне. Я быстро превращу её в пепел.

— У-убивать… всё же нельзя… 

На всякий случай она это проговорила. Хотя ей не хотелось верить, что он всерьёз собирается убить собственную мать… но ту ярость, что он излучал ранее, трудно было счесть игрой. Это было немного страшно.

— Не останавливай меня. 

— Э-э, нет, пожалуйста, остановитесь…

Наконец, Киёко вздохнул и отпустил Миё. Тепло, что окутывало её тело, исчезло, и стало почему-то… немного одиноко.

«О-одиноко?..»

Было спокойно в его объятиях… и теперь, когда он отпустил, стало одиноко? Неужели она… действительно хочет дольше находиться в его объятиях?

Это неприлично. Настоящая леди так не должна думать.

Чтобы скрыть пылающие щёки, она инстинктивно прикрыла лицо руками. В голове кружилась лёгкая истома, всё плыло.

— Ну, ладно. До ужина ещё есть время. Пойду немного прогуляюсь по деревне.

— Вы не хотите отдыхать? 

Солнце уже немного миновало зенит. Говорят, в горах рано темнеет, но времени до заката ещё предостаточно.

— Да. Во время поездки я только и делал, что сидел. К тому же, не хочу задерживаться здесь дольше, чем нужно. Пока есть возможность, осмотрюсь.

Киёко надел пиджак и засунул в карман только бумажник. Похоже, он действительно собирался просто немного осмотреться.

— Эм… а я… 

Она старалась казаться уверенной, сказав всё это, но, как и следовало ожидать, быть внезапно оставленной в этом особняке всё же вызывало тревогу. Сейчас она особенно жалела, что Хадзуки не смогла поехать с ними.

— Ты можешь остаться здесь и отдохнуть… — Киёко на мгновение замолчал, немного колеблясь, а затем: — Если ты не устала, пойдёшь со мной?

Впервые он пригласил Миё сопровождать его по рабочим делам.

***

Ближайшая деревня насчитывала около сотни жителей. От особняка до неё было примерно пятнадцать минут пешком.

Как ей рассказали, здесь тоже били горячие источники, а потому имелась одна небольшая гостиница для туристов. Была даже лавка с сувенирами, что для сельской местности уже считалось оживлённым местом.

Дороги здесь не были вымощены, как в столице, но ровно утрамбованы, так что идти было вполне удобно. Ветер, налетавший время от времени, был холодным, и Миё на мгновение съёжилась.

— Задание на этот раз — в основном расследование, — сказал Киёко.

— Расследование?

Раз его, как одного из сильнейших, отправили сюда, Миё подумала, что речь пойдёт о сражении с каким-то особенно мощным «гротеском», но, похоже, это было не так.

Киёко кивнул в ответ на её вопрос:

— Да. Поступили сообщения, что в этих краях происходят странные сверхъестественные явления.

«Странные сверхъестественные явления» — довольно странная формулировка сама по себе. Если это уже «сверхъестественные» явления, то по определению они уже странные. Что же означает добавленное «странные»?

Поняв её недоумение, Киёко объяснил:

— «Странные» в смысле «непредсказуемые».

— Непредсказуемые?

— Именно. Например, в разных регионах страны существуют местные предания, верно?

Местные легенды и сказания, передаваемые из поколения в поколение. Миё не была особо образованной, так что знала их не очень хорошо, но могла припомнить несколько известных старых историй: у всех них было своё место действия.

— В этих краях тоже есть такие предания. Типичные: о лисах или енотах, обманывающих людей, или о духах умерших, связанных с этой землёй, которые возвращаются в виде призраков, — продолжил он.

То есть, в этом районе такого рода сверхъестественные явления вполне допустимы. И обычно, в таких случаях местные жители хорошо знали, как с ними справляться. Поэтому обычно вмешательство Киёко и его команды не требовалось.

Однако нынешние случаи не соответствовали никаким известным преданиям.

 — По свидетельствам, видели огромную тень, похожую на демона с рогами... Причём такие показания поступают одно за другим. Но в этих местах нет ни одного предания, которое бы это подтверждало, и в прошлом ничего подобного здесь не происходило.

— То есть... происходит то, чего не должно происходить?

 — Не совсем. Такие вещи, как городские легенды, рождаются ежедневно в самых разных местах. Иногда совершенно новая байка может породить совершенно нового гротеска.

В обязанности Отряда по борьбе с аномалиями входило также расследование подобных «странных» и непонятных сверхъестественных событий. Люди боятся того, чему не могут дать объяснения, того, чего не знают. И если в этих краях происходит нечто непривычное, местные будут пугаться, а страх и воображение могут дать силу гротескам.

— Если причиной окажется гротеск, нужно его искоренить как можно раньше. А если нет — то нужно остановить слухи до того, как они придадут сил чему-то новому. Это и есть наша работа.

— Понятно... вроде бы, — неуверенно отозвалась Миё.

Объяснение оказалось несколько сложным для неё, так как ей не хватало знаний и жизненного опыта.

— Во всяком случае… — Киёко положил ладонь на голову Миё. — Сначала нам нужно собрать информацию и разобраться в ситуации. Побудь со мной пока.

— Хорошо.

Невольно её губы расплылись в улыбке.

Миё радовалась, что может пойти с ним. И то, что он хоть немного рассказывает ей о своей работе, казалось доказательством того, что он доверяет и признаёт её, что делало её ещё счастливее. Хотя из-за нехватки способностей она не могла по-настоящему помочь Киёко, и это вызывало досаду.

Они вышли из окружающего загородный дом леса, и пошли по чуть спускающейся дороге — до деревни было совсем близко. На въезде в деревню стоял небольшой Дзидзо, покрытый сорняками.

 — Это Дзидзо-сама, верно? 

— Да. 

Киёко естественным движением опустился на колено и сложил руки в молитве перед Дзидзо. Миё последовала его примеру.

— …У этого Дзидзо-сама тоже есть своя история? — спросила Миё, когда они уже прошли мимо.

Киёко покачал головой:

 — Может, и есть, но к текущему делу, скорее всего, не относится.

— Вот как…

— Это скорее... как приветствие. Мы ведь чужаки здесь.

Уборка риса давно уже закончилась, и в деревне, вступившей в неактивный сельскохозяйственный сезон, ощущалась некая пустота. Хотя изредка попадались люди, таких, как Миё и Киёко — пришедших со стороны — здесь не было.

Наверное, ощущение на себе взглядов объяснялось тем, что они выделялись на фоне местных.

 — Попробуем расспросить там, — Киёко указал на лавку, где продавались всякая всячина и сувениры. — Заодно можно и сувениры посмотреть.

— Да! 

Это был её первый раз, когда она ездила куда-то далеко, и в первый раз она выбирала сувенир для кого-то. Миё не могла сдержать волну радостного возбуждения.

— Ты выглядишь довольной.

— Да. Мне очень весело и радостно.

— …Следовало, наверное, выбрать место повеселее.

Если бы они отправились в более оживлённое место, там, возможно, было бы больше интересного. Услышав, как Киёко сказал это с чуть мрачным выражением лица, Миё в спешке замотала головой.

— Совсем нет! Мне очень нравится здесь!

— Прости, что не смог устроить что-то получше.

Похоже, Киёко всё ещё переживал, что доставил Миё неприятные чувства. Может, он и привёл её сюда, чтобы развеять её мысли и поднять настроение.

— Вы, господин, вовсе ни в чём не виноваты… Д-давайте уже пойдём!

Сказав это, она тут же почувствовала стеснение. Отвела взгляд, раскрасневшись, и потянула Киёко за рукав его куртки.

— А, ага…

Они оба немного смущались и не могли смотреть друг другу в глаза. Окутанные неловкой атмосферой, они вошли в лавку.

 — Добро пожаловать, — поприветствовала их женщина. Выглядела она пожилой, у черты старости. Окинув обоих коротким взглядом, она сразу же вернулась к счётам, с которыми работала.

Внутри лавка выглядела довольно захламлённой. Здесь продавались продукты, товары повседневного пользования, небольшие украшения и даже подержанная одежда. Помимо этого, хоть и немного, были и сувениры для туристов.

Но несмотря на лёгкий запах пыли, старая деревянная лавка производила уютное и дружелюбное впечатление.

— Хм, всё-таки ассортимент невелик, — пробормотал Киёко достаточно тихо, чтобы не услышала продавщица.

Действительно, в сравнении с магазинами в имперской столице, назвать эту лавку стильной или богатой не получалось: ни простора, ни новизны товаров. Хотя Миё и была наивной и мало что знала о мире, будучи рождённой и выросшей в Имперской столице, такой магазин ей встречался впервые.

«Но мне такие магазины нравятся».

Они более уютные, чем красивые и модные лавки.

— …Интересный магазин, правда, господин?

— Да?

— Вы раньше бывали в таких местах?

— Ага. Наш отряд часто ездит в такие командировки, как сейчас.

Отряд по борьбе с аномалиями в основном направляли в глубинку — в деревни и горные районы, где сохранились старинные легенды и предания. 

Пока она рассматривала лавку, Миё заметила кое-что, что привлекло её внимание.

«Как мило».

На полке у прилавка, где сидела продавщица, стояли вырезанные из дерева фигурки маленьких животных. Сидящие собачки, свернувшиеся клубочком спящие кошки, притихшие зайчики, машущие крылышками птички — все они помещались на ладони и выглядели очень мило.

— Понравились?

Когда Миё подняла голову на голос, женщина уже внимательно смотрела прямо на неё.

— Да. Эти фигурки очень милые.

— Правда? Это здесь, знаешь ли, популярный сувенир. Такой, как говорят, классика.

— Они сделаны вручную?

— Конечно. Дерево мы сами в горах заготавливаем. Зимой, когда с полевыми работами заканчиваем, вот тогда и делаем.

Тонкость работы не давала поверить, что всё вырезано вручную. Восхищение вырвалось у неё само собой: 

— Удивительно…

— Хочешь купить? — спросил Киёко, вдруг появившись сзади.

— …Можно?

— Конечно, — кивнул он. — Можешь взять сколько хочешь.

— Т-так много мне не нужно…

 — О, неужели не купишь? — продавщица явно ожидала, что Миё выберет побольше, и Киёко тоже будто надеялся на это.

Не выдержав под их мягким, но ощутимым давлением, Миё колеблясь выбрала по одной фигурке каждого животного. Расплатилась и убрала покупку в мешочек.

— Благодарю за покупку.

— Мне тоже, пожалуйста. Я бы хотел взять вон то, — сказал Киёко, показывая на другой товар.

Киёко указал на не что иное, как на большую бочку сакэ, стоящую в углу магазина. Когда Миё задумалась, как же они собираются её доставить, оказалось, что молодёжь из деревни позже принесёт её в загородный дом.

— Вы, двое, из столицы? — поинтересовалась женщина, считая деньги за сакэ.

— Да. 

— Вот уж у кого есть деньги, так есть… Такой большой особняк. Ну, в последнее время ходят тревожные слухи, так что будьте поосторожнее.

Слово "тревожные слухи" заставило Миё и Киёко переглянуться.

— Какие это слухи?

Женщина посмотрела на них так, будто хотела сказать: «Нашли, за что зацепиться». Однако, возможно, это важная информация, касающаяся работы Киёко.

— Подробностей я не знаю, — пожала плечами женщина. — Говорят, те, кто ходил в горы рубить деревья, видели монстра. Или что к ветхой хижине на краю деревни ходят какие-то подозрительные чужаки. Ну, всякое, в общем.

— Ветхая хижина… — Киёко задумчиво погладил подбородок.

Что за монстр, как он выглядел, когда его видели, что за чужаки — Киёко наверняка хотел бы узнать больше, но по виду было ясно, что сама женщина знает не особенно много. Не стоило давить и вызывать у неё неприязнь.

— Будем осторожны. Спасибо за заботу.

Развернувшись, Киёко направился к выходу. Когда Миё уже собиралась последовать за ним, женщина окликнула её:

— Подожди-ка.

— ?..

Когда она протянула руки, как велели, что-то лёгкое перекатилось на её ладони.

— Ах… какая прелесть. 

Это была маленькая деревянная фигурка черепахи — выполненная в той же технике, что и фигурки животных, которые Миё только что купила.

— Это тебе. Как благодарность. Потому что вы много купили. 

— Но… — Миё почувствовала, что неловко просто так взять подарок, и потянулась, чтобы вернуть его, но женщина остановила её с улыбкой.

— Вы ведь, новобрачные, верно? Это маленький, но подарок. Черепаха приносит удачу.

«Новобрачные...»

Мысль о том, что даже незнакомый человек со стороны воспринимает их как женатую пару, вызвала у Миё стеснение и смущение. Она не могла поднять глаз.

— Эм, почему вы так подумали?..

— Вы такие застенчивые, что даже смотреть на вас неловко. А твой муж — парень хоть куда, красавец хоть отбавляй. Ладите дружно.

Миё не решилась сказать, что они ещё не женаты, и лишь еле слышно поблагодарила. Затем она поспешила догнать широкую спину Киёко и его покачивающиеся длинные волосы.

«Муж и жена. Брак...» 

Эти слова не выходили из головы. Скорее всего, даже если они поженятся, повседневная жизнь не сильно изменится. Но Миё знала: жених и муж — это совсем не одно и то же.

«А моё сердце… не разорвётся ли?..»

Если даже сейчас оно так тревожно стучит...

 — Миё. Всё, что нужно, сделала? 

— Да. 

«Я счастлива».

Только находясь рядом с Киёкой, сердце согревалось и приходило в покой. Она чувствовала, что ей можно быть здесь. Но в то же время, почему-то сердце бьётся так, будто вот-вот разорвётся.

«Я… люблю господина…Из глубины сердца, всем существом. Хотя пока и не знаю, что именно это за чувство».

***

Сделав круг по деревне, Миё и Киёко вернулись в загородный дом.

Они также проверили место, которое упомянула женщина из магазина — старый заброшенный домик на окраине деревни. Однако Киёко сказал, что проведёт подробное расследование завтра — один. Поскольку это может быть опасно, Миё не сможет его сопровождать.

 — С возвращением, — встретила их служанка Наэ.

Наэ — жена Сасаки, пожилая женщина с узкими глазами и худощавым телосложением, производящая впечатление немного слабохарактерной. Похоже, почти вся прислуга в доме — это семья Сасаки: супруги Сасаки, их сын с женой, молодой мужчина — внук Сасаки. Помимо них, ещё есть один повар и вдова-служанка.

Так как в этом доме постоянно живут только Тадакиё и Фую, можно сказать, что прислуги даже многовато.

 — Ага. 

— Мы вернулись. 

Когда Киёко и Миё ответили, Наэ прищурила и без того узкие глаза и улыбнулась:

— Вы, должно быть, устали. 

— Наэ, она придёт на ужин?

Под «она» подразумевалась, очевидно, Фую. Поскольку Киёко сморщился с явным отвращением, Наэ сразу всё поняла. Её улыбка мгновенно исчезла, и она медленно покачала головой.

 — Нет. Сегодня вечером госпожа сказала, что не собирается выходить из своей комнаты. Это, как бы сказать… 

— Не говори. Наверное, как обычно устроила истерику и заявила, что не хочет сидеть за одним столом с Миё, наговорив всякой мерзости. По-прежнему вызывает тошноту. 

— Прошу прощения. Когда ужин будет готов, я вас позову. 

— Рассчитываю на тебя. 

После этого они вдвоём вернулись в комнату и разобрали вещи. Когда пришло время ужина… как и сказала Наэ, Фую не появилась, и обстановка за столом была спокойной.

Хотя Киёко на вопросы Тадакиё отвечал отстранённо, односложными фразами. А Миё говорила только, когда её спрашивали. Поэтому видимость беседы, в основном, поддерживал один лишь весёлый характер Тадакиё.

***

После ужина, приняв ванну, Миё столкнулась с серьёзной проблемой.

«...в комнате только одна кровать...»

Когда их туда привели, она по невнимательности не обратила внимания, но теперь оказалось, что у них с Киёко одна комната. Более того — одна кровать. Из-за всех волнений за день она не додумалась до этого раньше.

Скорее всего, это не из-за нехватки гостевых комнат — свободные комнаты были и на первом, и на втором этаже. И, как назло, на широкой кровати лежали аккуратно уложенные рядом две подушки.

«Н-неужели… мне предстоит спать в одной постели с господином?..»

От напряжения пальцы похолодели. Кровь отхлынула от лица.

«Что делать? Что делать?» — она прокручивала одни и те же вопросы в голове, не приходя к ответу. В комнате не было ни дивана, ни длинной скамьи — только кровать и пол.

«Н-надо попросить дать мне другую комнату…»

Точно. Они ведь ещё не муж и жена — вполне нормально попросить отдельную комнату. Тогда всё решится.

К тому же, если вспомнить, Сасаки при первой встрече на вокзале назвал её «молодая госпожа». Весной у них всё равно будет свадебная церемония — может, их уже считают почти как супругов.

«Но всё-таки… мы пока только обручены».

Нет никакой причины, по которой им обязательно нужно спать под одним одеялом.

Нечего и волноваться. Достаточно просто выйти за дверь и попросить подготовить другую комнату. Конечно, просить об этом в такое время — неудобно, но Миё сама в этом положении чувствует себя крайне некомфортно.

И тут её мысли внезапно свернули в другое русло.

«Н-нет, дело не в том, что я не хочу спать с господином… просто я… я ещё… морально не готова, вот и всё… Ч-что я вообще думаю?! Стыдно…»

Когда Миё уже захлестнуло волнение, дверь вдруг отворилась с щелчком.

— …Почему ты то краснеешь, то бледнеешь?

— Ых! Г-г-господин!!!

Если подумать, то кто ещё мог войти без стука, кроме Киёко. Но Миё от неожиданности отскочила. Поскольку до этого она строила смущающие воображения, ей хотелось провалиться сквозь землю.

— «Ых», ты… — пробормотал Киёко, явно в замешательстве.

К тому же от него веяло другим, непривычным запахом мыла, и у Миё слегка закружилась голова. Хотя, скорее всего, не от запаха, а от стыда и смущения. Но это уже неважно.

— П-простите!

— Я ведь тебя не ругаю. Но почему ты просто стоишь тут?

— Э-это… ну… — сказать, что она развила в голове целую драму из-за одной кровати, Миё никак не могла. — Эм… дело в том, что… кровать… — Миё замялась, отводя глаза. 

Киёко бросил взгляд на «ту самую» кровать и, похоже, всё понял.

— А, понятно. Наверное, это по указанию отца или Сасаки постарался «позаботиться». Места же достаточно, так что, думаю, можно просто лечь как обычно.

— ?!

«Как обычно…? Что такое «как обычно»?..»

Спать вдвоём в одной постели — само по себе уже ненормально.

Для Миё Киёко был сначала просто сожителем, а теперь — почти как семья. Но даже с семьёй ведь не спят в одной постели. Она же не ребёнок.

Если не как семья, то как «обычные супруги»? Но тогда тем более она не готова.

«Мы… действительно будем спать?.. Вместе?..»

Невозможно. Абсолютно невозможно. Даже если просто лечь рядом, она будет нервничать всю ночь.

К тому же была ещё дневная сцена с Фую. Решиться на что-то, не получив её одобрения, без действий — казалось неправильным.

— Миё?

— Я-я всё-таки попрошу подготовить для меня другую кровать!.. 

Отбросив путаные мысли, Миё сбежала из комнаты.