Следующее утро.

Сразу после завтрака Миё услышала от Наэ, что Фую зовёт её.

 — Матушка? 

 — Да. Сказала, чтобы вы немедленно пришли в её комнату, — Наэ говорила мягко, но сухим, деловым тоном.

«Что же делать…»

Первое, что возникло в голове у Миё — это замешательство.

Сразу после завтрака Киёко отправился на осмотр заброшенного дома, о котором узнал вчера. Он сказал, что ещё поговорит с жителями деревни, поэтому, скорее всего, вернётся поздно.

«Хотя я и говорила, что хочу подружиться с матушкой…»

Возможно, это было грубо, но, судя по вчерашнему настроению Фую, Миё не могла предсказать, что та скажет или сделает, если они останутся наедине. Полагаться на Тадакиё было бы неправильно, и сейчас, в отсутствие Киёко, приближаться к Фую было опасно.

Но…

«Если я буду бояться и держаться подальше, ничего не изменится».

Нужно сделать первый шаг. В конце концов, это была проблема между Миё и Фую. Нельзя всё время полагаться на Киёко. Она должна сделать всё, что в её силах.

«Нужно собраться с духом».

Миё сжала кулаки.

«Всё будет хорошо», — сказала она себе мысленно и ответила:

— Я сейчас приду.

Под предводительством Наэ она поспешила в комнату Фую на втором этаже. Наэ постучала в дверь, и сразу же последовал ответ, разрешающий войти.

Комната Фую была ослепительно роскошной.

Вся мебель, должно быть, была импортной: с позолоченной окантовкой, изысканными цветочными узорами и изящными, экстравагантными орнаментами. Длинноворсовый ковёр был мягким и пушистым, а тщательно спроектированные элегантные светильники ярко светились.

Потолок и стены были выдержаны в нежных розовато-белых тонах, подходящих для женщины. При определённом освещении на них проявлялись изысканные узоры в виде вьющихся растений. Комната напоминала покои в западном дворце.

Для Миё это было слишком ослепительно и неуютно, но Фую, грациозно сидевшая на изящном стуле, выглядела так величественно, что её можно было принять за королевскую особу из какой-то страны.

 — Наэ, принеси это. 

 — Как прикажете. 

Недовольно бросив на Миё взгляд, Фую отдала Наэ какое-то распоряжение. Когда Наэ удалилась, Фую с громким щелчком закрыла веер.

 — …Вот уж действительно, с этим Киёко одни проблемы. Привести такую невзрачную, засидевшуюся в девках девицу и объявить её невестой…

Миё не нашла, что ответить.

Ей уже исполнилось двадцать. Выражение «засиделась в девках» было, пожалуй, преувеличением, но факт оставался фактом: для замужества она была уже в том возрасте, который считался поздним. Она не могла опровергнуть ни своё происхождение, ни возраст.

 — К тому же, дочь рода Саймори? Какая польза от связи с такой семьёй? — пристально посмотрела Фую на Миё и продолжила: — Говорят, у тебя и особых способностей никаких нет? 

Плечи Миё вздрогнули.

«На самом деле, кажется, они у меня были…»

Стоило ли честно признаться в этом?

Не зная, как ответить, Миё растерялась. Фую, казалось, немного повеселела, почувствовав, что задела её за живое. На её прекрасном лице появилась искажённая улыбка.

 — Никакого происхождения, никаких способностей, ни красоты, ни ума, чтобы парировать мои слова. Ты действительно считаешь себя достойной дома Кудо?

 — Это… э… нет… 

На такой вопрос она могла ответить только так.

 — Ну надо же. Значит, зная это, ты всё равно нагло рассчитываешь выйти замуж за Киёко? Не знаю, осознаёт ли он это сам, но чувства Киёко к тебе — всего лишь жалость. Он просто взял тебя под свою опеку из сострадания, ведь тебя чуть ли не продали собственные родители.

Миё, сама того не желая, поняла, что в этом есть доля правды. Сейчас она думала иначе, но, скорее всего, когда Киёко впервые встретил её — когда она только начала жить в его доме, — его чувства были именно такими.

Пока они разговаривали, вернулась Наэ.

— Госпожа, я принесла.

— Отдай это девушке.

— Хорошо.

Наэ протянула Миё тёмно-синее кимоно без узоров. Лишённое украшений, но элегантное, оно выглядело таким же, как те, что носили служанки вроде Наэ.

— Это…

— Немедленно переоденься в это.

Прежде чем Миё успела спросить «зачем», Фую, усмехаясь, сказала:

 — Для тебя и этого переодевания будет вполне достаточно. 

 — Но… 

Сейчас на Миё было кимоно, которое купил для неё Киёко в лавке «Сузушимая». Другими словами, это была вещь высшего качества, но для Миё важнее было то, что его подарил ей Киёко.

Дело не в цене.

«...Но матушка ещё ничего не знает обо мне. Сейчас, что бы я ни сказала, она не поймёт».

Нужно сначала дать ей узнать себя. И для этого лучше показать это своими действиями, а не словами.

 — Хорошо, я переоденусь. 

Она на время последует указаниям Фую. Так та сможет понять, насколько серьёзно Миё настроена стать женой Киёко. Всё начинается с этого.

«Я хочу заслужить её признание».

Если они будут проводить время вместе, возможно, удастся найти способ сблизиться. 

Миё извинилась перед Фую, ненадолго вернулась в свою комнату и быстро переоделась. И тут её ждал сюрприз.

Это кимоно, которое носят служанки дома Кудо. Ткань, окрашенная в тёмно-синий цвет, должна быть довольно дорогой — на ощупь она была приятной и гладкой. Кимоно было на удивление удобным, совсем не похожим на одежду для прислуги.

У слуг в доме Саймори тоже была униформа, но она не была такой качественной. Конечно, по сравнению с этим кимоно, те вещи, что были у Миё раньше, и одеждой-то назвать нельзя — одни лохмотья.

«Как и ожидалось от дома Кудо... даже для прислуги не жалеют денег».

Миё искренне восхитилась: первоклассные знатные семьи отличались даже в таких мелочах. Фую казалась весьма довольной, увидев переодетую невесту своего сына.

— О, как же оно тебе идёт. Это кимоно.

— Благодарю вас, — Миё вежливо поклонилась.

Эта сцена почему-то напомнила ей дни в родном доме. Тогда ей тоже каждый день язвительно указывали на её место. Казалось, эти воспоминания должны были причинить боль и вызвать слёзы.

«Но почему-то... мне не так уж грустно».

Она чувствовала ностальгию, но не более того. Встреча с Киёко постепенно согрела её замёрзшее сердце. И теперь, даже когда над ней насмехались, оно оставалось тёплым.

— Ну что ж. Ты и правда создана для роли служанки. Может, займёшься уборкой?

— Хорошо.

— Наэ. Пусть эта девушка работает вместе с вами.

Получив указание от Фую, Наэ слегка нахмурилась, словно смутилась.

 — Госпожа, вы уверены?.. 

 — Что такое? Наэ, ты что, отказываешься слушаться?

 — Нет, ни в коем случае. Просто… что скажет молодой господин?..

Услышав о таком обращении, Киёко снова пришёл бы в ярость. Но сейчас Миё сама не хотела полагаться на него. Это было необходимо, чтобы понять Фую. Если объяснить, он поймёт. Наверняка.

Миё набралась смелости и сказала:

— Я буду убираться. Пожалуйста, позвольте мне.

— Вот видишь, сама просится. Не стесняйся, Наэ. Заставь её как следует поработать, — снова раскрыла веер и прикрыла им рот Фую.

Элегантный и безупречный жест. Даже если бы Миё попыталась повторить его, у неё бы ничего не вышло. Казалось, Фую провела чёткую границу, показывая, что между ними никогда не будет понимания.

Подбадривая себя, чтобы не пасть духом, Миё выпрямилась.

 — Я постараюсь. Прошу вас, будьте добры ко мне. 

 — Наэ. 

— ...Хорошо. Тогда для начала, не могла бы ты протереть окна? 

Миё кивнула Наэ, которая проговорила это нерешительно.

— Протереть окна? Поняла, — Миё немного успокоилась, поняв, что задача выполнима.

Она волновалась, что ей поручат что-то невозможное, но, подумав, поняла: работа служанки не должна быть непосильной. Нужно просто делать так, как она делала в родном доме.

Наполнив ведро водой, она намочила тряпку.

Сначала ей велели убраться в комнате Фую, поэтому, узнав у Наэ, где взять принадлежности, Миё сразу приступила к работе. Встав на табурет, она принялась вытирать большое стеклянное окно хорошо отжатой тряпкой. Чтобы не оставалось разводов, после протирания она полировала стекло сухой тряпкой, убирая влагу.

Фую всё это время недовольно наблюдала за Миё, иногда бросая:

 — Там же остались разводы. Боже, ты даже с такой простой работой не можешь справиться?

Миё в ответ кланялась и со словами «Простите» принималась тереть ещё усерднее... и так продолжалось снова и снова. Окна здесь были больше и красивее, чем в её родном или нынешнем доме, и уборка давалась нелегко, но в конце концов она вычистила не только стёкла, но и рамы до блеска.

— Эм, Наэ-сан? Как вам? — Она позвала Наэ, чтобы та оценила результат.

Опытная служанка дома Кудо округлила глаза и, проверив каждую мелочь, кивнула.

 — Безупречно. Потрясающе. Что скажете, госпожа? 

 — Хм. Дай ей следующее задание. Нет нужды давать ей время на отдых

Похоже, она сдала экзамен. К удивлению Миё, не последовало ни единого оскорбления, и она с облегчением вздохнула. После этого, вплоть до обеда, Миё без единой передышки выполняла одно задание за другим.

Мытьё окон в коридорах, выбивание пыли из ковров, уборка в местах с водой — умывальниках и ванной. Фую иногда заходила проверить и осыпала её резкими словами. Миё извинялась и усердно продолжала работать. Тогда слуги этого дома — Наэ, её невестка Мицу и вдова Нацуё — по очереди стали подходить и помогать ей.

Это было совсем не так, как в доме родителей.

«Матушка критикует, но руки не распускает».

Унижений, которые бы отрицали саму её сущность, и пощёчин, летевших без предупреждения, не было.

С мачехой и сводной сестрой это было обычным делом. Слуги в родном доме обращались с Миё, как с хрустальной вазой, а часто и вовсе вели себя так, будто её не существует. Она не могла винить их. Их жизнь зависела от этого, и было очевидно, что малейшее недовольство хозяйки моментально лишило бы их работы.

Но в отличие от дома Саймори, где атмосфера всегда была напряжённой, и даже между слугами редко царило дружелюбие, здесь всё было иначе. Возможно, Фую просто не хотела прикасаться к Миё, но, так или иначе, она не применяла силу, а горничные спокойно разговаривали с ней. Более того, Наэ, хоть и осторожно, иногда даже возражала Фую.

Такого в доме Саймори никогда бы не случилось.

— Ваши навыки уборки, молодая госпожа... честно говоря, я поражена, — сказала Нацуё, пока они вместе чистили плитку в ванной. — Простите меня. Я легкомысленно предположила, что благородная барышня не может хорошо справляться с уборкой.

— П-простить?

Она не сделала ничего предосудительного. Даже если дом пришёл в упадок, было естественно думать, что девушка из знатной семьи не умеет толком вести хозяйство. Даже Хадзуки часто говорила, что, хоть Миё и училась всему в школе для девушек, она не может делать всё так же идеально, как прислуга.

— Нет... Ох, даже говорить это прямо в лицо — уже грубость. Я сорвалась, простите.

Нацуё, возможно, была слишком прямолинейна. Но, с другой стороны, это говорило о её честности. Не нужно было так смущаться и извиняться снова и снова. Миё, напротив, почувствовала неловкость и молча продолжила уборку. Ванная, которую они вдвоём вычистили, и так не была особо грязной, но теперь стала ещё свежее и чище.

 — Уже столько времени прошло. 

Похоже, уже время обеда. Миё на мгновение подумала, что надо помочь с приготовлением, но тут же вспомнила, что в этом доме есть повар.

 — Что вы будете делать, молодая госпожа? Лучше сначала спросить у госпожи...

Как только Нацуё начала говорить «не так ли?», в дверях появилась Наэ.

— Молодая госпожа, госпожа зовёт вас.

— Д-да.

Миё напряглась и, подготовившись морально к тому, что бы ни сказала Фую, направилась в её комнату.

◇◇◇

«Невероятно. Что это за девчонка?»

Она велела Наэ позвать Миё, но Фую не могла скрыть своего раздражения.

Киёко был её гордостью. Красивый, с выдающимися способностями, преуспевающий в учёбе, как глава знатного дома и как обладатель особых способностей: он вырос в мужчину, которым можно было гордиться где угодно. Можно сказать, он был её гордостью.

И потому она всегда думала, что его женой должна стать достойная леди.

«И он приводит такую девчонку!»

С тех пор как Киёко был студентом, Фую не раз подбирала для него невест и отправляла к нему. Все девушки были красивы, и к их происхождению и воспитанию нельзя было придраться. Поэтому она наивно полагала, что даже привередливый Киёко кого-нибудь да выберет. Но...

Все выбранные Фую девушки либо в слезах, либо в гневе отказывались выходить за Киёко, либо, наоборот, сами вызывали его недовольство, и помолвка расторгалась. И так снова и снова. Что же было не так с теми, кого она так тщательно отбирала?

Когда дела шли не так, как она хотела, Фую иногда не могла сдержать раздражения. Но, с другой стороны, она не слишком расстраивалась, считая, что её гордый сын просто имеет высокие идеалы в отношении жены. И потому она с ещё большим усердием искала подходящую невесту, но с каждым годом Киёко становился только упрямее.

«И мой муж тоже».

Предложить брак с этой так называемой «барышней из знатного дома» — это было просто безумием. Когда Фую впервые услышала имя Саймори Миё, она невольно склонила голову набок. Дом Саймори вообще не был в её поле зрения.

«Стоило немного навести справки — стало ясно, что эта семья никуда не годится».

Мысли о доме с жалкими особыми способностями вызывали у неё отвращение, поэтому она лишь поверхностно изучила его. Но и этого было достаточно.

Ни денег, ни власти. Глава семьи выглядел откровенно глупым, и уж его дочь — можно даже не проверять, сразу понятно, что ничего хорошего из неё не выйдет. Всё ясно: вырвалась из бедного дома, прилипла к семье Кудо, пользуется жалостью Киёко и наслаждается этим положением.

Для Фую Миё — это не более чем нахальная девчонка, которая, пользуясь добротой её любимого сына, пытается выжать из этого всё, притворяясь бедной и вызывая сочувствие.

«Это же просто шутка какая-то!»

Она не могла позволить, чтобы её драгоценного сына использовали в своих целях. Нужно было любым способом поставить эту девчонку на место. С этой целью Фую заставила её выполнять работу служанки, чтобы уязвить её гордость.

Но что же вышло? Эта девчонка без единого слова протеста надела униформу служанки и спокойно принялась за уборку.

«Неужели она привыкла к такой работе? Нет, в том доме есть Юрие, так что ей не приходилось заниматься хозяйством».

Даже если в семье Саймори были слуги, это не та ситуация, в которой дочь знатной семьи мыла бы полы или держала нож. Жалкие потуги бедняков выглядеть респектабельно — просто трогательно.

Фую, не осознавая, что сильно заблуждается, только раздражалась от поведения Миё.

 — Прошу прощения, — Миё тихо вошла в комнату, и Фую уставилась на неё в упор.

Тусклые чёрные волосы, собранные в простую причёску, худощавое тело. Выражение лица мрачное, словно специально подчёркивающее её слабость. Внутри она, несомненно, смеялась, пока внешне изображала несчастную жертву.

 — Ты закончила уборку? 

 — Да. 

 — Тебе очень идёт ползать по полу с тряпкой. Жалко и постыдно.

— … 

 — Ну, скажи хоть что-нибудь. Постарайся напрячь свои жалкие мозги. 

Фую надеялась, что, растоптав её гордость, она наконец увидит её истинную сущность, но Миё лишь крепко сжала губы и опустила голову.

 — Эм… 

Наконец Миё заговорила. Некоторое время её глаза беспокойно блуждали, и Фую ждала, что же она скажет.

— Матушка… я… я тронута.

— Что?

— Я не знала… что в доме Кудо даже служанкам выдают такую хорошую униформу.

«О чём она вообще?» — нахмурилась Фую.

 — Это само собой разумеется. Мы не можем позволить себе держать при доме неопрятных служанок. Они должны выглядеть прилично, иначе запятнают репутацию дома Кудо.

Даже служанки — часть дома Кудо, раз он их нанял. Разве можно допустить, чтобы собственность великого дома Кудо выглядела неряшливо? Раздражение Фую только росло от того, что Миё не понимала даже таких очевидных вещей.

 — И с такими познаниями ты собралась замуж в наш дом…

— Простите!

Этот слишком бодрый ответ заставил Фую на мгновение замолчать. И почему каждый раз, когда Фую отпускала колкости, глаза Миё, кажется, загорались? Она пыталась унизить её, но чувствовала, будто бьётся головой о стену.

 — Ты вообще понимаешь, что тебе говорят?

— Д-да.

Прямой и слишком чистый взгляд Миё заставил почувствовать Фую виноватой.

«Я права!»

Её сын часто выводил её из себя, но как мать она хотела защитить его. И потому она не могла позволить этой девчонке выйти за него замуж. Даже если он сам этого хочет, даже если муж предложил этот брак. Мужчины всегда легко попадаются на удочку таких женщин.

Брак должен быть правильным. Это долг тех, кто родился в знатных семьях.

— Я говорю, что ты ни в чём не соответствуешь! Если понимаешь, тогда исчезни из этого дома! — Неосознанно повысив голос, наклонилась вперёд Фую.

— Это…

— Не можешь? Конечно. Пока Киёко защищает тебя, ты можешь жить в роскоши. Какая низость!

— Н-нет…

— О? Разве нет? Тогда скажи, какие преимущества, кроме недостатков, есть в том, чтобы жениться на такой, как ты?

Миё опустила голову под унизительным взглядом Фую. Наконец она, видимо, поняла, что её наигранная невинность не работает на Фую. Поделом. Но едва Фую начала наслаждаться победой, как Миё снова подняла голову, мгновенно вернув ей раздражение.

— Я… действительно не обладаю той ценностью, о которой вы говорите, матушка.

Казалось, она тщательно подбирает слова. Но в голосе не было дрожи. Упорная, надоедливая — просто невозможно вынести. Раздражение Фую достигло предела.

 — И что?

— Я не знаю своей ценности. Но господин нуждается во мне. Поэтому... я не сдамся.

— И что? Почему ты думаешь, что такие избалованные мысли сработают?

Щёлк, щёлк — она нервно открывала и закрывала веер в руке.

С самого начала было ясно, что эта девчонка не может продемонстрировать ценность, которую Фую ожидала от знатной леди, и у неё действительно не было ничего, что она могла бы предложить этому дому.

Бессмысленная трата времени, бессмысленные препирательства. Невыносимо, что её беспокоит такое наглое, ничтожное существо, как эта девчонка перед ней.

— ...Если господин позволит.

Услышав эти слова Миё, в памяти Фую всплыли вчерашние слова сына:

“— Я сказал: повтори это ещё раз, Кудо Фую. 

— Мать? Не смеши. Я никогда не признавал тебя своей матерью.

— Если скажешь хоть слово в адрес Миё — я тебя убью”.

Кровь ударила в голову.

Её презирали и игнорировали. И Киёко, и Миё... Они смотрели на Фую как на жену предыдущего главы, у которой теперь не было никакой власти, и потому нагло противоречили ей. Её сознание стало белым от ярости.

— Не смей издеваться надо мной! 

◇◇◇

Такая ситуация была ей знакома. С пронзительным криком Фую Миё приготовилась к удару. Но пощёчина так и не долетела до её щеки.

 — Хватит с тебя, — раздался голос.

— Отец...

Фую, собиравшуюся применить силу, остановил Тадакиё. Он, видимо, прибежал впопыхах, слегка запыхавшись и покашливая.

 — Извини, Миё-сан... Фую, это уже переходит все границы. 

Отце тихо урезонивал жену, которая, покраснев, сверлила Миё взглядом. Но сейчас в её глазах отражалась только злость на Миё.

 — Издеваешься, издеваешься, издеваешься! Какое ты имеешь право?!

— Фую.

— Убирайся! Наглая!

— Фую! 

Громкий голос Тадакиё, которого нельзя было ожидать от его обычного поведения, казалось, наконец достиг ушей Фую. Выражение лица Тадакиё, на которое Миё осмелилась украдкой взглянуть, было невероятно суровым, а глаза — ледяными.

 — Дальше — нельзя. 

 — Д… дорогой… 

 — Одумайся. У тебя нет никаких прав по отношению к Миё-сан. Если ты перейдёшь черту, я тоже не смогу тебя защитить

Тон был вроде бы спокойным, как всегда, но голос — леденящий, не терпящий возражений. Фую побледнела и замерла. Какое-то время комната была наполнена молчанием, и время словно остановилось. Затем Тадакиё разорвал эту тяжёлую атмосферу.

 — Фух... Миё-сан, мне действительно жаль. Кажется, мы доставили тебе много хлопот.

 — Н-нет… — Миё, которую сам Тадакиё не отчитывал, не могла нормально говорить из-за давления и напряжения. — Это я не справилась. Простите меня. 

 — Нет, ты хорошо справляешься. Я тоже был недостаточно внимателен

Он улыбнулся, сказав, что Киёко снова разозлится, но его глаза не смеялись. По спине Миё пробежал холодок. Она вновь осознала, что Тадакиё, хоть и отошёл от дел, когда-то был главой дома Кудо.

— Я… не сделала ничего плохого, — тихо прошептала Фую. Но её руки, сжимавшие веер, побелели от напряжения.

— Фую. Мне нравится, что ты честна со своими чувствами. Но если ты позволишь эмоциям взять верх и будешь действовать, не думая, ты перестанешь быть человеком.

— !.. — Фую резко вдохнула. Миё тоже дрожала от страха.

«Таково лицо бывшего главы семьи...?»

Тадакиё, казалось, любил Фую. И когда они говорили в столичной резиденции, и когда приехали сюда. И всё же... Разве можно так запросто сказать любимому человеку, что он «перестанет быть человеком»? Или, может быть, в этот самый момент любовь Тадакиё к Фую исчезла?

«Как-то страшно...»

Тадакиё с лёгкостью произнёс эти ледяные слова, которые словно сбросили любимого человека в бездну. Возможно, у Киёко тоже есть такая сторона. Просто Миё о ней не знает. Но даже если это так, она не будет легко ранена и не собирается уходить.

Миё вдруг захотелось тепла Киёко, и она сжала свои холодные пальцы, чтобы согреть их.

 ◇◇◇

Утром, сразу после завтрака, Киёко отправился в деревню, терзаемый сомнениями.

Причина, разумеется, — события прошлой ночи. Честно говоря, он и представить не мог, что Миё отреагирует настолько остро. Вспомнив, как она, словно бегущий заяц, ускользнула из комнаты, он только тяжело вздохнул.

«Нет, вообще-то это я был не в себе».

Он понимал, что сказал глупость.

Но в тот момент он даже не задумывался, и от этого было ещё хуже: как он мог так запросто выпалить подобное? Его собственная бесчувственность казалась ему невероятной.

Звук его шагов по земле стал грубее, и он сам это замечал. Где-то в глубине души он смутно предполагал, что Миё, будучи наивной и скромной, не станет вести себя подобным образом.

«Хотя это ничего особо не меняет».

Он не собирался обманывать женщину, не понимающую, в чём дело, чтобы добиться своего... Он не помнил, что стал таким подлым человеком. Но если бы его спросили, почему он так естественно предложил спать в одной кровати, он и сам не смог бы ответить.

Погружённый в тяжёлые раздумья, он незаметно добрался до деревни.

«Пора переключиться».

Сделав глубокий вдох, Киёко направил свои мысли на работу.

Все свидетельские показания по этой деревне он уже изучил в отчётах. Первые сообщения появились около месяца назад: несколько человек сообщили, что видели загадочные силуэты возле деревни, и вскоре об этом заговорили все.

Если бы дело ограничилось только этим, это не было бы задачей для Специального отряда по борьбе с аномалиями. Но через несколько дней...

«Появился демон».

Точнее, нечто в человеческом облике с рогами. Если бы это был единичный случай, можно было бы списать на ошибку, но затем сообщения о странных силуэтах и демонах только множились.

В этих местах не было легенд о демонах. А значит, маловероятно, что гротески в облике демона возникли естественным путём. Новые гротески почти никогда не появляются без предпосылок. Следовательно, все эти сообщения — либо ошибки, либо у них есть какая-то особая причина.

«Для начала — заброшенный дом на окраине».

Судя по информации из отчётов и вчерашним показаниям в лавке, насчёт демонов ещё вопрос, но то, что подозрительная группа скрывается в заброшенном доме на окраине, — факт. В крайнем случае, даже если это не связано с гротесками, он мог бы задержать их как военный.

Приблизительное расположение заброшенного дома он выяснил вчера, но, как чужаку, ему нужен был проводник из местных.

 — Вот уж не подумала, что ты военный. 

Он зашёл в ту же лавку, что и вчера. Женщина за прилавком пообещала познакомить его с человеком, который знает все местные слухи. Он не стал говорить, что приехал расследовать этот случай, а просто представился и сказал, что, возможно, сможет помочь.

— Надеюсь, не напугал вас.

— Да нет, ничего. Если вы здесь, чтобы разобраться со странными слухами...

Женщина рассмеялась и отвела Киёко к одному мужчине.

— Один из наших парней. Я сама не в курсе подробностей, но кажется, это он первый увидел ту нечисть.

— Говорят, это была тень, похожая на демона.

— А, вы в курсе. Да, кажется, было что-то такое.

Разговаривая, они прошли через деревню с её маленькими деревянными домами. По пути они встретили несколько местных, и все смотрели на Киёко с подозрением.

«Что и следовало ожидать».

Такие деревни обычно довольно закрытые. Они не любят чужаков и смотрят на них строго. Киёко, как член Специального отряда, которому часто приходится бывать в таких местах, не раз сталкивался с этим.

Хотя теперь он уже привык и знает, как себя вести. К тому же, из-за слухов жители этой деревни стали особенно нервными. Если бы не помощь женщины из лавки, они бы насторожились, и работа бы не задалась.

— Кстати...

Пока Киёко размышлял, женщина вдруг ухмыльнулась и сменила тему.

— Что с той милой девушкой? Сегодня вы не вместе.

— Да. Не хочу втягивать её во всё это.

Это официальное задание, и подвергать Миё опасности он не мог. Он сказал это совершенно искренне, безо всякого скрытого смысла, но продавщица вдруг рассмеялась во весь голос.

 — Ахаха! Да вы и правда хороший парень. Завидую той девчонке! 

 — …Не знаю, так ли это. 

 — Ну-ну. Будь я помоложе, не упустила бы такого.

 — Не думаю, что во мне есть что-то особенное. 

Киёко считал, что Миё — замечательная девушка. Но сколько раз он ранил её с тех пор, как она появилась в его жизни? Он хотел быть добрым к ней, но ничего не получалось. От собственного бессилия ему становилось невыносимо горько. И всё же... он не мог и не хотел отпускать её. 

Киёко отвел взгляд, его сердце было переполнено сложными чувствами.

 — Вот мы и пришли. 

В доме не было звонка, и женщина громко постучала в дверь. Изнутри раздался чей-то голос, и после короткого диалога на пороге появился человек.

— Доброе утро. … Ох, да ты совсем осунулся.

Как и сказала женщина, мужчина, выглянувший из дома, выглядел крайне измождённым. Впалые щёки, тёмные круги под глазами. Неопрятная щетина, растрёпанные волосы и пустой взгляд. Очевидно, с ним творилось что-то ненормальное.

Мужчина не проявил интереса к Киёко и заговорил тихим, невнятным шёпотом:

— Уходи... прошу...

— Мы пришли по делу.

— Просто уходите! Демон... он не выходит у меня из головы...

— Не обязательно так кричать.

— Заткнитесь! Этот звук... этот звук прилип к моим ушам... Если я сейчас открою дверь, демон может прийти!.. 

Произнеся это, мужчина, словно вспомнив тот момент, затрясся от страха.

Разобрать его бормотание было трудно, но, кажется, он твердил что-то вроде «съест, демон съест меня». Похоже, он действительно столкнулся с чем-то, что заставило его поверить, будто он видел демона.

— Прошу прощения, — вежливо сказал Киёко, шагнув вперёд и приблизившись к мужчине. — Тебе больше не нужно бояться. Успокойся.

С этими словами он мягко положил руку на плечо мужчины. Тот наконец обратил внимание на Киёко.

— А… ты кто?

— Я из армии. Кудо. Пришёл расследовать слухи.

— Армия… военный…

— Верно.

Как только Киёко кивнул, мужчина, откуда-то взяв силы, вцепился в него.

— Спасите меня, спасите, господин военный!..

Рассказ мужчины мало отличался от того, что Киёко прочитал в отчёте. Слухи о странных силуэтах, о группе людей, скрывающихся в старом доме на окраине деревни. И свидетельства о демоне.

По словам мужчины, демон был крупным человекоподобным с двумя рогами на лбу и, встретившись с ним взглядом, начал скрежетать зубами, издавая отвратительные звуки, словно угрожая. Однако, как и загадочные силуэты, он был полностью скрыт под чёрным плащом, так что разглядеть больше ничего не удалось.

— Я так испугался, что потерял сознание. Очнулся уже у въезда в деревню.

— Кто перенёс тебя в бессознательном состоянии?

На вопрос Киёко мужчина покачал головой.

— Не знаю... Но поверьте мне! Тот демон точно хотел меня съесть! Я точно помню, как он напал на меня!..

Он обхватил себя дрожащими руками. Его взгляд стал отсутствующим, казалось, он снова погрузился в панику.

«Вряд ли он сможет быть проводником».

В идеале Киёко хотел, чтобы мужчина объяснил ситуацию на месте, но, похоже, это невозможно.

Ему с трудом удалось успокоить перепуганного мужчину, и в итоге он решил отправиться к заброшенному дому один. Женщина из лавки подробно объяснила, как туда добраться, и проводила его до выхода из деревни.

— Вы уверены, что хотите идти одни?

— Да. Спасибо за помощь... Лучше останьтесь здесь, это может быть опасно.

Попрощавшись с женщиной, он вышел за пределы деревни. Заброшенный дом находился в противоположной стороне от загородного поместья Кудо.

Граница между деревней и горами была размыта. Стоило выйти из деревни, как сразу начинался горный склон. По словам женщины, хижина находилась немного вверх по склону, а затем вниз с другой стороны.

Киёко, не сбивая дыхания, уверенно поднялся по склону. Спустившись, как ему сказали, он услышал звук воды.

«Говорили, что хижина у реки».

Это, должно быть, была та самая река.

Ориентируясь на звук, он без колебаний двинулся вперёд. Вскоре между деревьев показалась река. Подняв взгляд вверх по течению, он увидел полуразрушенную хижину, которая вот-вот могла рухнуть.

«Вот она».

Хижина была старой, но достаточно просторной, чтобы вместить несколько взрослых людей. Сохраняя бдительность, Киёко приблизился к хижине. Пока никаких признаков присутствия. Похоже, поблизости никого не было.

«Ушли куда-то? Но куда?..»

Даже если это просто преступники, трудно представить, какая выгода может быть от укрытия в таком месте.

Фактически, их уже заподозрили деревенские, и теперь здесь был Киёко. Даже если они скрывались от преследования за какие-то преступления, здесь они только привлекали внимание. Словно сами хотели, чтобы их нашли.

Значит, у них должна была быть причина находиться именно здесь.

«И всё же что-то странное... Если слова того мужчины правдивы, получается, люди и гротески действуют вместе».

Случаи сосуществования людей и демонов — или других сверхъестественных существ — не были редкостью. Иногда они заключали договоры и сотрудничали, а то, что люди могут подчинять гротесков, было обычным делом для Киёко и его коллег.

Но в этот раз что-то не сходилось. Он не мог избавиться от чувства неловкости.

Отложив в сторону возникающие вопросы, Киёко бесшумно подошёл к хижине вплотную. Похоже, внутри действительно никого не было. Ни звука, ни малейшего признака присутствия людей.

Полной картины разглядеть не удалось, но внутри царил явный беспорядок. Видимо, кто-то действительно здесь ночевал. На полу валялось одеяло, повсюду были разбросаны остатки еды.

Киёко с предельной осторожностью подошёл к входу. Он насторожился, предполагая, что если это были заклинатели, то могла быть установлена защитная печать. Но никаких ловушек или механических устройств не обнаружилось.

Даже зайдя внутрь, он не нашёл ничего, кроме подтверждения, что здесь кто-то жил. Никаких зацепок. Не было даже ясно, были ли скрывающиеся здесь заклинателями. Если бы они были заклинателями, присутствие демона было бы объяснимо.

Но когда Киёко уже собирался уходить, его взгляд упал на одну вещь.

«Что это?»

Поднятый с пола чёрный плащ на первый взгляд не имел отличительных особенностей, но на внутренней стороне была вышивка. Тёмно-золотыми нитями был вышит... какой-то узор.

«Этот узор... я где-то его видел…»

Перевёрнутая чаша сакэ. Вокруг неё — объятые пламенем ветви дерева сакаки.

Кощунственный узор, от одного взгляда на который накатывали невыразимые тревога и отвращение. Перевёрнутая чаша сама по себе была оскорблением, а уж поджигать священное дерево сакаки — и вовсе немыслимо. 

Однако эта шокирующая богохульственность показалась Киёко знакомой. Тайно распространяющаяся проблема, о которой сейчас шла речь в узких кругах. Мятеж против императора, который правительство изо всех сил пытается подавить...

«Если я правильно помню, это «Безымянный культ»…»

Малоизвестная широкой публике, но ставшая серьёзной проблемой для правительства и армии новая религиозная группа. Неизвестны ни её масштабы, ни настоящее название, ни внутренняя структура. Однако совсем недавно был обнаружен этот символ, что вызвало переполох в правительстве.

«Считать это место штаб-квартирой секты... было бы слишком поспешно».

Оно слишком заметно, да и масштабы не те.

Задерживаться здесь было нельзя, и, подумав, Киёко положил плащ обратно и вышел из хижины.

Вышитый символ мог стать важной зацепкой, но если бы обитатели хижины заподозрили вторжение, это создало бы проблемы. Возможно, под подозрение попали бы деревенские.

Этого нельзя было допустить.

◇◇◇

С невозмутимым видом вернувшись в деревню, Киёко заглянул в лавку. Там, помимо женщины-продавца, был и тот молодой человек, который видел демона.

— А, это вы. Ну как?

— В хижине никого не было. Ни людей, ни демонов.

— Правда?..

Робко спросивший парень, похоже, полностью пришёл в себя. Цвет лица всё ещё нездоровый, но, по крайней мере, он больше не был в панике.

— Да. Но есть следы того, что там кто-то ночевал. Осторожность не помешает.

— Вы же военный?.. Не могли бы вы их поймать?

— Не могу поймать тех, кого нет. Я вернусь позже и проверю снова. Если заметите что-то, дайте мне знать.

— К-конечно.

Киёко кивнул в ответ, и женщина рассмеялась.

— Вам тоже не стоит перенапрягаться, даже если вы военный. Постарайтесь не слишком беспокоить ту милую девушку.

— Да.

Эти слова заставили его внезапно задуматься о Миё, оставшейся в поместье.

По крайней мере, его отец, кажется, был на её стороне, и он надеялся, что ничего серьёзного не произошло. Но хозяйка дома — вне всяких сомнений, его мать. Даже если Киёко её предупредил, она всё равно может снова причинить вред Миё.

«...Не могу сосредоточиться на работе из-за этого».

Раздражённый собственной слабостью, он потёр переносицу. Если бы с ним были подчинённые, он бы не позволил себе расслабиться, но сейчас всё зависело только от него. Нужно было взять себя в руки.

Киёко поблагодарил женщину из лавки за помощь и решил вернуться в загородный дом.

С момента, как он вышел ранним утром, прошло уже довольно много времени. День давно перевалил за полдень. К тому же, если ещё недавно было ясно, теперь небо затянуло. Серые облака низко нависли. Говорят, погода в горах переменчива, и он почувствовал, как резко упала температура.

Он шёл обратно по утреннему маршруту, мимо полей. Когда он вышел на тропу, ведущую через лес к дому, он почувствовал...

«...это ощущение».

Ощущение, будто кто-то подозрительный бродит поблизости.

Может, это кто-то из дома? Но Тадакиё говорил, что видел подозрительных людей. К тому же, раз в заброшенной хижине никого не было, неудивительно, если преступники по какой-то причине шатаются здесь. 

Киёко скрыл своё присутствие и осторожно двинулся к дому. Подозрительное ощущение усиливалось. Но если он так явно его чувствовал, значит, тот человек был дилетантом.

Тем не менее, не теряя бдительности, он осмотрелся — и краем глаза заметил тень.

Он ускорился, стараясь не шуметь, но земля была покрыта сухими листьями. Совсем скрыть шаги было невозможно.

Шурш. По едва слышному звуку листьев он понял, что его заметили.

«Ничего страшного».

Раз его обнаружили, больше не было нужды красться.

Мгновенно приняв решение, Киёко бросился вперёд, резко сократив дистанцию. Его быстрых ног было достаточно, чтобы тень не успела скрыться.

— Этот плащ... Так и есть

Лица подозрительного человека не было видно: его голова была полностью скрыта чёрным капюшоном. Как и ожидалось, человек в плаще был не слишком быстр. Киёко, ежедневно тренирующийся и от природы обладавший отличной физической формой, быстро настиг его.

— Тьфу...

— Хватит. Тебе не убежать.

Он схватил запястье, скрутил руку и обездвижил человека. На ощупь рука была жёсткой и костлявой — вероятно, мужчина. Стонущего человека в плаще он повалил на колени. От резкого движения капюшон слетел.

— Проклятье!.. — проговорил мужчина, злобно скрипя зубами.

Мужчина был незнаком Киёко. Расплывчатое впечатление: молодое, но ничем не примечательное лицо. Но его глаза... казалось, они тускло светились.

— Что это?.. — по спине Киёко пробежали мурашки — ощущение чего-то зловещего.

Что-то было не так. Как только Киёко сильнее прижал его, тело мужчины... вспыхнуло жаром. Поражённый, Киёко отскочил назад, а мужчина медленно поднялся. Его лицо теперь было полностью лишено выражения.

Будто кукла — пустая и безжизненная.

«Что... происходит?»

Безэмоциональный мужчина поднял правую руку. И все сухие листья на земле разом взметнулись в воздух.

— Особая способность? — нахмурившись, он наблюдал за сверхъестественным, но знакомым ему зрелищем.

— Ум…ри.

Бормоча обрывки слов, мужчина резко опустил руку. В тот же миг листья в воздухе развернулись и с невероятной скоростью устремились к Киёко.

Киёко лишь фыркнул.

«Недооценивают».

Неужели они действительно думают, что такой детской силой можно его убить?

— Бессмысленно.

Листья, летевшие на него, потеряли силу ещё до того, как коснулись его, и упали обратно. Мужчина, не меняя выражения, снова и снова повторял те же движения. Но ни одно не причинило Киёке вреда.

Поняв, что так дело не сдвинется, он снова сократил дистанцию. На этот раз схватил за руку, повалил на землю и прижал.

— …Не знаю, сработает ли, но…

Достал из кармана защитный талисман, прочитал заклинание и прикрепил на спину мужчины. Талисман для подавления особых способностей, но в этом случае эффект был непредсказуем. Потому что этот мужчина, скорее всего, изначально не обладал силой. Когда талисман прикрепился, мужчина на мгновение затрясся в судорогах и обмяк.

— Сработало… Значит, это действительно была его особая способность?

Присутствие мужчины до и после потери выражения лица разительно отличалось. Будто это был другой человек. Да и если бы он изначально обладал способностями, то использовал бы её ещё до того, как Киёко его схватил.

Он никогда не видел ничего подобного.

Если и сравнивать, то состояние мужчины, использующего силу, напоминало одержимость человека нечеловеческим существом. Но в таком случае талисман подавления обычно не действует.

— Что вообще происходит?

Не скрывая недоумения, Киёко хмуро смотрел на потерявшего сознание мужчину.