Миё стояла у входа, сердце её волновалось и никак не могло успокоиться.

С тех пор, как Киёко утром стремительно выбежал из дома, прошло уже слишком много времени. Даже если он отправился на окраину деревни, это заняло бы куда меньше времени. Беспокойство грызло её изнутри.

— Господин... 

— Не стоит так волноваться. С майором Кудо всё будет в порядке, — с лёгкой усмешкой произнёс Арата, но тревога Миё никуда не делась.

Совсем недавно Тадакиё, который вышел встречать гостей, вернулся домой. Но он приволок с собой каких-то странных людей в чёрных плащах, и к тому же сообщил, что в подвале этого дома уже содержатся подобные пленники. В доме поднялась настоящая суматоха.

Миё знала о загадочных происшествиях в деревне, но о том, что замешаны таинственная секта и носители особых способностей, ей не сказали ни слова. Она совершенно не понимала, что происходит.

— Я знала, что задание может быть опасным... Но чтобы противниками были носители... 

— Нет, Миё. Вспомни, кто этот майор? С носителями ему куда проще, чем с чудовищами. К тому же, ты сама шла куда более рискованным путём

— ...Да. — Миё опустила уголки губ, терзаемая чувством вины.

Она использовала свою силу, чтобы спасти деревенского мужчину. Благодаря тренировкам и помощи Араты ей удалось пробудить его, хотя это и стоило ей временного недомогания. Но одно неверное движение — и смерть была бы неминуема.

Сейчас она уже полностью оправилась, но Киёко об этом лучше не знать... Хотя скрыть вряд ли получится.

— Миё-сан, вы хорошо справились, — обратился к ней Тадакиё, закончивший размещать новых пленников в подвале.

— Отец, вы тоже проделали большую работу.

— Ничего. …А, так это ты тот самый наследник торгового дома Цуруки, сын Усуба, — обратился он к Арате.

Тот почтительно склонил голову:

— Приятно познакомиться. Я Усуба Арата.

— О? Уже можешь носить фамилию Усуба?

— Да. По воле Такахито-сама наш дом постепенно выходит из тени.

— Это хорошо.

Разговор на мгновение прервался. Миё, слушая их, не отводила взгляда от дороги из деревни, откуда должен был вернуться Киёко, вдруг ахнула:

— Господин! 

Среди усыпанной опавшими листьями дороги вдали виднелась высокая фигура Киёко, шагавшего широко и уверенно. Казалось, он не пострадал, но в руке он тащил что-то большое.

— ? 

— Что это? — Арата, стоявший рядом с Миё, тоже склонил голову в недоумении.

Но она уже не могла стоять на месте. Ноги сами сорвались с места.

— Господин! 

Услышав её голос, Киёко, шедший с опущенной головой, резко поднял лицо.

— Миё.

— Господин, с возвращением. Слава богу, вы в порядке...

Не раздумывая, она бросилась к нему и прижалась к груди. Всё её тело искало подтверждения, что он живой, тёплый, что его сердце бьётся. И тут сильные руки обняли её.

— Я вернулся. Прости, что заставил волноваться.

И только теперь к Миё подступил настоящий страх. Волнение сменилось облегчением, и глаза защипало. Она держалась из последних сил, но на самом деле было страшно. И использовать свою необузданную силу на другом человеке, и знать, что Киёко бросился в опасную схватку.

Один неверный шаг — и всё могло быть потеряно.

— Е-если господин... в порядке... то...

Она хотела сказать «всё в порядке», но голос дрогнул и прервался. Но он всё понимал и без слов.

— Ничего опасного не случилось. Так что не плачь.

Он мягко похлопал её по спине, а в следующее мгновение его голос прозвучал низко и угрожающе, будто доносясь из самых глубин земли:

— Итак... Почему ты здесь, Усуба Арата?

С невозмутимой улыбкой Арата подошёл к Миё сзади.

— А-ха-ха, это всё из-за вас. Мне лично приказал явиться сюда Такахито-сама.

— Такахито-сама? Понятно...

— Кстати, что это у вас в руках? Довольно крупная добыча. Охотились, что ли?

Только сейчас Миё опомнилась и медленно опустила взгляд, наконец разглядев, что же тащил Киёко. И тут же отпрянула.

— Ч-что… э-это… человек?.. 

Ещё один огромный мужчина, закутанный в чёрную мантию. Даже по сравнению с Киёко разница в телосложении была колоссальной — будто отец и сын. И, судя по всему, Киёко без труда протащил его сюда, даже не запыхавшись.

— Если называть это охотой — то да. Это и было целью моего задания.

Киёко легко отпустил огромное тело, которое тащил за собой, и оно с глухим стуком плюхнулось на землю. На лбу великана торчали остатки рогов, а изо рта выглядывали что-то вроде клыков.

И всё же, какой же он огромный! Его ладони были такими толстыми и большими, что, казалось, могли раздавить голову Миё одним сжатием. От одной мысли о том, что Киёко сражался с таким монстром, её бросало в дрожь.

— Похоже, это действительно одержимый демоном, — заметил Арата.

— Сейчас он запечатан. А что с тем деревенским?

Миё переглянулась с Аратой и, смирившись, призналась:

— Э-это... я использовала свою силу, чтобы разбудить его.

— Что? — взгляд Киёко стал острым, как лезвие. 

От такой реакции у неё чуть не вырвался испуганный визг. Но, запинаясь, она всё же продолжила:

— О-он бы умер, если бы не пришёл в себя... поэтому я...

— ...Ты использовала силу, чтобы стабилизировать его состояние.

— Д-да.

Как только она кивнула, её тело сжали в объятиях так сильно, что стало больно.

— Прости... Это я оставил тебя в такой ситуации... Пожалуйста, больше так не рискуй.

Его голос звучал слабым и дрожащим. Сердце Миё сжалось. Она не жалела о своём поступке, но если из-за этого Киёко так переживал, значит, она действительно поступила глупо.

— Простите...

— Нет, всё в порядке. Спасибо, что справилась.

Миё лишь слегка кивнула, всё ещё в его объятиях. В этот тёплый момент, в окружении мягкой атмосферы, раздался растерянно-недовольный голос:

— Эй, вы двое. Вы ещё долго собираетесь стоять на улице? Я, знаешь ли, простудиться могу.

Киёко неохотно отпустил Миё, и та наконец освободилась. Несмотря на холодный воздух, всё её тело пылало так, будто вот-вот бросит в пот.

«Как же стыдно...»

Опять она устроила это на глазах у всех.

— Молодёжь нынче — хоть на морозе, хоть под дождём, всё им нипочём. Апчхи! Кхе-кхе... Уф, холодрыга-то какая!

Тадакиё рассмеялся, чихая и кашляя. Сложно сказать, было ли это намёком или просто шуткой. Но раздражение Киёко ощущалось буквально кожей.

— Мог бы просто пойти внутрь и отдохнуть. Сам виноват — стоило тебе тут глазеть, как на представление?

— Ха-ха-ха. Майор, да как же я мог уйти, не досмотрев такое интересное зрелище?

— И ты тоже...

В этой мирной атмосфере четверо наконец вернулись в особняк.

◇◇◇

Глубокой ночью на выложенном плиткой балконе комнаты Киёко, освещённом лунным светом, стояли двое, опираясь на перила. Киёко, который с утра противостоял последователям секты, а потом занимался разбором последствий, и Арата, помогавший успокаивать деревенских.

Только сейчас, когда суета наконец улеглась, у них появилась возможность передохнуть. И вот, без лишних слов, они решили выпить. В руках у каждого — сакэ в маленьких чашечках.

Несмотря на приближающуюся зиму, ночь была на удивление тёплой. Между этими двумя, обычно не ладящими друг с другом, царила спокойная атмосфера, смягчённая усталостью и лёгким хмелем.

— ...Понятно. Об этом нужно доложить, — сказал Арата, выслушав объяснение Киёко.

Всё началось с действий секты «Учения о Сердце особых способностей». Они использовали этот регион как полигон для экспериментов: вселяли в людей частицы демонов, пытаясь пробудить в них аномальные силы.

Тот носитель говорил, что его задачей было донести до Киёко идеи основателя. Пока это лишь догадки, но, возможно, именно поэтому они выбрали эти земли и нацелились на дом Кудо. Возникал и другой вопрос: зачем основатель хотел, чтобы Киёко узнал о его целях?

Так или иначе, все странные происшествия и сообщения о подозрительных личностях были частью их плана. Завтра из столицы прибудут следователи, и тогда картина прояснится.

— Понятно… А как там дела в столице? — уточнил Киёко.

На его вопрос Арата с улыбкой ответил:

— Специальный отряд по борьбе с аномалиями тоже задействован для охоты на секту «Учение о Сердце особых способностей». Правительство не так уж глупо: у них уже были наметки на несколько их убежищ.

Из-за этого случая давление на правительство усилится. Если всё оставить так, секта «Учение о Сердце особых способностей» станет угрозой, способной потрясти всю империю. Какой бы ни была реальность, их заявление о том, что каждый — вне зависимости от происхождения — может обрести силу, превосходящую человеческий разум, несомненно, покажется привлекательным для многих.

— Перед тем как приехать сюда, я советовался с Годо-сан. Там, с их стороны, на высших уровнях тоже возлагают большие надежды: они рассматривают использование особых способностей как средство противостояния секте «Учение о Сердце особых способностей». Вам тоже лучше поскорее вернуться, майор.

— Согласен.

Пока Годо оставался на базе, ничего странного не должно было произойти, но дальнейшее отсутствие могло сказаться на боевом духе отряда. Да и без напоминаний Киёко планировал вернуться завтра. Он уже сообщил об этом Миё и отцу.

Внезапно вспомнив о чём-то, Киёко достал из-за пазухи предмет и бросил его Арате. Тот поймал его и нахмурился.

— Что это?

— Одно из доказательств, конфискованных предыдущим главой дома.

Флакон с кровью демона. Вероятно, использовавшийся «Учением о Сердце особых способностей» для экспериментов — можно назвать это посредником для создания искусственных носителей.

— Совершенно новый, равный мир... И всё с помощью этого?

Выражение лица Араты стало горьким.

— Думаю, этот основатель «Учения о Сердце особых способностей» — носитель. Иначе он не смог бы так глубоко понять природу способностей.

Исследования аномальных сил, естественно, требуют глубоких познаний. Но такая информация приравнивается к государственной тайне. Не каждый может получить к ней доступ. Следовательно, «Учение о Сердце особых способностей» почти наверняка возглавляет носитель или кто-то из связанных с такими родами.

— Вполне возможно. У вас есть предположения, майор?

— Нет. Надо будет провести повторную проверку, когда вернусь… Но на данный момент все известные носители учтены. Включая тех, кто прибыл из-за моря.

Все носители находятся под минимальным контролем государства. К настоящему моменту правительство, должно быть, уже проверило их передвижения. И всё же никаких сведений о личности основателя не поступало. Тогда...

Киёко тихо произнёс имя:

— ...Усуи Наоши.

— Что?.. 

— Похоже, так зовут основателя. Может быть псевдонимом

Спокойно продолжив, Киёко услышал, как Арата резко затаил дыхание — звук показался неестественно громким. Что-то было не так. Он посмотрел на Арату, на лбу которого залегли морщины.

 — Что случилось? 

Даже в тусклом лунном свете было видно, как лицо Араты побледнело. Он прикрыл рот рукой, будто сдерживая тошноту, и его пальцы слегка дрожали. Его взгляд был остекленевшим, без тени привычной уверенности и непринуждённости.

 — Вы... правда...

— ?

— Вы правда... сказали... " Усуи Наоши"?

Киёко, внутренне недоумевая, кивнул.

— Да. Именно так. А что? 

Арата дрожащей рукой поставил чашечку на пол и глубоко выдохнул, пытаясь успокоиться. Очевидно, это имя что-то для него значило. Но Киёко не стал сразу требовать объяснений, видя его несвойственное волнение.

— Неужели... А, вот оно что... Поэтому Такахито-сама… — прошептал Арата, прерывисто дыша.

— Объясни, что это значит. 

— ...Да. Пожалуй, сейчас самое время.

Слабый взгляд Араты устремился к стеклянной двери, за которой осторожно выглядывала Миё.

— П-простите, что помешала… 

— Ничего страшного.

Киёко тоже заметил, как Миё вошла в комнату. Он отвлёкся на странное поведение Араты и не ответил на её тихий зов из-за двери.

— Это касается и Миё. Я хочу, чтобы она тоже послушала.

Услышав это, Киёко мог только кивнуть. Арата бледно улыбнулся и подозвал Миё, усадив её на стул на балконе. Та в недоумении смотрела на них.

— Эм… Арата-сан, вы так побледнели… Может, присядете? 

— Не обращай внимания. Скажи, Миё, сколько тебе известно о том, что произошло?

— А, э… не очень подробно. Но… о секте «Учение о Сердце особых способностей»? Мне рассказал господин… 

Он вкратце объяснил ей ситуацию, ведь неизвестность могла быть опасной. Особенно учитывая, что за всем стоит организация носителей. Конечно, он не хотел втягивать её глубже.

— Понятно. Как всегда предусмотрительно, майор.

Неловкая, несвойственная Арате похвала. Совсем не в его духе. С выражением покорности судьбе он устремил взгляд вдаль.

— Если всё, что сказал майор, правда… то за всеми преступлениями, связанными с сектой «Учение о Сердце особых способностей», стоит род Усуба.

— Что это значит?

— Человек, называющий себя основателем секты — Усуи Наоши. Род Усуи — одна из боковых ветвей рода Усуба.

Услышав это, Киёко наконец понял. 

Клан Усуба до недавнего времени был окутан тайной. Если речь о его ответвлении, то оно просто выходило за пределы знаний Киёко.

— Однако сама семья Усуи не представляет угрозы. Проблема в нём — в Усуи Наоши.

— Ты знаешь его происхождение?

— Конечно. — Арака выглядел так, будто предпочёл бы не вспоминать об этом. Его лицо выражало досаду. — Как и предполагал майор, Усуи Наоши — носитель. Один из последних носителей силы Усуба. И… — Он сделал паузу и улыбнулся Миё. — Он был одним из кандидатов в женихи вашей матери, Саймори Суми… вернее, Усуба Суми.

Киёко и Миё в один момент широко раскрыли глаза. В их памяти всплыли события в семье Усуба до рождения Миё.

Да, точно. Усуба Суми должна была выйти замуж за сверхчеловека из своего клана. Вне зависимости от её собственного желания, таково было решение главы семьи — Усуба Ёширо. Не было ничего удивительного в том, что у Суми, достигшей подходящего возраста, уже был на примете жених.

Голова прояснялась, будто хмель рассеялся.

 — Это было ещё до моего рождения, так что я не знаю подробностей, но, похоже, Усуи Наоши испытывал к матери Миё нечто большее, чем просто чувства кандидата в женихи. И сразу после того, как Усуба Суми вышла замуж за Саймори, он отрёкся от клана и исчез.

— Отрёкся? 

— Да. Конечно, по законам Усуба, отступников ждёт суровое наказание. Но в то время…

— Понятно. У клана Усуба уже не было на это сил. Хотя, возможно, дело ещё и в том, что Усуи Наоши был слишком способным.

 — И то, и другое верно. Мы пытались его выследить, но не смогли найти. До сих пор члены клана продолжают поиски, но значимой информации так и не получили.

На лице Араты явно читалось глубокое разочарование. Киёко хорошо понимал его тревогу. Почему именно сейчас?

Клан Усуба должен был измениться. Вместо жизни в изоляции от общества — будущее, в котором они могли бы жить с гордо поднятой головой, как обычные семьи носителей, вроде Киёко. Но теперь… Если станет известно, что кто-то, связанный с Усуба, стремился свергнуть государство, клан несомненно прекратит своё существование.

 — Усуи Наоши ненавидит род Усуба?

Арата безучастно покачал головой. Его тон звучал отстранённо для любого, кто мог бы это услышать.

— Откуда мне знать? Вполне возможно, что он ненавидит, жаждет мести. А может, и нет. Хотя, скорее всего, у него есть свои причины для таких действий.

У Киёко не нашлось слов, чтобы подбодрить подавленного Арату.

Единственное, что вызывало опасения после этого рассказа — враг обладал силой Усуба, способной подчинять разум и побеждать даже носителей особых способностей, к тому же был исключительно одарён. Если вспомнить бой с Аратой, то это совершенно другой уровень по сравнению с обычными сверхлюдьми.

Честно говоря, для Киёко это был худший из возможных сценариев.

 — Простите. Показал вам свою слабость, — сказал Арата.

— Арата-сан… — Миё обеспокоенно окликнула его.

Кстати, Арата говорил, что пришёл сюда по приказу Такахито-сама. Наверняка, этот загадочный принц уже знал, что Арата и Киёко узнают правду об Усуи Наоши. С горькой улыбкой Арата поднял чашку и сказал:

 — Я вернусь первым. Не торопитесь. …Только не простудитесь.

С этими словами он медленно вышел с балкона. Со спины он сейчас казался гораздо меньше, чем обычно.

◇◇◇

Миё, не зная, что делать, подняла глаза к ночному небу.

Дело клана Усуба. Дело её матери. Она никогда не забывала об этом, но где-то в глубине души считала, что всё уже в прошлом. Если она считает себя частью клана Усуба, то, возможно, должна была сказать Арате что-то. Но ей, почти чужой в этом клане, вряд ли подобало что-либо говорить.

— Миё, тебе не холодно?

— Нет. Всё в порядке...Спасибо.

Сегодня было тепло, а поверх кимоно она накинула хаори, так что холодно не было. Тело было в порядке, но душа — неспокойна. Видимо, это отразилось на лице, потому что Киёко пододвинул второй стул с балкона и сел рядом.

— Тяжёлая ситуация...

«Тяжёлая…» — так и хотелось сказать, и это было в самую точку. Проблемы, казалось, сыпались одна за другой. Но у Миё не было силы, чтобы с ними справиться. Даже её собственное положение было шатким и неопределённым.

 — Есть ли что-то, что я могу сделать?

Семья Усуба относится к Миё как к семье. У неё не было обычных родителей и братьев, но Ёширо стал ей как дед, а Арата — как старший брат. Они относились к ней с заботой и теплом. Она хотела сделать что-то для них. Но Миё, поглощённая собственными трудностями, чувствовала себя слишком маленькой и беспомощной.

— Не думаю, что он рассказывал тебе это, ожидая, что ты что-то сделаешь, — спокойно сказал Киёко.

— Но всё равно…

Его широкая ладонь мягко и нежно коснулась её головы, слегка поглаживая.

— Если говорить обо мне, то я буду доволен лишь тем, что ты не окажешься втянута в неприятности и останешься в безопасности. Это моё главное желание.

«Это... нечестно».

Миё тоже хотела, чтобы все были в безопасности. Потому и хотела помочь. Пусть это и было слишком смелым желанием для такой слабой девушки.

— С родом Усуба всё будет в порядке. Я тоже сделаю всё, что в моих силах. — Киёко ненадолго задумался, подбирая слова, затем осторожно продолжил: — …Я понимаю, что тебя гложет нетерпение.

— !

— Я знаю и то, что ты стараешься, чтобы заполнить эту пустоту. Но правда в том, что то, чего ты хочешь, нельзя получить в одночасье.

— Да...

Тягостное чувство нетерпения и раздражения, давно тлеющее в груди, было им раскрыто, и от этого Миё стало стыдно. Она прижала ладонь к груди.

— Миё, всё, чего ты не можешь сделать, сделаю я. Я буду действовать вместо тебя, за тебя. Разве так нельзя?

 — Г-господин… 

 — Всё, что должно быть доверено тебе, я доверю. Всё, чего ты не сможешь достичь, я дополню. Именно так я хочу жить вместе с тобой. Не всё делать в одиночку, а помогая и поддерживая друг друга — как муж и жена, плечом к плечу.

Слова Киёко могли бы прозвучать как простое утешение. Но почему же тогда в его взгляде, устремлённом прямо в неё, светилось это пламя? «Муж и жена… плечом к плечу…» Почему он всегда понимает, чего хочет Миё?

«Где-то в глубине я всё ещё думала, что должна сначала стать достойной его — умелой носительницей особой способности или благородной леди… Только тогда я смогу быть с ним».

Она спешила «догнать» его, боясь отставать, думая, что обязана. Но это означало, что она пыталась всё делать одна. Она сама не верила в ту себя, что каждый день старалась изо всех сил.

— Я… я действительно могу поддерживать вас, господин?.. — спросила Миё, сомневаясь и запинаясь

Киёко мягко улыбнулся.

— Конечно. Ты уже давно стала для меня незаменимой. Поэтому…

Его прекрасное, словно созданное искусным мастером лицо медленно приблизилось.

 «Э…»

У неё не было времени даже подумать «почему?» Их носы почти соприкоснулись, и Миё инстинктивно зажмурилась, когда что-то мягкое и тёплое на мгновение коснулось её губ. Ошеломлённо открыв глаза, она увидела перед собой Киёко — его обычно бледные щёки слегка порозовели, а на губах играла спокойная улыбка.

 — Поэтому… когда наступит весна… Ты станешь моей женой?

— Д-да…

— Спасибо.

Эту улыбку она точно не забудет до конца жизни. Миё смутно думала об этом с совершенно пустой головой.

◇◇◇

Ещё никогда утро не было таким тягостным, как сегодня. Проснувшись, как обычно, до рассвета, Миё до самого восхода солнца металась в постели.

 «Г-губы…! Мои губы…»

Снова и снова в памяти всплывал тот момент, и каждый раз её бросало в жар. Она вообще не помнила, как вернулась в свою комнату после этого.

Только одно было ясно: хорошо, что они с самого начала не жили в одной комнате. Если бы они спали в одной постели… её сердце точно не выдержало бы.

«Н-но… поцелуй — это ведь… нормально для жениха и невесты… верно?»

Наверное, все так делают… или нет?

Поскольку у Миё не было друзей-ровесников, она не могла это узнать. Может, стоит спросить у Хадзуки, когда вернутся? Но нет, уже при одной мысли об этом лицо вспыхивало, а уж объяснить словами ситуацию… совсем невозможно.

«И как же мне сегодня смотреть в глаза господину?!»

Уткнувшись лицом в белоснежную подушку, она невольно издала стон: «У-у-у…» Пока она продолжала бесполезно переживать, её начало заботить даже такое: почему Киёко вообще поцеловал её, несмотря на то, что они помолвлены?

Миё ведь тоже девушка на выданье. Она прекрасно понимает, что поцелуй в губы — это то, что делают мужчина и женщина, испытывающие друг к другу чувства. Особенно между незамужними мужчиной и женщиной.

«Неужели я… была возлюбленной господина?.. Нет, конечно же, нет».

Нет. Они познакомились через сватовство — это был просто брак по расчёту.

Конечно, браки по любви — редкость. Чаще всего супруги женятся по договорённости, а уж потом либо влюбляются, либо расходятся. Чувства могут возникнуть уже во время помолвки или после свадьбы. Тем не менее, если спросить — были ли между Миё и Киёко романтические отношения, в которых они растили любовь, — ответ отрицательный.

Эта мысль немного охладила её пыл.

«Почему господин тогда?..»

Неужели… просто по импульсу? Нет, Киёко не из тех, кто поступает так легкомысленно. Значит, у него был серьёзный повод.

«Ах да, он сказал: «Станешь моей женой?» Наверное, он просто хотел показать, что так принято между супругами».

Даже сама мысль об этом казалась ей странной. Но других объяснений у неё не было. Как же стыдно за свои фантазии! Хорошо хотя бы, что она не встретила Киёко в таком возбуждённом состоянии.

Миё вздохнула, выбралась из-под одеяла, переоделась в угрюмом настроении и вышла из комнаты.

◇◇◇

Умывшись, она направилась в прачечную.

Поскольку она всегда помогала со стиркой, то и на этот раз хотела присоединиться, но служанки, уже считавшие её «молодой госпожой», яростно запротестовали. Однако Миё всё же удалось уговорить их и в конце концов принять участие.

Пока она занималась этим, взошло солнце, и настало время завтрака.

— А, Арата-сан. Доброе утро.

Когда Миё вошла в столовую, там уже был Арата, который, как гость, остался ночевать в этом доме.

— Доброе утро, Миё. …Извини за вчерашнее. Вёл себя немного странно.

Он слегка опустил брови, но в целом выглядел как обычно.

— Нет-нет… Но если я могу чем-то помочь…

— Не беспокойся обо мне, — с улыбкой покачав головой, Арата заставил Миё проглотить недосказанные слова. — Лучше побеспокойся о себе. Как я уже говорил, Усуи Наоши, возможно, испытывал особые чувства к твоей матери. И если ты — её родная дочь, он может попытаться что-то сделать. Конечно, я тоже сделаю всё, что смогу, чтобы защитить тебя, — добавил он уже шутливым тоном.

Кстати, изначально речь шла о том, что Арата станет телохранителем Миё. Но в итоге Киёко настоял, и Арата был приглашён не как охранник, а как наставник, обучающий Миё её способностям. Поскольку уроки с Аратой занимали много времени, он по факту выполнял и роль защитника.

Как говорил Арата, Киёко щедро платил, так что, вероятно, всё шло по его плану.

— Хорошо... Я буду осторожна.

— Вот и правильно.

Хотя он улыбался как обычно, после всего, что произошло вчера, Миё казалось, что за улыбкой Араты скрывается боль. Однако она не решалась сказать об этом вслух.

Заметив её замешательство, Арата усмехнулся.

— Честно говоря, я бы предпочёл, чтобы ты сидела тихо дома, и, уверен, майор Кудо думает так же…

— Не говори за меня.

Низкий голос раздался внезапно за спиной, заставив её сердце бешено забиться.

— А, доброе утро, майор Кудо. Говорить за тебя, говоришь? Но я ведь не ошибся?

— Миё — моя жена. Я её защищу, и никаких проблем не будет.

— Жена? Не слишком ли поспешно? Дата свадьбы уже назначена?

— Следующей весной. И к тому времени все проблемы будут решены.

Между двумя мужчинами словно проскочили искры, а Миё, зажатая между ними, чувствовала, как её сердце бешено колотится, а голова пустеет. Она не могла даже обернуться к Киёко. Заметив её странное поведение, Киёко обошёл её и встал напротив.

— Миё, что случилось?

Что случилось? Да всё и так очевидно! Но Миё не могла возразить. Когда его красивое лицо приблизилось, она мгновенно покраснела с головы до ног.

— Г-господин… д-доброе утро!.. 

— Ага. Доброе утро. Ты вся красная.

— Н-н-не-не-не-не…

Она хотела сказать «неправда», но язык заплетался. Ей было так стыдно, что хотелось провалиться сквозь землю. Не в силах успокоиться, Миё выглядела растерянной, а Арата, усмехаясь, с интересом наблюдал за ней.

— Майор, что вы сделали с Миё вчера после того? Она выглядит совсем необычно.

— Ничего особенного, — ответил Киёко холодно и кратко.

Миё, закрыв пылающие щёки ладонями, просто ждала, пока волнение утихнет.

Пока они разговаривали, в столовую вошли Тадакиё и Фую, и беседа прервалась. Миё внутренне вздохнула с облегчением — если бы Арата продолжил допрос, ей бы не поздоровилось. В принципе, она не понимала, как Киёко может оставаться таким невозмутимым.

«Может быть, он выпил вчера... и теперь не помнит из-за опьянения?»

Нет, нет, это просто невозможно. Киёко обладал невероятной устойчивостью к алкоголю, да и терять память от выпивки он не мог — такое совершенно исключено.

Устраиваясь за столом, она украдкой взглянула на него.

«Как будто вчерашнее было сном...»

Он вёл себя так естественно, что ей начало казаться именно так. Однако...

Почему-то она чувствовала на себе взгляды Фую, но завтрак прошёл спокойно, и когда Миё уже собиралась вернуться в свою комнату...

— Миё.

— Д-да?!

Остановленная, она обернулась — и вздрогнула, увидев Киёко гораздо ближе, чем ожидала.

— Хьек!

В испуге она инстинктивно отшатнулась, но Киёко притянул её обратно своей рукой, и её мысли полностью перепутались. Затем его лицо приблизилось к её уху, и он прошептал:

— Миё. Я не хочу, чтобы ты забыла вчерашнее. Это... были мои истинные чувства. — Дыхание, касающееся уха, заставило её голову кружиться.

— Э... э-э?

Чувства? То самое? Что... что это значит?

Она и так была в полном смятении, а отсутствие какого-либо опыта в любви оставляло её в полном недоумении. Видимо, Киёко это прекрасно понимал.

— Не торопись. Я подожду, пока ты сама всё осознаешь.

Их тела, плотно прижатые друг к другу, мягко разъединились. Спина Киёко, уходящего из столовой, осталась в поле зрения ошеломлённой Миё.

◇◇◇

«Ладно, вещи собраны...»

Скоро они покинут эту виллу. Проверяя, не забыла ли чего, она вспомнила события, произошедшие за время их пребывания здесь.

«В итоге, так ничего и не разрешилось с матушкой...»

Она хотела верить, что ситуация не была откровенно враждебной, но ничего не улучшилось, и её надежда подружиться с Фую рухнула. Мысль о том, что она лишь внесла разлад в отношения Киёко и Фую, вызывала у неё тяжесть на сердце. Может, не стоило лезть не в своё дело?

Подавленно вздохнув, она взглянула на одежду, разложенную на кровати.

«Я специально взяла её с собой, хотела надеть... но теперь это кажется глупым. К тому же, матушка может снова рассердиться».

Она осторожно коснулась светло-сиреневого милого платья, которое купила с Хадзуки перед поездкой. Она достала его из чемодана, чтобы надеть перед отъездом — хотела, чтобы Киёко увидел её в нём. Но теперь ей не хватало смелости.

Пока она раздумывала, в дверь постучали.

— Да?

— Это Наэ. Можно войти?

— Конечно, проходите.

Дверь тихо открылась, и вошла Наэ.

— Молодая госпожа, я пришла помочь вам собраться... хотя, кажется, помощь уже не требуется.

Верно. Миё сама всё уложила, хотя обычно это делала бы прислуга.

— П-простите...

— Не за что извиняться. На самом деле... это был лишь предлог.

— ?

Предлог? Для чего?

Наэ говорила неуверенно, запинаясь. Миё наклонила голову в недоумении, как вдруг в её ушах раздался резкий голос:

— Наэ! Я же запретила тебе говорить об этом!

С возмущённо поднятыми бровями из-за двери появилась Фую, как всегда облачённая в роскошное платье.

— М-матушка?..

— Сколько раз говорить — хватит так меня называть! Все вокруг такие наглые! Никто не слушается моих приказов, просто тошно! — с выражением крайнего недовольства Фую излила своё раздражение.

Может быть, из-за того происшествия вчера, они почти не виделись с Миё вне времени приёмов пищи, и потому недовольство Фую по отношению к ней накопилось? А теперь она пришла, чтобы всё это разом выплеснуть?

Фую подошла ближе, глядя на неё так, словно смотрела на насекомое. Миё невольно напряглась.

— Говорят, вы возвращаетесь в столицу? Ну и прекрасно. Я прямо чувствую облегчение.

Как и ожидалось, из её изящных губ вырвались привычные язвительные слова.

— Да... Прошу прощения за всё.

— Верно. Мне пришлось немало помучиться. Хочу, чтобы вы больше никогда сюда не возвращались.

— Госпожа...

— Наэ. Молчи, предательница. Я прекрасно знаю, что вы все здесь поддерживаете эту девчонку, — Фую резко оборвала попытку Наэ вмешаться.

Действительно, слуги в этом особняке полностью признали Миё молодой госпожой. С точки зрения Фую, не желающей её признавать, это и вправду было предательством. Фую фыркнула и перевела взгляд на платье, разложенное на кровати.

— Это твоё?

С тревогой сжимаясь внутри, Миё кивнула.

— Д-да, моё...

— Хм... Кажется, не дешёвка.

Они с Хадзуки купили это в универмаге. Это была хорошая вещь, одобренная Хадзуки, но уверенность вдруг улетучилась.

— Что это за унылое выражение лица? Невероятно безобразно. Хотя Киёко и мой сын, надо признать, он обладает поистине дурным вкусом.

— Простите… — Миё извинилась, опустив глаза.

Она ничего не смогла сделать, ничего не изменила. Казалось, у неё больше нет права противостоять Фую. Единственное, что оставалось, — не портить её впечатления ещё сильнее. Быть такой же, как в родительском доме — лишь извиняться без конца — было так унизительно, что слёзы подступали к глазам, причиняя больше боли, чем любая брань.

Она опустила голову, стараясь, чтобы Фую не заметила пелену слёз, застилавшую глаза.

— Хм, вот и правильно... Хотя мне хотелось бы сказать это, но если я снова буду «издеваться» над тобой, мой муж рассердится. Хватит хныкать.

— П-простите...

Чем сильнее она пыталась сдержать слёзы, тем больше они наворачивались.

«Нельзя плакать...»

Только извиняться и лить слёзы. Чем это отличается от прошлого?

Как не смогла изменить отношения с Фую, так, возможно, и сама не изменилась по-настоящему, хоть и думала иначе. Прошлое не изменить, как сказала Фую. Значит, и себя, сформированную этим прошлым, изменить тоже невозможно. Это было чувство безнадёжности, словно её затягивало в трясину.

— Твои извинения мне неприятны.

— !..

— Что толку так извиняться? Чем больше извиняешься, тем меньше в них искренности. Никому ненужные извинения лишь раздражают.

— А...

Не извиняйся.

Она помнила эти слова, сказанные когда-то. Что извинения обесцениваются. И вот, она снова повторяет ту же ошибку. 

Она глупа и безнадёжна.

 — Я не сочувствую твоему прошлому. И не прощу эти докучливые извинения, и не стану признавать такую невоспитанную особу, годящуюся разве что в служанки.

Тон Фую был чётким и твёрдым. Это исходило из чего-то внутри неё — из её несгибаемой воли. У неё была та сила, которой у Миё не было. Хотелось бы ей сблизиться с Фую… Но то, что этого не случилось, — вина только Миё, её беспомощности.

 — Но… — Пока Миё, в расстройстве, изо всех сил старалась сдержать слёзы, Фую неожиданно продолжила: — Ты, кажется, исправно выполняла обязанности невесты Киёко.

— Э… 

Миё в удивлении подняла лицо, а Фую в этот момент раскрыла веер, прикрыла им рот и отвернулась в сторону.

— Не пойми неправильно. Ты безобразна, невежлива, жалка, уныла, необразованна, ничтожна, в тебе нет ни капли благородства, гордости или даже самоуважения — ты едва дотягиваешь до минимального уровня как человек.

От такого потока оскорблений у неё не осталось сил реагировать.

— Но... ты не пыталась ни оправдываться передо мной, ни хвастаться своей необычностью. — Её шёпот был так тих, что едва долетел до Миё. Внезапно опомнившись, Фую вскрикнула звонким голосом: — Но хотя бы твоё стремление действовать ради Киёко — только это я, быть может, с огромным трудом, но готова признать достойным!

Миё непроизвольно округлила глаза и выдохнула растерянное «Хаа?..» Её мозг в тот момент просто не успел обработать эту сложную для понимания информацию, и она застыла с глуповатым выражением лица. Фую, раздражённая такой замедленной реакцией, покраснела до кончиков ушей.

— Ладно, хватит! Давай сюда руки!

— Д-да...

Не понимая, в чём дело, Миё протянула обе руки, и на её ладони мягко опустилось что-то очень лёгкое. Это оказалась изящная белая лента с кружевами. От этого она окончательно перестала что-либо соображать.

— Это то, чем я пользовалась в девичестве. Иными словами, вещь, которая мне больше никогда не пригодится, устаревший хлам, дешёвка. Вот тебе оно и впору!

— Э-э, вы это… мне отдаёте?..

— Да с чего бы! Это же мусор, мусор. Тебе ведь нравится заниматься работой прислуги? Ну так и выброси!

— Но…

Лента вовсе не выглядела сильно старой, напротив — казалось, что её берегли. Да и само кружево было сплетено очень тонко и искусно — никак не дешёвка. Для самой Фую, державшей её до сих пор, эта лента явно не была «мусором».

Пока Миё растерянно колебалась, Фую смерила её презрительным взглядом и снова звонко выкрикнула:

— Запомни! Это мусор! Мусор, ясно? Если уж ты так отчаянно жаждешь этот мусор, можешь и унести тайком. Но изначально — это вещь, предназначенная для выброса! — выпалив это одним духом, Фую стремительно вышла из комнаты, оставив за собой шлейф негодования.

Слёзы, готовые вот-вот хлынуть из глаз, и чувство безысходности, сковывавшее сердце, — всё куда-то испарилось. Ошеломлённая Миё просто стояла и смотрела ей вслед. У неё было такое ощущение, словно она только что пережила ураган.

— И что же теперь с этим делать?..

Фую назвала ленту мусором, но Миё видела её совсем иначе и выбросить никак не могла. На её растерянный вопрос ответила Наэ, оставшаяся в комнате:

— Прошу прощения, молодая госпожа. Полагаю, вам стоит просто принять эту ленту.

— П-правда?

— Да. Конечно, это лишь мои догадки, но думаю, госпожа хотела сделать вам подарок.

Наэ, старшая среди слуг, за эти дни явно лучше других понимала Фую. И хотя сама хозяйка никогда прямо этого не показывала, было видно, что она доверяет Наэ. Если уж она так говорит, значит, скорее всего, это правда.

— Но... неужели правда?.. — Миё совершенно не могла понять, где в поведении Фую был намёк на «подарок».

— Кажется, госпожа что-то переосмыслила в отношении вас. Эта лента — своего рода знак того, что она вас признала... Если вы её не примете, это, напротив, может её расстроить.

— Матушка... признала меня?..

После стольких унижений в это было трудно поверить. Неуверенно Миё положила ленту на туалетный столик.

— Молодая госпожа. Если позволите, после того как вы переоденетесь, я могу сделать вам причёску с этой лентой.

— А... э-э...

Предложение Наэ было заманчивым. Белая лента наверняка хорошо сочеталась бы с сиреневым платьем. Но правильно ли это? Ведь сама Фую столько раз подчёркивала, что это «мусор».

Заметив её колебания, Наэ мягко улыбнулась:

— Госпожа, конечно, бывает вспыльчива и строга к тому, что ей не по нраву... но в душе она не так уж плоха. Просто ей сложно выражать свои чувства прямо.

— Прямо...

— Вчера, увидев, как вы помогаете жителям деревни, госпожа, должно быть, прониклась к вам уважением. Хотя вслух она этого, конечно, не сказала.

Миё вспомнила слова Фую: «Но хотя бы твоё стремление действовать ради Киёко — только это я, быть может, с огромным трудом, но готова признать достойным!» Фраза была запутанной, но если вдуматься — звучало это как «То, как ты действуешь ради Киёки, заслуживает признания... пожалуй».

Сложные для понимания слова. Прямолинейный характер. Что-то в этом напоминало ей одного человека...

«Господин и матушка… в чём-то похожи».

Не сдержавшись, Миё тихонько рассмеялась. Вспомнилось, как она только что пришла в дом Киёко. Он тоже вёл себя холодно. Да и слухи о нём ходили соответствующие. Но на самом деле он просто не умел выражать свои чувства — а в душе был добрым. Когда она это поняла, даже его резкость стала вызывать у неё улыбку.

Возможно, здесь было то же самое. От этой мысли на душе стало чуточку легче.

— Молодая госпожа. Все слуги будут рады служить вам и впредь. Поэтому, пожалуйста, приезжайте снова — не ограничивайтесь лишь этим разом.

Пусть это была ещё маленькая, едва проклюнувшаяся надежда — но Миё почувствовала её.

— Да. Обязательно.

Они улыбнулись друг другу, после чего Миё приступила к сборам.

◇◇◇

В холле у входа уже собрались все, кроме Миё.

«Всё-таки я волнуюсь...»

Первый раз в европейском платье. Наэ похвалила её, сказав: «Оно вам очень идёт», но сейчас сердце бешено колотилось, не желая успокаиваться. По сравнению с кимоно, платье было короче, и ветерок слишком свободно обдувал ноги, отчего на душе было тревожно и невыносимо стыдно.

Не решаясь выйти из-за укрытия, Миё топталась на месте, как вдруг позади раздался голос:

— Ты что тут делаешь?

Элегантная фигура, без сомнения, принадлежала Фую. Похоже, она только что подошла.

— ...Я немного нервничаю.

— О, похоже, к твоим бесчисленным недостаткам добавится ещё и трусость.

— ...

— Ты и правда надела эту ленту.

— А, да.

Наэ сделала ей красивую причёску. Аккуратно расчесав волосы, она собрала верхнюю половину, оставив нижнюю распущенной — так называемая «причёска юной барышни». И конечно, с той самой белой кружевной лентой.

— Ну, выглядишь немного лучше. Хотя раз лента когда-то была моей, это неудивительно.

— Благодарю вас.

Когда Миё искренне поблагодарила её, Фую отвернулась со словами: «Само собой!» А затем неожиданно толкнула её в спину рукой, в которой не было веера.

— Ах...

Неожиданно оказавшись в холле, Миё почувствовала, как на неё устремились все взгляды, и в голове помутнело.

— Ах, Миё-сан, вам очень идёт европейская одежда.

Первым отозвался Тадакиё с немного легкомысленным тоном.

«Господин… и Арата-сан тоже на меня смотрят…»

Переведя взгляд, она увидела, что оба смотрят на неё. Ноги сами понесли её в их сторону. Первым заговорил Арата:

— Миё. Этот наряд… он тебе очень идёт. Ты красивая и очаровательная. Хочется смотреть на тебя бесконечно.

— Б-благодарю вас… 

Щёки горели. Неосознанно она переплетала и расплетала пальцы, нервно теребя их. Когда её блуждающий взгляд встретился с взглядом Киёко, он мягко улыбнулся.

— Эм, господин… Как вам?.. 

— Аа. Очень идёт. Ты милая.

От радости и лёгкого удивления её лицо ещё больше запылало, и она прикрыла рот рукой, не в силах сдержать улыбку.

«М-милая…»

Чтобы Киёко сказал такое — она и представить не могла. Конечно, она надеялась, что он похвалит её, но услышать именно такие слова… Она была безмерно счастлива. Наверное, именно это и значит — чувствовать себя так, словно возносишься к небесам.

— Ох, неужто мой чопорный сын, эталон строгости, сказал «милая»... Фую-чан, похоже, придётся признать поражение.

— Я ничего не знаю. Не помню, чтобы растила сына, который бы так развязно ухмылялся и раздавал женщинам комплименты. Позор для имперского мужчины.

Этот шёпот не долетел до ушей тех, о ком шла речь.

---

Затем последовали формальные прощания, и напоследок Тадакиё обратился к каждому.

— Киёко, обязательно позови нас на свадьбу. Мы с Фую-чан придём вместе.

— Как-нибудь.

— И ты, паренёк из клана Усуба. В этот раз у тебя не было возможности отдохнуть, верно? Приезжай в следующий раз как турист.

— Верно. Может, приеду ради горячих источников.

— Миё-сан. Позаботьтесь о Киёко.

— Да.

Когда Миё и остальные сели в автомобиль, Тадакиё пожелал им беречь себя, на что Киёко пробормотал: «Это скорее тебе нужно». И вот, под размашистые взмахи рук Тадакиё, Миё, Киёко и Арата отправились в обратный путь в столицу.