Утром, как обычно, проводив Киёко, Миё остановила Юрие, которая собиралась в сад, чтобы заняться стиркой.
— Что случилось, Миё-сама? — спросила Юрие.
— Эм… Юрие-сан, можно мне с вами немного посоветоваться?
— Вот как! — удивилась Юрие, улыбаясь.
— Я очень рада слышать, что Миё-сама хочет посоветоваться со мной!
Они вернулись в гостиную, сели друг напротив друга, выпрямились, и Миё начала разговор:
— На самом деле, я хотела бы что-то подарить господину.
— Вот как!
Действительно, Миё была сейчас в довольно серьёзных раздумьях. Она думала об этом с тех пор как Киёко подарил ей этот дорогой гребень. И дело было не только в гребне. После этого она также получила масло камелии для ухода за ним, а благодарности за то, что она жила в этом доме, до сих пор не выразила.
Конечно, выражать благодарность словами — это важно, но Миё хотела бы выразить свои чувства через какой-то жест.
Однако она совершенно не знала, что могла бы подарить. Во-первых, Миё не могла приготовить ничего особенного. Не будет ли проблемой если подарить что-то, что не является ни дорогим, ни ценным? Не находя ответа в одиночку, она решила обратиться за советом к Юрие.
— Как вы думаете, что я могла бы подарить господину, чтобы его обрадовать?
В любом случае бюджет небольшой. У Миё есть немного денег, которые дал ей отец, когда она покинула дом Саймори. Их не так много, поэтому она приберегла их на экстренный случай.
Сдерживая вздох, Миё опустила брови.
— Мой бюджет очень мал, и мне не хватает денег, чтобы купить что-нибудь, что я могла бы подарить господину…
— Ну, — задумалась Юрие. — Думаю, что-то, что он мог бы использовать каждый день, будет самым подходящим.
— Да, вы правы.
— Тогда, я думаю, будет лучше, если Миё-сама сделает это вручную.
— Сделать своими руками…
Миё подумала о том же самом. Если нельзя купить, остаётся только сделать самой.
Но Миё всё же переживала: ведь Киёко с детства окружён только качественными вещами, у него глаз на такие вещи намётан. Не покажется ли ему то, что она сделает, слишком убогим?
Она понимала, что если он так подумает, то ничего с этим не поделать. Но всё же хотелось, чтобы он обрадовался. Ведь с тех пор, как Миё приехала сюда, она была полна радости.
Когда Миё рассказала о своих чувствах, улыбка Юрие стала ещё теплее.
— Вы такая добрая, Миё-сама. Не волнуйтесь, молодой господин точно не подумает о вас ничего плохого. Если это будет сделано вашими руками, он обязательно обрадуется.
— Вы так думаете?
— Да, абсолютно уверена.
Миё почувствовала странное спокойствие после столь уверенного ответа. Раз Юрие, которая практически вырастила Киёко, так говорит, то это точно правда.
— Что я могла бы сделать сама…
— Ах, в таком случае!..
Юрие поспешно удалилась и вскоре вернулась с книгой в руках.
— Как насчёт того, чтобы выбрать что-то из этого?
Миё взяла книгу, которая, судя по всему, была предназначена для молодых девушек и содержала инструкции по созданию простых вещей для повседневного использования.
«Действительно, это то, что я, возможно, смогу сделать сама».
Пробежавшись глазами по страницам, она увидела, что большинство вещей можно было сделать из остатков ткани от кимоно, и всё это не требовало много времени. Лучше не пытаться сделать что-то слишком сложное и рискнуть испортить. Ей нужно закончить подарок и передать его до того, как всё раскроется.
— Если найдёте что-то подходящее, обязательно скажите Юрие. Я помогу.
— Да, спасибо.
Миё отложила книгу туда, где она не будет мешать. После того как они с Юрие завершили все утренние дела, Миё уединилась в своей комнате, чтобы снова внимательно изучить идеи для подарка.
— Как красиво… — пробормотала она, листая страницы книги с прекрасными иллюстрациями.
Инструкции по созданию ярких аксессуаров были настолько понятными, что от одного их вида сердце начинало радостно биться.
— Мешочек кажется простым. А может, сделать платок?
В книге оказалось больше разновидностей, чем она ожидала, и когда она просматривала её, рука Миё остановилась на одной странице.
— Это…
Перед ней было изображение плетёного шнура.
Он соткан из пучков разноцветных нитей, и одной красоты этого рисунка достаточно, чтобы пленить глаз и сердце. Миё была уверена, что каждый из многочисленных изящных дизайнов идеально подойдёт Киёко. На это должно хватить бюджета, и, кроме того, шнур можно использовать по-разному.
«Думаю, это именно то, что нужно».
Хотя она и сомневалась, сможет ли сделать так же красиво, как на иллюстрации, других вариантов в её голове больше не оставалось. Юрие, услышав о её выборе, взглянула на страницу и горячо поддержала идею. Так как для работы потребовались материалы, Миё обратилась к Киёко, когда он вернулся домой, с просьбой разрешить ей сходить за покупками.
— Господин, можно ли мне в ближайшее время ненадолго выйти?
… — Что случилось? Чего-то не хватает?
Киёко, казалось, немного обеспокоился. Он, вероятно, вспомнил тот день, когда неуклюжесть Миё стала очевидной.
— Да. Есть вещь, которую я хочу выбрать и купить сама… Это… не запрещено?
— Нет, не запрещено. Ты собираешься пойти одна?
— Я думаю пойти днём с Юрие-сан.
Миё и сама не решилась бы выходить одна, поэтому заранее попросила Юрие сопровождать её, на что та с готовностью согласилась.
— Это не опасно?
— Думаю, всё будет в порядке. — она кивнула, стараясь убедить Киёко.
— Почему бы мне не пойти с тобой?
Киёко по-прежнему смотрел на Миё с нахмуренными бровями. Забота с его стороны была приятна, но если он узнает о её планах, это будет немного неловко. К тому же, он был слишком занят, чтобы отвлекать его ради такой мелочи.
— Эм… всё в порядке, правда.
— Понятно.
Киёко выдохнул, и Миё показалось, что он выглядел немного разочарованным.
«Может, мне просто показалось».
— Будь осторожна. Не следуй за незнакомцами.
— Я понимаю. Вы преувеличиваете, господин.
Миё, конечно, понимала такие элементарные вещи. Она не ребёнок. Миё лишь собиралась пойти и купить дешёвую пряжу. Это не займёт много времени, и с Юрие будет не так опасно.
Она с нетерпением ждала дня, когда они отправятся за покупками. Ей не терпелось впервые выбрать пряжу, а потом заняться плетением шнура. Она уже решила, что сделает подарок в виде шнура для волос.
Такой подарок идеально подойдёт для Киёко с его длинными волосами.
◇◇◇
В утро того дня, когда они с Юрие собирались выйти, Киёко с серьёзным выражением лица протянул ей небольшой мешочек размером с ладонь.
— Это?..
— Оберег. Возьми его с собой сегодня.
— Ах, спасибо большое.
Миё заметила, что это был самый обычный оберег, который можно купить в храме.
Для короткой прогулки в два-три часа это, наверное, слишком. Но она всё равно аккуратно убрала его за пояс, решив относиться к нему бережно.
— И ни в коем случае не забывай про него. Всегда держи при себе.
— Да, конечно.
— Ты точно поняла?
— Ко-конечно.
Миё так радовалась его заботе, что непроизвольно улыбнулась. Поняв это, она быстро прикрыла рот рукой.
— Конечно, да… — пробормотал он, нахмурив брови и отвернувшись.
После этого он взял свою сумку у Миё и, ничего больше не сказав, отправился на службу.
◇◇◇
В последнее время атмосфера в доме была крайне напряжённой. Для Тацуиши Кодзи жизнь в эти дни стала самой мрачной за всю его жизнь.
Одной из главных причин было плохое настроение его отца, главы семьи Тацуиши.
Проходя мимо кабинета, почти всегда можно было услышать крики и звуки разбивающихся вещей. Говорят, что он раздражён, потому что всё идёт не так, как он ожидал, но Кодзи думал, что если уж злиться, то имеет больше причин для этого именно он.
Отец нервничал и не находил себе места, его старший брат, который должен был стать наследником, относился ко всему с безразличием и насмешкой, мать полностью замкнулась в себе и перестала быть опорой. Даже слуги, пытаясь не раздражать главу семьи, лишь усугубляли атмосферу в доме. Здесь невозможно отдохнуть или почувствовать себя спокойно.
Кодзи часто говорили, что он человек спокойный. И хотя он действительно редко выражал свой гнев, это не означало, что он его не испытывал.
— Эй, Кодзи-сан, пойдём за покупками? — раздался голос, вырывая его из мыслей.
Ах, вот и она. Его невеста.
Она приближалась к Кодзи с ласковым голосом, напоминающим мурлыканье кошки. Он злился на отца, но мысль о том, что он должен провести десятки лет с этой женщиной, вызывала отвращение.
Кодзи любил Миё с самого детства.
Она была тихой, доброй, но в то же время сильной, способной вынести жестокое обращение своей семьи. Её внутренняя красота притягивала его. Каждый раз, когда он встречал Миё и видел её слабую, вот-вот готовую заплакать, он чувствовал, что должен защитить её.
Миё была старшей дочерью, а он — вторым сыном. Их семьи общались, и возможность быть вместе в будущем не казалась такой уж недостижимой. Но в итоге всё сложилось иначе.
Кодзи получил в жёны Каю, которая издевалась над Миё. А сама Миё была изгнана из дома и отправлена туда, куда он уже не мог дотянуться. К тому же отец изначально планировал выдать её за его старшего брата. Для всех она была всего лишь инструментом, вещью. Из-за этого Кодзи ненавидел не только свою семью — Тацуиши, но и семью Саймори, которая так жестоко обращалась с Миё.
— Покупки? Хорошо, пойдём, — ответил он, улыбаясь Кае. Горечь и ненависть кипели внутри него, но он не показывал этого и внешне оставался тем самым «доброжелательным Кодзи из семьи Тацуиши».
Причина этого была проста. Если бы Кодзи отказался от помолвки с Каей ради Миё, то гнев излишне эгоистичной Каи и её матери Каноко будет направлен на Миё. Если что-то случится с Миё из-за этого, он не смог бы этого вынести.
Поэтому он следил за семьёй Саймори пристальнее, чем кто-либо другой. Чтобы те, кто был близок Кодзи, не пострадали.
«Только я могу защитить Миё».
Кодзи ещё раз подтвердил свою решимость и подавил свои истинные чувства, продолжая держаться рядом с Каей.
◇◇◇
По узкой улице с оживлённым движением, стараясь не потеряться, шагала Миё.
Она с Юрие, как и планировала, отправилась в город. Место, где они находились, было немного в стороне от главной улицы с современными зданиями. Здесь располагались старые лавки, где торговали различными товарами.
До этого района можно было дойти пешком от дома всего за полчаса, а если идти медленно, подстраиваясь под Юрие, — примерно за сорок минут. Юрие знала дорогу к магазину с материалами для рукоделия и привела туда Миё.
Хотя Миё и занималась шитьём, после того как её стали считать прислугой, она использовала только обрезки ткани и ниток. Она впервые посетила подобный магазин.
— Ух ты… Это невероятно, — произнесла она.
В магазине, уставленном нитками и тканями разных цветов и рисунков, а также иглами, ножницами и другими инструментами, царила тихая, спокойная атмосфера, но яркие, сверкающие цвета притягивали взгляд и заставляли сердце учащённо биться.
Магазин напоминал скорее лавку с мелочами. Здесь можно было встретить пожилых женщин и девушек-учениц, оживлённо обсуждающих товары.
— Итак, Миё-сама, что вы выберете? — спросила Юрие.
— Эм, дайте подумать.
«Какой цвет нравиться Киёко? Хотя, возможно, стоит выбрать что-то, что ему подойдёт. Господин, наверное, не любит слишком яркие цвета. Для светлых волос подойдёт шнур тёмного цвета. Лучше избегать жёлтого или ярко-красного».
Тёмно-синий или индиго ему бы подошли, но они слишком хорошо смотрятся на ней и слишком распространены. Киёко обычно использует чёрный шнур для волос, поэтому цвет будет слишком похож.
— Как же быть, я никак не могу выбрать… — пробормотала Миё. Юрие, с улыбкой наблюдая за ней, не вмешивалась, давая время подумать.
Но время, проведённое в заботах, не кажется тягостным. Оно особенное и счастливое.
До сих пор ей и в голову не приходило делать что-то для кого-то, по своей воле. Раньше она просто бесстрастно выполняла приказы и терпела несправедливость. Такой была жизнь Миё. Теперь же, представляя радостное лицо другого человека, Миё открыла для себя, насколько это может быть увлекательно. Даже если это счастье не продлится долго, Миё была благодарна Киёко за то, что он дал ей возможность испытать такие моменты.
Пока она выбирала нитки, её лицо озаряла естественная улыбка. Когда Миё наконец сделала выбор, прошло уже довольно много времени. Если бы они сейчас пошли прямиком домой, то добрались туда к полудню.
Оплатив покупку и убедившись, что денег хватило, они с Юрие вышли из магазина.
— Замечательно, что мы нашли подходящий цвет, правда?
— Да, я уже с нетерпением жду, когда начну плести.
Миё нашла подходящий цвет. Она не могла дождаться момента когда сделает шнур для волос и подарить его Киёко.
Хотя это дешёвая нитка, а она всего лишь новичок. Возможно, подарок и не произведёт большого впечатления.
Тем не менее, сердце Миё заколотилось от предвкушения, гадая, какое выражение лица будет у него, когда он получит подарок. Она почувствовала лёгкость в ногах, и появилось ощущение мечтательности и воздушности, а температура тела, казалось, немного повысилась.
— Ах, кстати! — внезапно воскликнула Юрие.
— Юрие-сан?
Они шли бок о бок, но Юрие остановилась.
— Миё-сама, я вспомнила, что нам нужно купить соль. Подождите здесь немного.
— О, конечно.
Миё тоже вспомнила, что соль на кухне вот-вот должна была закончиться. А из-за какой-то ошибки доставка задерживалась, так что сейчас запасы совсем небольшие. К счастью, соль можно было купить неподалёку, и хорошо, что Юрие об этом вспомнила.
— Я долго не задержусь.
— Может, мне сходить вместо вас?
— Нет-нет, Миё-сама, вы оставайтесь здесь, — улыбнувшись, ответила Юрие.
“Это моя работа, я не уступлю”, — читалось в её взгляде. После этого Юрие быстро направилась к магазину.
Миё немного поколебалась, стоит ли ей пойти вместе с ней? Но, пока она размышляла, Юрие уже скрылась из виду. Тогда она встала рядом с фонарным столбом, чтобы не мешать проходящим людям. Мимо проходило много людей, и Миё чувствовала, как её недавняя радость начинает угасать.
«Как-то не по себе…»
Наблюдая за проходящими мимо людьми, Миё почувствовала, будто стоит там совсем одна, брошенная, и ей стало не по себе в каком-то другом смысле. Миё взглянула в сторону магазина, куда направилась Юрие, но ничего не смогла разглядеть. Сдавшись, она опустила взгляд на свои ноги.
И в этот момент…
— Ах, неужели это старшая сестра?
— !..
По спине пробежал холодок.
«Не может быть…»
Этот сладкий голос Миё ни с чем не могла спутать. Живя в поместье Саймори, каждый раз, когда она слышала его, её тело цепенело. Почему она раньше не догадалась, что может встретить её, если выйдет в город?
Гул города в одно мгновение словно отдалился, и кровь отхлынула от лица.
— К-Кая…
Она обернулась и увидела Каю, стоящую неподалёку с сияющей улыбкой на лице. Рядом с ней находился Кодзи.
Прошло уже много времени с тех пор, как Миё видела свою сводную сестру в последний раз, но она всё так же была очень красива. Она выглядела великолепно в однослойном кимоно с узором из лилий на абрикосовом фоне, напоминающем о начале лета, её изысканные манеры притягивали взгляды окружающих. Её чистая, как у незапятнанного ангела, улыбка завораживала проходящих мужчин.
Но Миё знала лучше всех, что слова этой «невинной принцессы» полны яда.
— Ха-ха, не ожидала встретить тебя здесь. Это так неожиданно. Я даже не думала, что ты всё ещё жива. — Улыбаясь, Кая добавила с лёгкой издёвкой: — Я была уверена, что ты где-то умерла под забором.
Её губы всё ещё излучали мягкость, но в глазах сверкало насмешливое выражение. Если бы голос Каи не был услышан, то наверняка всё выглядело бы так, словно красивая молодая женщина заботится о бедной женщине с бледным цветом лица.
Но Кая безупречна внешне, её сладкий голос обманывает всех.
— Ах, но раз ты всё так же ходишь в таких жалких тряпках, значит, Кудо тебя бросил, не так ли? Бедная моя сестра.
— Э-этого… этого не было…
Во рту пересохло, а в голове стало пусто. Миё не могла найти слов.
— Кая, прекрати… — Кодзи, стоявший рядом с Каей, попытался вмешаться, сделав шаг вперёд.
— Кодзи-сан, не вмешивайся, — сказала Кая решительным тоном, не оборачиваясь к нему и всё ещё улыбаясь. Она наслаждалась этим, думая, что ещё можно сказать, чтобы унизить Миё.
Здесь много людей. Она вряд ли решится сделать что-то серьёзное. Но даже так Миё была парализована страхом, который в неё вбивали годами. Лучший способ — просто перетерпеть это.
— Ну, ничего не поделаешь. Такая никчёмная старшая сестра не может быть парой Кудо-сама. Даже если он выгнал тебя, это вполне естественно. Считаешь, что тебе повезло остаться в живых?
— ...
— Или ты уже испытала такое, что думаешь, что лучше было бы умереть? Даже представить не могу, что это могло быть.
Хихикая, Кая мило улыбалась. По-видимому, она была в хорошем настроении, поскольку впервые за долгое время смогла взглянуть на свою сводную сестру свысока. Она демонстративно прижалась к Кодзи, смеясь над Миё, которая могла только опустить голову и дрожать.
— Хватит, Кая, пошли, — сказал Кодзи.
— Я же просила тебя не вмешиваться, Кодзи-сан. Старшая сестра, если тебе не хватает денег, скажи мне, хорошо? Может, я подумаю, если ты встанешь на колени и будешь умолять меня.
— Я… я… — пробормотала Миё.
«Хочу что-то ей ответить».
В доме Саймори Миё никогда не разрешали возражать Кае. Но теперь ведь можно, правда? Миё выгнали, и она никогда туда не вернётся. Почему бы ей не выплеснуть всё накопившееся за годы страдания и унижений? Может, сейчас самое время?
Но, как ни старалась, она не могла найти слов, чтобы противостоять Кае.
— Ах, опять молчишь? Ты не меняешься, где бы ты ни была, сестра.
— Про-простите…
Больше всех была разочарована сама Миё, ведь она не изменилась.
После того, как Киёко велел ей не извиняться, Миё думала, что начала меняться. Но стоило ей увидеть сестру, и она снова дрожит и склоняет голову. Страх взял верх, и она ничего не могла с этим поделать. Руки сжаты в кулаки, побелевшие пальцы, а в глазах уже слёзы.
После доброты Киёко и Юрие стена, которую Миё так долго строила, стала хрупкой. Она вот-вот рухнет, и слёзы хлынут потоком.
«Но я не могу позволить себе заплакать здесь».
Она не должна показывать слабость Кае. Это только обрадует её.
— Миё-сама, — послышался голос за спиной, и она вздрогнула.
Миё обернулась и увидела вернувшуюся с покупками Юрие.
— Простите за ожидание. А кто эти люди?
— Э-это...
— Здравствуйте. Вы, вероятно, коллега моей сестры? Меня зовут Кая Саймори, младшая сестра Миё Саймори. Спасибо, что заботитесь о моей старшей сестре.
Кая, с мягкой улыбкой, повернулась к Юрие. Она снова притворяется милой и доброй, так, что все окружающие верят в её искренность. А что, если Юрие теперь отвернётся от Миё и станет на её сторону? Может, даже Киёко однажды…
«Нет. Это единственное, что я ...... точно не могу допустить. Что я могу сделать, чтобы удержать их?»
Миё отчаянно пыталась что-то придумать, но ничего не приходило в голову. У неё нет ни одной черты, в которой она превосходила бы Каю. Нечего использовать, чтобы кого-то удержать. Но в тот момент, когда Миё чувствовала, будто погружается в бездну, ей спасла рука, лёгшая на сгорбившуюся спину.
— Рада познакомиться, меня зовут Юрие. Такая, как я, никак не могу быть коллегой Миё-сама. Ведь она — драгоценная будущая жена моего господина, — произнесла Юрие с лёгким поклоном.
От тепла руки Юрие на спине ей стало немного легче дышать.
— Жена? — Кая удивлённо раскрыла глаза.
— Да. Миё-сама — будущая жена моего господина, Кудо Киёко.
— Ч-что!..
Голос Юрие звучал особенно твёрдо и уверенно, в нём слышалась даже гордость. И этого хватило, чтобы Кая слегка растерялась.
— Ах, правда? Кудо-сама доволен такой женой, как моя сестра? Какой он милосердный. А может, ему просто всё равно? Всё-таки слухам верить нельзя, — произнесла Кая, прикрывая рот рукавом, словно это была невинная шутка.
Конечно, она не покажет свою истинную натуру так легко. Но даже Кая не осмелилась открыто оскорблять Миё в присутствии Юрие.
— Ну что ж, сестра, раз мы попрощались, я пойду, — сказала Кая, потянув за руку Кодзи.
Она только мягко улыбалась, но её спокойный голос был наполнен скрытым презрением. Когда Кая ушла, Миё наконец смогла выдохнуть. Напряжение спало, и всё тело словно потеряло силы.
— Миё-сама, давайте вернёмся домой, — предложила Юрие мягким голосом.
—... Да.
Миё не могла смотреть на Юрие, пока та мягко подбадривала её. Юрие, должно быть, видела, как жалко она выглядела, когда сестра говорила ей всё, что хотела, и вместо ответа просто опустила глаза. Теперь она наверняка думает, что Миё недостойна быть невестой Киёко.
Все слова Каи — это то, что Миё и так давно знала. Хотя ей обидно, что она не смогла ей возразить, Миё не собиралась зацикливаться на этом. Но мысль о том, что Юрие может разочароваться в ней, пугала.
Хотя она должна прекрасно понимать, что не подходит на роль жены Киёко. Но она боялась услышать это от Юрие или самого Киёко. Волнение и беззаботность, которые она чувствовала, когда беспокоилась о том, какой подарок сделать Киёко, теперь канули в пучину ада.
«Я ненавижу себя. Я ненавижу такую себя».
Миё молча шла домой. Юрие, видимо, что-то почувствовав, тоже не заговорила с ней, и они вдвоём шли молча. Они шагали в тишине, проходя оживлённую улицу, выходя из города и двигаясь по сельской дороге. В отличие от тяжёлого сердца Миё, дорога была жаркой и солнечной, а вокруг — одни поля.
Когда они, наконец, добрались до дома, Юрие заговорила:
— Миё-сама, давайте сразу пообедаем.
—... Нет, я не хочу.
—Миё-сама?
— Спасибо, что сегодня составили мне компанию. Вы тоже отдохните, Юрие-сан.
Миё не могла даже взглянуть в её глаза. Её было страшно увидеть, какой свет отражается в её взгляде.
Миё оставила Юрие у входа и направилась к себе в комнату. Закрыв за собой раздвижные двери, она бессильно опустилась на татами и невидяще уставилась на его узор.
«…Я такая бесполезная. Почему? Почему я не могу сделать ничего? Почему во мне так много недостатков по сравнению с другими, даже с моей сводной сестрой? Я такая жалкая, что даже не знаю, какое лицо мне теперь делать».
◇◇◇
Примерно в то же время, когда Миё вернулась домой, Киёко отправился в дом её семьи — Саймори.
Услышав, что Миё собирается куда-то уехать, он забеспокоился, но оставил это на время Юрие и взял отгул на службе, чтобы самому пообщаться с семьёй Саймори. Дом семьи Саймори располагался в Императорской столице, в районе, где возвышались роскошные особняки богатых семей. Их резиденция была одной из самых больших.
Если дом семьи Киёко, семьи Кудо, построенный предыдущим поколением, представляет собой западный особняк, то дом Саймори — чисто японский. Вероятно, он уже стоял здесь, когда император перенёс резиденцию из старой столицы в новую. Здание старое, но имеет изысканный вид.
В отличие от внешнего вида, люди, живущие внутри, прогнили насквозь.
У ворот его уже ждал слуга, который проводил его внутрь, демонстрируя подчёркнуто уважительное поведение.
— Мы вас ждали, Кудо-доно, — приветствовал его глава семьи, Саймори Шиничи, у входа.
В его манерах не было слишком явного заискивания, но это всё равно было очевидно.
«Вот как тепло меня встречают».
Интересно, понимают ли они, что Киёко — жених той дочери, которую они столько лет унижали? Если сейчас они думают о том, чтобы наладить хорошие отношения с Киёко, то ничего более безумного придумать нельзя.
Его мнение о них упало до нуля давным-давно.
С их точки зрения, к существованию Миё все, включая Киёко, могли относиться пренебрежительно. Или же они удовлетворились тем, что избавились от неё, и забыли о ней. Как бы то ни было, они вызывают у Киёко только отвращение.
— Спасибо за тёплый приём, несмотря на внезапность моего визита, — сказал Киёко, сдерживая бурлящие внутри негативные чувства. Как и ожидалось, ему не удаётся сделать это приветливо.
— Для нас большая честь, что вы лично пришли, Кудо-доно. Прошу, проходите, — сказал Шиничи, приглашая его в дом.
Когда они шли по коридору, Киёко заметил жену Шиничи, Каноко. Она шла позади мужа, держа себя как образцовая жена. Но если вспомнить, что она жестоко обращалась с Миё, под этой маской благочестия, то отвращение только усиливалось.
Когда их провели в гостиную, Киёко сел напротив Шиничи. Снаружи, в ухоженном саду, виднелись невысокие сосны, придававшие зелени спокойное очарование.
Первым заговорил Шиничи:
— Итак, Кудо-доно, с какой целью вы пришли сегодня?
— Это о вашей дочери, Миё, — спокойно произнёс Киёко, глядя Саймори Шиничи прямо в глаза.
Шиничи слегка поднял плечи и нахмурился.
— Что с ней?
«Что с ней? Серьёзно?»
Разве он действительно не понимает, что говорит? Неужели даже не догадывается, что может быть обвинён?
— Я официально обручён с ней и намерен вскоре вступить в брак.
— Вот как.
Шиничи кивнул, сохраняя спокойствие, но после небольшой паузы. Однако его жена, Каноко, выглядела ошеломлённой. Её глаза широко раскрылись, и она, казалось, на мгновение задержала дыхание.
— Поэтому я считаю, что стоит чётко определить, какими будут наши отношения с вашей семьёй, — продолжил Киёко.
— Отношения, говорите?
— Обычно браки между людьми нашего положения заключаются на основе взаимной выгоды. Но я испытываю серьёзное отвращение к мысли о том, чтобы эта сделка как-то обогатила вашу семью.
Это был окольный способ говорить, но по-другому никак.
— Что вы имеете в виду?
— Вы действительно не понимаете? — Взгляд Киёко становился всё более острым.
Шиничи нервно посмотрел по сторонам.
— Вы хотите сказать, что наша семья ничего не получит от этого союза? Но ведь…
Киёко поднял руку, заставив его замолчать.
Киёко хотел бы порвать с ними все связи, ничего не сообщая Миё. Заставить их подписать соглашение никогда больше не вмешиваться в её жизнь или дела дома Кудо. Но если поступить так, он спасёт её будущее, но не сможет вернуть ей достоинство, которого её лишили. Это только заставит Миё ещё больше зацикливаться на прошлом.
Поэтому…
— У меня есть условие, — сказал он.
— …
— Если вы готовы искренне извиниться перед Миё, я соглашусь выплатить значительную сумму в качестве выкупа за брак.
Шиничи внешне оставался невозмутимым, но Киёко заметил, как он сжал руки в кулаки. Каноко же выглядела так, словно готова была скрипеть зубами от злости.
Семья Саймори, когда-то известная благодаря своим способностям, теперь медленно приходит в упадок. Наследница, Кая, обладает даром, но он не настолько силён. Если её дети не будут обладать выдающимися способностями, семья вряд ли сможет продолжать выполнять задачи, возложенные на них Императором.
Сейчас они держатся лишь за счёт накопленного богатства и высокого положения, но долго это не продлится. Даже связанные с ними Тацуиши сталкиваются с похожими проблемами и не смогут поддерживать их. Для Шиничи, вероятно, не важно, что именно — деньги или что-то ещё, — он просто хочет ухватиться за любую возможность.
— Извинения, говорите… — начал он.
— Если вы не хотите извиняться, я не стану вас заставлять. Мы просто разорвём все связи. Но помните, что мне известно почти всё о том, что вы сделали с Миё, — сказал Киёко, твёрдо глядя на Шиничи.
Каноко посмотрела на мужа, будто ища у него защиты.
«Это вы сами во всём виноваты».
Даже приёмные родители и дети могут жить в согласии. У этой семьи был шанс построить хорошие отношения с Миё. Но вместо этого они превратили её жизнь в кошмар, делая её жертвой своей злости и обид. Теперь уже слишком поздно что-либо исправить.
Под пристальным взглядом Киёко Шиничи закрыл глаза и провёл рукой по лбу, на котором выступили капли пота.
— Дайте мне немного времени подумать, — пробормотал он.
— Хорошо. Но долго ждать я не буду.
— Понял.
Киёко, не скрывая своего раздражения, поднялся. Шиничи, чьи плечи слегка дрожали от напряжения, не вышел проводить его.
◇◇◇
Когда Кая вернулась из города, где она предавалась покупкам, и переступила порог ворот поместья, в воздухе чувствовалось странное напряжение.
— У нас гости?
Она заметила, что в доме кто-то находится, но, честно говоря, ей это было неинтересно. Кая сейчас была слегка раздражена.
Она столкнулась со своей сводной сестрой в городе. Кая вовсе не против таких встреч. Ей нравилось говорить ей колкости — это отличное средство от скуки.
Однако воспоминания о недавнем происшествии заставили её нахмуриться. Кодзи, который должен был быть её женихом, пытался защищать Миё. А та всё ещё в доме Кудо, её даже не выгнали. Это ужасно раздражает.
Её внешний вид, конечно, говорит о том, что её не особо балуют. Наверное, она просто живёт там, всеми забытая. Но даже такая мысль не помогала ей успокоиться.
— Кая, пожалуйста, постарайся успокоиться…
— Что? Кодзи-сан, ты всё равно на её стороне. Не надо пытаться быть со мной милым.
Кая отвернулась от него, надув губы. Кодзи лишь молча пожал плечами.
«Почему ты молчишь? Сейчас ты должен был сказать: «Это не так!»
Если бы он ещё погладил её по голове и немного побаловал, Кая бы, может, и простила его. В конце концов, она могла бы передумать выходить замуж за такого беспечного Кодзи. Пока она в душе ругала его, Кодзи вдруг воскликнул:
— Ах!
— Что?.. Этот человек — наш гость?
Когда они с Кодзи вошли в дом, она увидела высокого мужчину, выходящего из гостиной. Он был в военной форме. Выглядел молодо, но судя по знакам отличия, занимает весьма высокую должность. Кая слегка поклонилась, чтобы не показаться грубой. Проходя мимо, она подняла глаза, и её взгляд на мгновение встретился со взглядом мужчины.
«Какой красивый человек».
Глаза мужчины были острыми и холодными, когда он пристально посмотрел на Каю. Этот взгляд заставил её оцепенеть, но он был невероятно красив. Его стройная фигура и изящная осанка не вызывали ощущения слабости. Каждый его шаг был таким изысканным, что оторвать взгляд было невозможно.
Кая на мгновение замерла, глядя на колышущиеся волосы мужчины, пока он уходил.
◇◇◇
Когда Киёко покинул поместье Саймори, заехал на службу и затем вернулся домой, он заметил, что Юрие почему-то всё ещё была в доме. Обычно она уходила гораздо раньше. К тому же рядом с ней была Миё, но с ней что-то было не так.
— Добро пожаловать домой, господин.
— Добро пожаловать, молодой господин, — поздоровалась Юрие.
Однако Миё была словно в прострации. Юрие бросала на неё взгляды, полные желания что-то сказать. Между ними витала какая-то натянутая атмосфера.
— Я дома… Что-то случилось?
— Дело в том, что… — начала Юрие.
— Нет, ничего.
Когда Юрие собиралась заговорить, Миё перебила её и опровергла сказанное.
— Простите. Всё в порядке.
— Миё-сама… — Юрие с упрёком произнесла её имя, и Киёко нахмурился.
Миё избегала смотреть в глаза. В последнее время она стала чаще поднимать голову и смотреть в глаза во время разговора. А сейчас она снова такая, как в начале их знакомства.
— Точно ничего не произошло?
— Ничего, правда. Извините.
Миё слегка поклонилась и направилась в свою комнату. Обычно они ужинали вместе, но сейчас она просто ушла.
«Что-то случилось».
Киёко перевёл взгляд на Юрие. Она выглядела подавленной.
— Простите, молодой господин, — с грустью сказала она. — Это вина Юрие.
— Случилось что-то во время вашей прогулки?
— Да…
Юрие рассказала, что дела были завершены без проблем. Однако в момент, когда она ненадолго отошла, Миё встретила свою сводную сестру. Та разговаривала с ней высокомерно и пренебрежительно.
Киёко едва не выругался вслух.
Он и представить себе не мог, что такое может случиться в то время, когда он пытался поговорить с семьёй Саймори. Ему следовало сказать что-то Кае, когда он проходил мимо неё в резиденции Саймори. Это было бы куда более уместным.
— После этого Миё-сама всё время провела в своей комнате. Юрие не могла уйти, оставив её в таком состоянии.
Киёко так и не рассказал Юрие о том, как Миё жила в доме Саймори. Юрие много времени проводила с Миё, поэтому он, естественно, собирался рассказать ей и попросить помочь, но не тут-то было.
Киёко осознал, что опоздал. И почувствовал собственное бессилие.
«Я тоже ещё многого не умею».
В такие моменты он не знал, что сказать и как поддержать её.
Киёко столько раз избегал брака, и теперь понимал, что, возможно, просто не создан для него. Может, именно поэтому его считают холодным. Потому что Киёко не мог ничего сделать, кроме как растеряться в таких ситуациях.
«Но даже если так, я всё равно хочу защитить Миё. Хочу снова увидеть её чистую, искреннюю улыбку, как в тот раз, когда я подарил ей гребень».
— Как сделать так, чтобы она обрела уверенность? — тихо пробормотал он.
— Всё просто, молодой господин, — ответила Юрие с лёгкой улыбкой. — Женщины обретают уверенность, когда их любят. Если вы будете ещё понятнее показывать свою любовь и заботу, Миё-сама наверняка почувствует себя сильнее.
«Любовь, да?»
Можно ли назвать его чувства к Миё любовью? Киёко и сам не уверен. Но он мог рассказать ей о том, чего хочет в будущем.
— Если это поможет ей почувствовать себя лучше…
«Я могу сколько угодно выражать свои чувства словами».
Время было уже позднее поэтому Киёко отвёз Юрие домой на машине, а вернувшись, остановился перед дверью комнаты Миё.
— Это я. Можно войти?
Раздался тихий звук, и дверь немного приоткрылась. Сквозь щель показалась фигура Миё.
— Простите, господин. Если вы могли бы просто оставить меня ненадолго в покое…
Вопреки ожиданиям Киёко, её голос был твёрдым, без дрожи и следов слёз. Спокойный, но заметно более низкий, чем обычно. Она явно была подавлена.
— Мне нужно только немного твоего времени, чтобы поговорить. Разве нельзя?
— Простите.
Он не мог разобрать её выражение, когда она опускает голову. Но то, что она так ясно выражает свою волю, извиняясь при этом, — большая редкость. Киёко смотрел на её склонённую голову, вздохнул и решил не настаивать.
Нельзя давить на того, кто уже ранен.
— Понимаю. Тогда оставлю тебя.
— Я буду выполнять свои обязанности по дому, так что…
— Не беспокойся об этом.
— Простите за доставленные неудобства, — сказала Миё, слегка поклонившись.
Её рука уже тянулась закрыть дверь, когда он добавил:
— Хочу сказать только одно.
Рука замерла.
— То, что тебя беспокоит сейчас, со временем перестанет быть важным. Поэтому не думай об этом слишком серьёзно.
Может, врождённую неспособность к особым умениям и не изменить, но всему остальному можно научиться со временем. Большинство причин, из-за которых Миё считает себя бесполезной, можно решить, даже сейчас. Даже проблемы, связанные с её сводной сестрой и её семьёй. Всё зависит от самой Миё и её желания что-то изменить.
Киёко уже принял решение.
— Если ты когда-нибудь захочешь мне что-то сказать, я всегда готов тебя выслушать, — сказал Киёко.
На самом деле, он хотел поговорить с ней прямо сейчас, лицом к лицу, но Киёко сдержался. Лучше подождать немного, пока ей не станет лучше.
— Да...
Её ответ прозвучал с небольшой задержкой. Он был негромким, но в нём не чувствовалось слабости.
Киёко, оставив её одну, ушёл. Вернувшись в кабинет, он пропустил переодевание и, взяв перо и бумагу, задумался.
◇◇◇
Не успели они оглянуться, как сезон цветения закончился, и всё ярче стала видна новая зелень.
С тех пор как Миё практически перестала появляться, прошла неделя. Для Киёко эти дни казались невероятно долгими и тяжёлыми. Она больше не провожает его на службу и не встречает. Еда приготовлена, но за столом они больше не сидели вместе.
Жизнь без её присутствия казалась пустой. Будто тепло, наполнявшее дом, исчезло наполовину.
К тому же семья Саймори так и не дала ответа, а странные существа, следящие за Киёко, никуда не исчезли. Киёко уже догадывался, кто за этим стоит, но пока нет прямого контакта, и их цель остаётся неясной.
На фоне всего этого уныния Киёко сегодня вышел на службу.
— Похоже, вы сегодня не в духе, — сказал Годо, заглянув в кабинет, где Киёко разбирал документы.
Лёгкая ухмылка на его губах раздражала. Было очевидно, что его это забавляет.
— Я же всё понимаю. Это из-за вашей помолвки. Хотя… вы ведь ещё официально не помолвлены, верно?
—...
— Никогда бы не подумал, что наш командир может так растеряться из-за женщины. Жизнь, конечно, полна неожиданностей.
— Замолчи.
— Да ладно вам! Мне так интересно познакомиться с той, которая смогла покорить ваше сердце!
— Перестань. Это не шутки.
— Почему бы и нет?
Разговаривать с Годо всегда так утомительно. Он явно забавлялся, но всё равно остаётся полезным.
— Годо, ты же помнишь про завтрашний день?
— Конечно! Завтра после обеда на Центральном вокзале, а затем поедем к вашему дому. И не забудьте про мою награду.
— Я помню. Я на тебя рассчитываю.
— Оставьте это на меня!
В последнее время Киёко часто приходилось покидать службу. Хотя он всегда оформлял официальные запросы и получал разрешения, нагрузка на Годо явно увеличилась. Поэтому Киёко решил компенсировать это из своего кармана: три вечера в обычном баре, где можно заказывать всё, что угодно. Недорого, но ему должно понравиться.
Интересно, какое лицо будет у Миё завтра? Это немного пугало, но в то же время заставляло с нетерпением ждать.
Киёко надеялся, что она будет счастлива.
◇◇◇
Миё сидела за письменным столом, медленно и осторожно плетя нити. Она уже давно освоила эту процедуру и при желании могла двигать руками быстрее. Но какая-то часть её всё ещё не была готова, поэтому Миё медлила, чтобы продлить время, когда она вот так остаётся одна.
Миё не хотелось думать о сводной сестре. Она устала чувствовать себя никчёмной из-за неё.
Вот почему Миё думала о Киёко. Красивый, добрый, сильный господин (муж?)… Он кажется таким недосягаемым, но его общество удивительно уютное. Миё хотелось быть рядом с ним и никогда не уходить.
Если Миё хочет остаться рядом с ним, то может просто сказать об этом. Может приложить усилия, чтобы быть полезной. Даже если она не подходит на роль его жены из-за отсутствия способностей, Миё могла бы поддерживать его, как это делает Юрие, будучи прислугой.
Но ясно одно: если Миё будет продолжать откладывать, это ничего не изменит.
Миё мельком взглянула на край стола, где лежал готовый шнур для волос. Он уже завершён.
Для работы начинающего это было неожиданно хорошо сделано: плетение получилось ровным и аккуратным.
На самом деле, подарок для Киёко уже готов. Всё, что Миё делает сейчас, это тратит время впустую, используя остатки нитей для другого узора.
Она тяжело вздохнула. Голова тяжёлая от недосыпания. Кошмары, мучившие её с тех пор, как она приехала сюда, не прекращаются. Каждую ночь Миё просыпается с замиранием сердца, ненавидя себя и не находя покоя.
— Миё-сама, вы свободны? — раздался голос Юрие.
Как раз в тот момент, когда Миё собиралась испустить очередной вздох, она услышала голос Юрие.
Был уже полдень. Она ведь больше не обедала, так что не понимала, зачем Юрие может звать её в это время.
— Юрие-сан?
— У вас посетитель. Могу я его впустить?
«Посетитель?»
Миё остановила руки и удивлённо наклонила голову. Ей было интересно кто мог прийти сюда, чтобы навестить её?
Это вряд ли кто-то из её семьи. У Миё были друзья, когда она училась в начальной школе, но связь с ними давно потеряна. Кроме того, мало кто знает, что Миё живёт в этом доме.
— Да, проводите его, пожалуйста.
Она не могла просто так прогнать незнакомца, который специально пришёл, поэтому согласилась. Раздался звук открывающихся раздвижных дверей. Миё обернулась и не поверила своим глазам.
— Давно не виделись, госпожа, — сказала женщина.
Удивление было настолько сильным, что Миё не могла произнести ни слова. Гостья выглядела намного старше, чем когда она видела её в последний раз. Но, несомненно, это был человек, которого Миё хорошо знала.
— Ха… Хана… — прошептала она.
— Да. Вы так повзрослели, Миё-сама, — сказала Хана, слегка увлажнившиеся глаза которой сияли мягкой улыбкой.
Миё поспешила подготовить для неё подушку для сидения, и, оставшись в комнате наедине, они сели друг напротив друга. В воздухе витало какое-то напряжение. Миё не могла спокойно посмотреть ей в глаза, и её взгляд метался.
Хана почти не изменилась. Она всё такая же худощавая, с мягкими, слегка опущенными глазами, полными доброты.
Но Миё была слишком удивлена, чтобы радоваться тому, что снова увидела её. Она была самой надёжной служанкой, на которую Миё могла положиться, пока её не уволили. Хана ухаживала за ней с самого её рождения, и её увольнение было таким неожиданным.
Прошло уже столько лет...
После её увольнения Миё ощущала пустоту. Казалось, будто из неё вырвали важную часть, и жить стало ещё тяжелее. Со временем Миё привыкла к этому, ведь не надеялась, что они когда-нибудь встретятся. И уж точно не думала о том, как себя вести, если это случится.
Хана первой нарушила молчание, видя, что Миё не может заговорить.
— Я рада видеть вас в добром здравии, госпожа.
— Да… И… я тоже рада видеть вас, Хана.
Слова давались с трудом.
Когда Хана ещё работала в доме, Миё говорила с ней с достоинством, как подобает «госпоже». Теперь же она настолько привыкла говорить, как прислуга, что даже не знала, как общаться с ней.
— Госпожа, я вышла замуж.
— П-правда? Поздравляю.
— У нас уже есть дети. Мой муж из соседней деревни, рядом с той, где я выросла. Мы вместе работаем на поле… и, в общем, я счастлива.
Хана улыбнулась, и Миё заметила, что её лицо теперь загорелое, с лёгкими морщинками. Её черты стали ещё мягче, излучая спокойствие и тепло.
— А вы, госпожа? Вы счастливы?
Миё застыла.
— Я… — В голове одна за другой мелькали сцены её жизни в этом доме. Не зная что сказать, она промолчала.
Хана протянула руку и накрыла ладонь Миё, лежавшую на её коленях. Когда-то она часто держала Миё за руку, как сейчас. Её тепло ничуть не изменилось.
— Госпожа, я не смогла быть с вами в самый тяжёлый момент. Простите меня.
— Хана…
— Честно говоря, мне было стыдно приходить. Я думала, что не имею права показываться вам после того, как не смогла вам помочь.
Хана нахмурилась с глубоким сожалением.
— Но я всё же решила прийти.
Их взгляды встретились.
— Я хотела увидеть, как вы стали счастливой. Моя дорогая молодая госпожа, которая столько страдала, заслуживает счастья. Я мечтала увидеть вашу счастливую улыбку.
— …
В носу защипало от подступающих слёз.
Миё не хотела, чтобы Хана увидела, что она пала так низко, что больше не заслуживает называться «моя дорогая молодая госпожа». Не хотела, чтобы она, человек, заменивший ей умершую мать и подаривший столько тепла, чувствовала грусть из-за неё.
— Хана… но я… — начала Миё, но замолчала.
Когда Миё покинула дом Саймори, она думала, что в доме Кудо её ждёт только новая безысходность. Но её женихом оказался Киёко. Сначала она боялась его, но он оказался добрым человеком. Этот дом стал для неё очень уютным. И Юрие тоже замечательная.
Сейчас Миё чувствовала себя счастливее, чем могла представить, когда жила в семье Саймори. Но…
— У меня нет способностей. Даже дара видеть духов.
Её голос дрогнул.
— Поэтому я не подхожу на роль жены господина. Если я останусь здесь, это неправильно.
Лицо Ханы передо ней расплывалось. Глаза наполнялись слезами, и Миё прикусила губу, чтобы сдержаться.
Сказать это вслух было мучительно. Она не хотела покидать это место. Не потому, что ей больше некуда идти, а потому что Миё не хотела терять то, что у неё здесь есть.
— Госпожа…
Хана смотрела на Миё с беспокойством. Она больше ничего не могла сказать, потому что знала: если продолжит, слёзы будут неудержимы.
— Госпожа, — после небольшой паузы мягко произнесла Хана. — Знаете ли вы, как я оказалась здесь?
— ?..
— После увольнения я много раз пыталась вернуться в дом Саймори. Но меня не принимали. Тогда я пыталась узнать хоть что-нибудь о вас через бывших коллег. Они быстро устали от моих расспросов, и я перестала получать ответы. Я вернулась в родную деревню и, по совету родителей, вышла замуж. Прошли годы. Как я смогла приехать сюда, если у меня больше нет никаких связей ни с семьей Саймори, ни даже с Имперским городом? Вы понимаете?
— Это...
Миё знала, как много Хана думала о ней. Но только мыслей недостаточно, чтобы попасть сюда. Кто-то должен был сообщить ей, что Миё ушла из дома Саймори и теперь живёт здесь.
— Когда я получила письмо, я была поражена. Его отправил человек, которому я не могла отказать. Молодая госпожа, Кудо-сама — хороший человек, не так ли?
Конечно, это мог быть только он. Тот, кто нашёл Хану и привёл её сюда.
— Господин…
Это точно был он. Кто ещё мог всё узнать о прошлом Миё и сделать это для неё?
"То, что тебя беспокоит, со временем перестанет быть важным. Поэтому не думай об этом слишком серьёзно."
Киёко знал всё, что Миё скрывала. Если он связался с Ханой, то, возможно, его слова исходили из этого понимания.
«Если бы это была я прежняя, я бы подумала, что он говорит так, чтобы отменить нашу помолвку, узнав о моём отсутствии способностей».
Но теперь Миё знала его немного лучше. Миё не знала, как он ведёт себя на службе, но с ней Киёко всегда добр. Так что, возможно, он хотел сказать не это.
— Хана… может быть, я всё это время просто ошибалась?
— Госпожа…
— Я думала, что, в отличие от Каи, у меня нет дара видеть духов. Нет способностей. И из-за этого, что бы я ни делала, у меня нет никакой ценности.
Миё всегда верила, что способности решают всё. Если бы она их имела, то её бы совсем по-другому воспринимали в семье Саймори. Но она родилась без них, и в этом была причина всех её несчастий.
Это убеждение засело у неё в голове с самого начала.
— Мне было страшно рассказать господину правду. Я боялась потерять это счастье. Я была уверена, что, узнав правду, он обязательно меня бросит.
Но если подумать, это было то же самое, что считать Киёко таким же, как её родители, которые судят людей только по наличию способностей. Ей стоило рассказать ему раньше. Не для того, чтобы быть отвергнутой, а чтобы понять, как он действительно к ней относится. И Миё только сейчас осознала это.
— Я…
Она взглянула на стол, где лежал начатый плетёный шнур, рядом с которым уже лежал готовый подарок — шнур для волос. Но тут Хана крепко сжала её руку, и Миё вернула взгляд к ней. Серьёзное выражение лица Ханы приковало её внимание.
— Найдите в себе смелость, госпожа. Кудо-сама ждёт вас.
— !..
— Всё будет хорошо. Вы справитесь. И даже если что-то пойдёт не так, я обязательно помогу вам.
— Спасибо, Хана…
Миё обняла Хану, как маленькая девочка обнимает свою мать. Чувство тепла и знакомая нежность нахлынули на неё. Когда Миё была младше, то, скрывая слёзы, всегда так делала, уткнувшись в её плечо. И Хана, как и раньше, медленно гладила её по голове.
— Я попробую… постараюсь…
Ей всё ещё было страшно, и она не могла перестать думать о реакции Киёко. Но если она не наберётся смелости сейчас, то так и останется в этом состоянии. Ей нужно лишь немного смелости. Достаточно только сделать один шаг — выйти из этой комнаты.
Миё осторожно разомкнула руки, и всё вокруг вдруг показалось ярче.
Схватив шнур для волос, она выбежала из комнаты. Миё совершенно забыла, что Киёко должен быть на службе в это время. Не думая о таких деталях, она открыла раздвижную дверь в гостиную.
— Господин!
Голос прозвучал громче, чем она ожидала. Киёко поднял взгляд, явно удивлённый, с округлившимися глазами. Его длинные волосы небрежно спадали на плечи, а кимоно в расслабленном стиле и выражение лица придавали ему неожиданно мягкий вид. Почему-то это сразу успокоило её.
— Что случилось? Почему так неожиданно?
На удивление, он отвернулся, избегая взгляда Миё, словно немного неуверенно. Хотя до этого бояться разговора с ним должна была сама Миё. Но сейчас казалось, что всё наоборот.
Миё сжала шнур в руках и села рядом с ним.
— Господин… Я всё это время не могла вам сказать одну важную вещь.
Сердце бешено колотилось от напряжения. Холодный пот выступил на спине, и ей было трудно смотреть прямо на него.
Но теперь уже некуда отступать. Как бы ей ни хотелось сбежать, Миё должна двигаться вперёд.
Как и сказала Хана, Киёко ждал, пока она заговорит.
— У… меня... — начала она.
— ...
— У меня нет... способностей.
Стоило только сказать это вслух, как слова, словно раскаяние, хлынули наружу одно за другим. Она пыталась удержать слёзы, напрягая глаза.
— У меня нет даже дара видеть духов. Родившись в семье Саймори, унаследовав кровь родителей с дарами, я оказалась… бесполезной.
— …
— Я закончила только начальную школу. Дома я всегда работала прислугой. У меня нет образования, и я не умею ничего, что должна уметь дочь уважаемого рода. Я ещё и выгляжу так… Поэтому я совершенно не подхожу вам, как невеста.
Пока она говорила, взгляд всё больше опускался, а тело словно сжималось, как у провинившегося ребёнка. Но Миё продолжила изо всех сил.
— Если вы разозлитесь, это будет справедливо. Я скрывала это из корыстных побуждений. Я не хотела, чтобы меня прогнали…
Как бы она ни старалась не плакать, слёзы вот-вот должны были потечь. Голос дрожал, переходя во всхлипы.
— Если вы скажете мне умереть, я умру. Если скажете уйти, я уйду. Хоть прямо сейчас.
— …
— Я сделала это в знак извинения и благодарности. Если это вам не нужно, можете выбросить или сжечь.
Она положила шнур для волос на татами и низко поклонилась, как в тот день, когда пришла в этот дом.
— Вот всё, что я хотела вам сказать. Господин, прошу вас… Дайте мне ваше решение.
Ответ последовал не сразу. В тишине Миё крепко зажмурила глаза, ожидая, когда он заговорит.
— Как долго ты собираешься оставаться в таком состоянии?
Она уже слышала эти слова.
Миё вздрогнула и подняла взгляд. Перед ней сидел Киёко и смотрел на Миё с лёгкой, чуть озорной улыбкой. Но увидела она это только на мгновение, прежде чем всё вокруг погрузилось во тьму.
— Я не позволю тебе уйти. Я собираюсь вскоре официально объявить о нашей помолвке.
На её затылке лежала большая рука Киёко. До её носа донёсся свежий аромат его любимых благовоний. Миё осознала, что её голова прижата к груди Киёко, и, кроме того, её сознание помутилось от шокирующего заявления «официально помолвлена».
— Г-господин… — прошептала Миё.
— Ты против? Против того, чтобы остаться здесь со мной?
«Нет, это совсем не так!»
Её сердце теперь громко колотилось по совсем другой причине. Щёки, которые только что были бледными от напряжения, теперь горели, будто от них поднимался пар. Пока Миё металась в своих чувствах, он вдруг, будто опомнившись, тяжело вздохнул и убрал руку. Она подняла взгляд и заметила, что его уши немного покраснели.
— Я… я…
Ей было невыносимо стыдно, она чувствовала себя совершенно растерянной. Но Миё хотела, чтобы её чувства были услышаны. Для этого она и набралась смелости прийти сюда.
— Я хочу остаться здесь. Если вы разрешите мне, господин…
— Разрешить?
Киёко слегка улыбнулся.
— Я хочу, чтобы ты осталась здесь. Не кто-то другой, а именно ты.
— !..
Киёко требовалась Миё. Всё осознанно и спокойно.
Миё чувствовала, как счастье переполнило её. Хотелось заплакать, но не от горя, а от радости. Если все её страдания и потери были ради этого момента, ради того, чтобы быть рядом с ним, то это стоит того.
— Миё.
Голос, произносящий её имя, так мягок, что это делает её счастливой.
— Завяжешь мне волосы этим?
— Да… С радостью.
Киёко поднял шнур для волос и протянул его Миё. Она взяла его и, встав на колени, обошла Киёко, чтобы встать за спиной.
У него красивые волосы. Они были гладкими и блестящими, словно шёлковая нить. Миё едва не вздохнула от зависти, думая, как же они прекрасны. У Миё было такое чувство, будто она прикасается к очень драгоценному и дорогому сокровищу, от чего её руки слегка дрожали.
— Всё… готово.
С трудом собравшись, Миё собрала его волосы в лёгкий узел и завязала шнуром. Чтобы показать шнур, она перекинула собранные волосы вперёд, через его плечо.
На его почти прозрачных светло-каштановых волосах её шнур оказался удивительно подходящим. Фиолетовый цвет был не слишком ярким, но элегантным, идеально подходящим Киёко.
— Прекрасный цвет.
Киёко слегка потянул за край шнура, и его губы изогнулись в лёгкой улыбке.
«Что же делать… моё сердце так громко стучит…»
Но теперь это волнение уже не от страха.
— Спасибо. Я буду пользоваться им с удовольствием.
— Д-да…
Он выглядел довольным, и от этого Миё было трудно подобрать слова. Но в этот момент она почувствовала, как моя душа наполнилась счастьем. Она была рада, что оказалась в этом доме. И была рада, что встретила этого человека.
Когда щёки перестали пылать, а между ними установилась спокойная атмосфера, появилась Хана.
— Мне пора.
Миё с Киёко и Юрие проводили её до входной двери. Пока Миё и Киёко разговаривали, Юрие, видимо, общалась с Ханой, они обе попивали чай и говорили о Миё. Миё боялась, что она разными способами заставила их обратить на себя внимание.
— Хана, ты уже уходишь…
— Да. Но раз я в Имперском городе, думаю, немного осмотрю достопримечательности, прежде чем вернуться. Кудо-сама забронировал для меня отличный номер в гостинице.
Неужели и правда так? Киёко снова сделал всё возможное, чтобы помочь. Как Миё ни стараюсь отблагодарить его, этого всегда недостаточно. Хотя он наверняка скажет, что ей не нужно беспокоиться.
Хану привёз сюда Годо на своём автомобиле. Миё втайне решила, что обязательно найдёт способ выразить благодарность.
— Госпожа, давайте обязательно встретимся снова. Нам ещё есть, о чём поговорить.
— Да, я тоже очень хочу снова увидеть тебя.
Они больше не госпожа и служанка. Но благодаря этому они могут встречаться, ходить по магазинам и ужинать вместе. Когда захотят.
— Хана, спасибо тебе. Если бы я не встретила тебя, если бы не твои слова, я бы до сих пор сидела запертая в своей комнате.
— Для меня было честью помочь вам. Я рада, что смогла увидеть, как вы повзрослели и стали ещё красивее, и поговорить с вами.
Они взялись за руки и улыбались друг другу. Её не хотелось отпускать её, но звук приближающегося двигателя заставил их обратить внимание на подъезжающий автомобиль.
— Похоже, приехали. Годо, спасибо.
— О, не стоит благодарности. Это было частью наших договорённостей.
Из окна автомобиля выглянул Годо. Теперь он должен был отвезти Хану. Миё видела его только один раз, но он по-прежнему выглядел расслабленным. Без формы его трудно было бы принять за военного элитного спецподразделения.
— Что с наблюдением?
— Пока никого не было. Думаю, об этом визите никто не знает.
Обмен репликами между Киёко и Годо был слишком тихим, чтобы Миё с Юрие или Ханой могли его расслышать. Причина, по которой Киёко специально не использовал свой автомобиль, чтобы странные существа-шпионы не узнали о Хане и не втянули её в неприятности. Но Миё об этом знать не обязательно.
— Ну что, Хана-сан, поехали?
— Да, пожалуйста.
Миё смотрела на Хану, пока она садилась в машину. В этот момент их с Годо взгляды пересеклись, и она глубоко поклонилась, выражая благодарность. Он улыбнулся ей, махнул рукой и скрылся за окном автомобиля.
— Не надо так переживать. Теперь вы можете встречаться, когда захотите.
Провожая взглядом удаляющийся автомобиль, Миё почувствовала руку Киёко на своём плече.
«Наверное, моё лицо выглядело слишком унылым».
Миё осторожно коснулась щёк руками, наклонив голову.
— Спасибо вам, господин.
— Не стоит.
Миё чувствовала, что он понял, что она вложила в эти слова всё, что хотела сказать. Его ответ был простым, но для неё этого было достаточно, и Миё невольно улыбнулась.
◇◇◇
— Чёрт…— сжав в руке похожего на птицу шики, Тацуиши Минору недовольно поморщился.
После того как его шики сожгли, он увеличил дистанцию наблюдения, и, казалось, всё шло по плану: за Кудо Киёко удавалось следить без проблем. Однако важные моменты каким-то образом оставались скрытыми, оставляя ощущение, что его водят за нос. По правде говоря, он хотел знать о Миё больше, чем о Киёко. Однако даже её он не смог увидеть ни разу.
— Послушайте, дядя! Сестра всё ещё бессовестно проживает в доме Кудо-самы. В таком наряде с ней, в лучшем случае, обращаются, как со слугой! — жаловалась Кая недавно, когда зашла в гости в дом Тацуиши. Но доказательств этим словам пока найти не удалось.
Думая, что избалованная девчонка может быть полезна, он познакомил её с Кодзи и с тех пор завязывал с ней непринуждённые разговоры, которые часто давали ему очень полезную информацию.
— Кодзи-сан всегда защищает сестрицу. Да и я тогда себя неважно чувствовала, но... Но я встретила такого прекрасного господина, — рассказывала Кая, зардевшись и утопая в мечтательности.
Нет сомнений, что речь шла о Кудо Киёко. Минору знал, что этот юнец заходил в дом Саймори. Неясно, о чём он говорил с главой семьи, но, судя по словам Каи, это, скорее всего, была жалоба по поводу того, что такая замызганная девушка, как Миё, позволила себе доставить ему неудобства.
В доме Саймори обстановка, похоже, ещё больше ухудшилась. Вероятно, Кудо потребовал компенсацию за причинённые неудобства.
«Вот если бы они изначально отдали Миё нам, никаких проблем бы не было, — мысленно ругался Минору, забывая о собственной вине. — Но теперь всё идёт как надо», — Минору злорадно усмехнулся, даже не подозревая, что Киёко всерьёз намерен сделать Миё своей невестой.
◇◇◇
Спустя неделю после того, как Миё встретилась с Ханой. В начале лета, в приятный день с лёгким прохладным ветерком.
Завязывая пояс кимоно, она почувствовала себя обновлённой.
«Это похоже на неё... может быть, чуть-чуть?»
Заглянув в зеркало, Миё увидела женщину в розовом кимоно, отдалённо напоминающую мать из её снов. Исхудавшее тело теперь уже не выглядело болезненным благодаря улучшившемуся цвету кожи, а волосы приобрели здоровый блеск.
Впервые надев кимоно цвета, напоминающего о матери, она испытала такой трепет, что, кажется, никогда его не забудет. Киёко заказал для неё несколько кимоно, и это само по себе было радостью. Но узнать, что он специально выбрал этот цвет, который ей идёт, было ещё приятнее. Кэйко из «Сузушимая» шёпотом поведала ей об этом.
«Сколько же ещё он собирается меня радовать?» — с трудом подавляя порыв задать этот вопрос, Миё ощущала необъяснимую радость, от которой не могла найти слов.
Она каждый день разглядывала кимоно и, должно быть, выглядела при этом странно. Сегодня Миё собиралась встретить Годо и угостить его, чтобы выразить благодарность. Она заранее узнала у Киёко, что Годо любит, и подготовила всё необходимое.
«Надеюсь, Годо-сама останется доволен. Но нет смысла переживать».
Лёгким макияжем, как учила Юрие, она завершила приготовления и поспешила на кухню, чтобы закончить подготовку к приёму.
◇◇◇
— Эх, жду с нетерпением! — радостно произнёс Годо в машине по дороге домой.
Киёко бросил на него острый взгляд.
— Я ведь уже отблагодарил тебя за всё, как и обещал, угостив в баре.
— Ваша невеста станет хорошей женой, — продолжал Годо. — Миё-сан.
— Не смей обращаться к ней так фамильярно, — резко ответил Киёко.
Его раздражало, что подчинённый позволял себе называть Миё по имени.
— Что такое? Ревнуете?
— С чего бы мне ревновать? Просто на мгновение возникло желание применить силу.
— Да вы точно ревнуете! — поддразнивал его Годо, изображая жалость к себе.
Когда Миё выразила желание встретиться с Годо, Киёко был удивлён. Какова бы ни была причина, было немыслимо, чтобы она сама захотела встретиться с незнакомцами. Долгое затворничество в доме Саймори и её болезненное самоуничижение явно наложили отпечаток.
Теперь, когда её здоровье улучшилось, а будущее стало ясным, Миё, кажется, начала чуть больше ценить себя. Киёко был этому рад.
— Наблюдательные шики не следят за нами?
— Не беспокойся. Я не допускаю таких промахов, — ответил Киёко, посмотрев на Годо.
Годо обернулся, оглядываясь. Птицы, которые каждый день следили за Киёкой, на этот раз исчезли. Обмануть человеческий глаз сложнее, но шики — всего лишь примитивные искусственные создания. Их можно запутать бесконечным количеством способов.
Кроме того, Киёко установил вокруг дома барьер, защищающий от шики, а использование Годо для сопровождения Ханы было всего лишь дополнительной предосторожностью.
— Ну, это само собой разумеется. Простите за глупый вопрос.
После чего Годо добавил:
— Но всё же, количество людей с особыми способностями в последнее время действительно снизилось.
— Число гротесков значительно сократилось, так что с этим ничего не поделаешь.
Западная культура проникает в страну, а научные технологии Империи быстро развиваются. Всё больше людей начинают отрицать существование гротесков, из-за чего их количество стремительно уменьшается, как и число людей с особыми способностями, которых освобождают от обязанностей за ненадобностью.
— Говорят, гротески — это всего лишь оптические иллюзии или галлюцинации, порождённые воображением человека, так? Ну, в этом есть доля правды.
— Верно.
Причиной появления гротесков становятся неразгаданные явления, которые люди интерпретируют как действия монстров, создавая их в своём воображении. Когда страх множества людей усиливает эти образы, они обретают форму и силу.
Но когда явления находят научное объяснение, страх ослабевает, и гротески утрачивают свою силу.
— Конечно, уменьшение работы меня только радует.
Учитывая нынешнюю ситуацию, неудивительно, что особые способности в менее влиятельных семьях ослабевает. Даже Киёко, которого считают сильнейшим нашего времени, сложно назвать выдающимся по сравнению с древними.
— Мы приехали. Выходи, — сказал Киёко.
Пока Годо говорил, они прибыли к дому Киёко. Воспользовавшись машиной начальника и занимая пассажирское место, Годо без конца болтал о всякой ерунде. Киёко резко вытолкнул его из автомобиля.
— Эй, ну нельзя же так грубо! Я расскажу обо всём Миё-сан!
— В таком случае мне придётся... заставить тебя замолчать.
— Пощадите меня...
Годо побледнел. Этот подчинённый слишком увлекается своими шуточками. Вздохнув, Киёко отметил его склонность к театральности.
На пороге их встретила Миё. Юрие, похоже, уже ушла домой.
— Добро пожаловать домой, господин. Годо-сама, добро пожаловать, — поприветствовала Миё, опустившись в изящном поклоне.
Она была нарядно одета. Недавно Киёко почти насильно заставил её принять кимоно, ссылаясь на какой-то подарок за шнурок для волос. Как он и предполагал, розовый цвет идеально ей подходил.
Её щёки порозовели, лицо выглядело здоровым, волосы блестели и были аккуратно собраны. Запястья, выглядывающие из рукавов, всё ещё нежные и хрупкие, и кажется, что они могут сломаться, но она уже не выглядит такой болезненной, как раньше.
Миё медленно преображалась, и Киёко не мог оторвать от неё глаз. Словно отполированный камень, оказавшийся драгоценным. Именно так говорила Кэйко из «Сузушимая». Хоть это и раздражало, но Киёко был даже благодарен семье Саймори за то, что они передали её ему.
— Господин? С вами всё в порядке?
— Нет... ты выглядишь прекрасно. Этот цвет тебе очень идёт.
Слова вырвались сами собой, и Киёко внезапно ощутил смущение.
«Что это я несу?»
Глядя на Миё, которая тоже покраснела, он почувствовал себя ещё более неловко. А выражение Годо, который явно готов был начать смеяться, только усугубило ситуацию. Киёко хотелось его пнуть, но сделать это в присутствии Миё было невозможно.
— Господин, спасибо вам большое. Мне очень нравится этот цвет.
— Это хорошо.
Всё же, это было неплохим решением: поручить Кэйко сшить это кимоно цвета вишни как можно раньше. Пусть это не совсем по сезону, но если Миё так счастлив, то всё остальное неважно.
— Ах, простите, Годо-сама! Проходите, пожалуйста...
Очнувшись от своих мыслей, Миё поспешила открыть дверь. Годо, с сухим смехом и потухшим взглядом, вошёл в дом, который был подготовлен для встречи гостя. Они переместились в гостиную, где начался ужин.
— Ого, как вкусно!
— Пожалуйста, ешьте больше.
На столе появлялись одно за другим небольшие порции блюд, явно рассчитанные на разнообразие. Это были тушёные овощи, маринады и прочие традиционные блюда с насыщенным вкусом, подходящие к алкоголю. Каждый раз, пробуя что-то новое, Годо громко выражал своё восхищение.
— Ты ведь живёшь с семьёй, наверняка привык к хорошей еде, — заметил Киёко.
— Нет-нет, командир, вы ничего не понимаете! Домашняя еда, особенно такая, совсем не похожа на изысканные блюда нашего повара. В ней особая прелесть.
— ...
«Так вот как оно бывает», — задумался Киёко.
Если подумать, то, поскольку он ест как минимум два раза в день пищу, приготовленную Миё или Юрие, чувства Киёко, вероятно, ближе к чувствам обычных людей. В детстве он был окружён исключительно роскошью, от которой быстро устал. Однако нынешняя жизнь казалась ему более естественной.
— Годо-сама, позвольте подлить вам ещё.
— О, спасибо большое.
Пока Миё наливала, она вдруг склонилась в поклоне.
— Годо-сама, позвольте мне ещё раз поблагодарить вас за помощь Хане на днях.
— Я ведь только сопровождал её, ничего особенного.
— Но вы — правая рука моего господина. Благодаря вам мы с ним смогли спокойно поговорить в тот день. Я вам очень признательна.
Редко когда она говорила так уверенно, поэтому Киёко не мог отвести глаз от своей невесты. Означает ли это, что она выросла, или она просто была такой изначально? Какая бы это ни была причина, он почувствовал приятное тепло в душе и сделал глоток сакэ.
Однако...
— Миё-сан! Это первый раз, когда кто-то говорит мне такое. Давайте забудем про этого жестокого командира и поженимся!
— Эээ?..
— Эй!
Это было возмутительное заявление. Киёко повысил голос.
— Годо, ты что себе позволяешь...
Миё — красивая, хозяйственная и добрая. Даже если она не станет женой Киёко, её достоинства ценятся. Но...
От этих мыслей у Киёко неприятно заныло в груди.
— Да это же шутка! Командир, уберите эту убийственную ауру! Это опасно! — оправдывался Годо с побелевшим лицом.
Киёко ледяным взглядом посмотрел на своего подчинённого, который с бледным лицом отчаянно настаивал на том, что это потому, что командир никогда его не хвалил, но внезапно его сила ослабла. Это произошло потому, что Миё говорила нерешительно.
— Годо-сама, спасибо за ваше предложение, но... я хочу быть с моим господином. Простите.
Годо, который хотел пошутить, был взволнован невестой своего босса, которая выглядела серьёзно обеспокоенной.
— Ах! Ну конечно... Переборщил с шуткой...
«Так тебе и надо, — подумал Киёко. — Рот — источник несчастья. Вот что происходит, когда ты постоянно говоришь то, что у тебя на уме».
Но всё же слова Миё порадовали Киёко.
Где-то в глубине души Миё, казалось, таила в себе горькое чувство, что, пока у неё есть место, которому она может принадлежать, неважно, кто её партнёр. Где находится её сердце, было мелочью. Но, видимо, подсознательно ей было интересно.
Поначалу Миё, вероятно, просто искала место, где она могла бы чувствовать себя комфортно, но теперь она, должно быть, достаточно открылась ему, чтобы сама принять и носить кимоно, которое Киёко купил для неё. Прежде чем Киёко успел опомниться, им обоим стало комфортно друг с другом, и они оживлённо беседовали. И пока Киёко размышлял, из разговора Миё и Годо его вырвала фраза:
— Что? Господин ещё и настолько важный военный?!
— Да, говорят, имя Кудо Киёко наводит ужас на некоторых генералов.
— Эй!.. — воскликнул Киёко, но его игнорировали.
— Когда командир злится, он выглядит как настоящий демон! Было очень мало людей, которые могли высказать своё мнение командиру лично, например, я или его непосредственный начальник генерал-майор Оакайто.
— Годо...
— Говорят, тренировки в нашей группе — одни из самых жёстких в Имперской армии. И всё это благодаря строгим приказам командир. Но благодаря этому мы можем бороться с гротесками, не дрогнув.
— Годо, твой рот слишком много болтает.
— Ааа! Простите!
Так шумный вечер с гостем плавно перешёл в ночь.
Годо ушёл, и Киёко, возвращаясь в гостиную после купания, заметил что-то странное. В доме стало намного тише. Миё должна была быть там, но почему-то не было слышно ни звука. Неужели она закончила убираться?
На кухне свет был выключен, огонь погашен.
«Тогда она, наверное, в гостиной или своей комнате? Хотя... я прошёл мимо её комнаты, и там никого не было».
С нахмуренными бровями Киёко подошёл ближе к гостиной и услышал отрывистые звуки.
— Прек… пожал… ж… господин, не надо... — донёсся голос Миё.
Это звучало скорее как бормотание во сне, чем как обычная речь. Киёко быстро отодвинул дверь и увидел, что Миё спит, уткнувшись в стол, который был отодвинут к углу комнаты. Наверное, она устала и уснула прямо здесь. Это неудивительно. Но...
Явно ощущается слабый след особых сил. Совсем лёгкий, едва заметный, но он здесь есть.
«Это не моё воображение».
Пока Киёко принимал ванну, никто не мог зайти в дом — он бы это сразу понял. Годо не использовал сил во время ужина, да и сам Киёко этого не делал.
Кто-то, обладающий силой, смог действовать так незаметно, что Киёко этого не почувствовал? Это возможно? Или...
Отложив размышления, он сосредоточился на Миё.
— Пожалуйста... не надо... прошу вас... — снова прозвучал её голос.
Она лежала, уткнувшись в стол, а по щекам текли слёзы. Её лицо было искажено страданием. Киёко осторожно подошёл ближе. Если бы она просто мирно спала, Киёко бы не стал её будить. Но видеть её в таком состоянии и ничего не делать он не мог.
Киёко положил руку ей на плечо и слегка потряс.
— Миё, проснись. Эй!
— Не... пожалуйста... прошу... — она продолжала бормотать, словно погружённая в кошмар.
— Эй! — он позвал громче и встряхнул сильнее.
Наконец, бормотание прекратилось, и её веки слегка приоткрылись.
— М-м...
— Очнись. Всё в порядке? — спросил Киёко.
— А... это... господин?
На тот момент ничего необычного не наблюдалось, поэтому Киёко вздохнул с облегчением. Однако, поскольку имеются признаки использования некой неопознанной особой силы, он не мог терять бдительность.
— Да, это я. Ты сильно страдала во сне. Как ты себя чувствуешь?
— Эм... — она медленно села, ещё не до конца понимая, что происходит, и слегка склонила голову в замешательстве.
Следы от слёз выглядели болезненными, и Киёко невольно прищурился.
— Тебе приснился плохой сон?
— Сон... — повторила она.
Через мгновение её глаза широко раскрылись, и из них снова покатились слёзы. Но на этот раз это были не те слёзы, что в первый раз. Она закрыла лицо руками, сгорбилась и начала плакать, не сдерживая себя.
От одного вида сердце Киёко сжалось. Не успев ничего обдумать, Киёко уже обнимал её дрожащее тело.
— Господин... — её голос дрогнул.
— Всё в порядке. Это был плохой сон. Плачь, сколько тебе нужно, — тихо сказал он.
По словам, которые она произносила во сне, Киёко понял, что это был кошмар о её жизни в доме Саймори. Она упоминала «мачеху» и «Каю», так что приятным этот сон точно не мог быть.
— Мы же помолвлены, не так ли? Я говорил тебе раньше, что хочу, чтобы мы могли честно делиться своими мыслями. Ты можешь полагаться на меня, доверять мне. Ты можешь открывать свои чувства, плакать, если хочешь. Именно так супруги поддерживают друг друга, правда?
Киёко задался вопросом, насколько его слова действительно дойдут до Миё. Он думал, что они начали немного лучше понимать друг друга. Но раны её сердца, вероятно, были намного глубже и болезненнее, чем он мог себе представить.
«Я хочу, чтобы она наконец освободилась от этого груза».
В доме Кудо нет ничего, что могло бы ранить её. Даже если кто-то из родни Кудо или из окружения Киёко попытается причинить ей вред, он никогда не позволит им приблизиться.
— Так что плачь, сколько нужно. А когда слёзы высохнут, я хочу снова увидеть твою улыбку.
— Спасибо... — её голос прозвучал еле слышно.
Он нежно гладил волосы Миё, пока она прижималась к груди Киёко и рыдала. Если бы это заставило эту девочку перестать плакать, если бы это хоть немного облегчило её боль, Киёко бы обнимал её так снова и снова. Её тело, заключённое в его объятия, казалось слишком хрупким, маленьким, ненадёжным. Её обязательно нужно защищать. Если не защищать, она может легко сломаться.
Спустя некоторое время, всё ещё немного всхлипывая, Миё начала рассказывать о своём сне. Она видела мачеху и сводную сестру, которые на её глазах сломали и сожгли память о её покойной матери. Миё плакала и умоляла их остановиться и вернуть это ей, но они только насмехались.
Она не говорила прямо, что такое происходило на самом деле, но Киёко понял: что-то похожее наверняка было.
— Это было тяжело для тебя, да?
Дело было не только во сне. Киёко думал о том времени, когда она потеряла свою любимую служанку Хану и, будучи ещё ребёнком, вынуждена была жить в тягостной изоляции. Судя по письменным сведениям и впечатлениям о семье Саймори, Киёко мог только представить, как тяжело и больно было Миё, но сколько бы времени ни потребовалось, он хотел бы верить, что сможет исцелить её сердце.
— Господин, правда ли... что я могу оставаться рядом с вами? Всегда?
— Конечно. Оставайся здесь, до самого конца.
Он посмотрел на неё и попытался улыбнуться мягко и ободряюще.
— Я уже говорил, что не хочу, чтобы ты куда-то уходила.
— Даже если я такая бесполезная и ни на что не годная?
— Да. Хотя, по правде говоря, для меня ты вовсе не бесполезная и не бездарная.
Щёки Миё вспыхнули, её глаза, ещё полные слёз, чуть дрогнули, и она отвела взгляд.
— Я...
— ?..
— Всё равно не думаю, что я заслуживаю ваших слов. Но... я хочу быть рядом с вами. И хочу быть вам полезной.
— Конечно.
— Поэтому я постараюсь. Буду стараться изо всех сил, чтобы как можно дольше быть вам полезной.
— Хорошо.
Её слова... это всё, что она может сейчас сказать, после многих лет унижения. Невозможно просто так обрести уверенность в себе. Но если она будет двигаться вперёд маленькими шагами и начнёт верить и в себя, и в Киёко, как в своего будущего мужа, этого будет достаточно.
«Но что это была за аура особых сил?»
Киёко нахмурился, когда задумался о том, что почти не чувствует остаточного следа силы. А что если…
Что, если причиной кошмаров Миё была особая сила? Обладателем которой мог быть не кто иной, как представитель семьи Усуба...
◇◇◇
На следующее утро, встретившись с Киёко, Миё выглядела особенно подавленной.
Она уснула, не дождавшись его. Потом ещё и разревелась от плохого сна, прижавшись к нему, как ребёнок. Даже если он говорит, что она может быть откровенной, это всё равно слишком. Для женщины её возраста это позорно.
К тому же, она случайно проговорилась, что с момента переезда в этот дом её преследуют кошмары. Киёко заметно обеспокоился, его выражение стало напряжённым и пугающим.
Киёко, который молчит с суровым выражением лица, действительно пугает. Если бы кто-то увидел такое выражение лица, то наверняка почувствовал от него безжалостность и беспощадность. Вроде бы он не злился на оплошность Миё, она но всё равно едва не вздрогнула.
С трудом пережив напряжённый завтрак, Миё, провожая Киёко на службу, протянула ему небольшой свёрток.
— Это... пожалуйста, примите.
— Бэнто? — удивился Киёко.
— Да, — кивнула она.
Пусть это и мелочь, но Миё хотела как-то извиниться. Юрие посоветовала ей приготовить бэнто. Коробка для еды была взята из дома, но все блюда приготовила сама Миё, а тканевую упаковку она сшила собственноручно.
— Благодарю, — улыбнулся Киёко, принимая свёрток. Затем он сел в машину и уехал.
Кажется, он был немного счастливее обычного.
— Мне нужно стараться ещё больше, — сказала себе Миё.
«Я хочу радовать его. Хочу поддерживать его как невеста. Я сделаю всё, что смогу, чтобы стать женой достойной его».
Комментарии к главе
Пока нет комментариев к этой главе. Будьте первым!