Возможно, она заметила моё отражение в окне, или она идеально просчитала время своего появления. Я не знал. Но мне казалось, она специально воспользовалась случаем и заставила меня "случайно услышать" то, о чём она хотела меня проинформировать.

Я понял, что настоящая причина её недовольства заключается в том, что мне удалось избежать ловушки, и я не услышал всего того, что она хотела мне сказать.

Я посмотрел на Лизу. Та выглядела сконфужено. Я знал её достаточно хорошо, и она легко смущалась. Если бы она узнала, что я прятался на кухне, она бы поняла, что я подслушал её признание в чувствах ко мне, и она бы, несомненно, сгорела от стыда. Так что Лиза не знала о планах Мишель. Это было похоже на правду, так как обычно Руби была единственной, кто участвовал в слишком уж частых сумасшедших выходках Мишель.

Я немного поболтал с Лизой, пока Мишель продолжала фыркать и закипать.

Затем я поднялся наверх, чтобы продолжить писать. Я не хотел общаться с Мишель, пока она в таком настроении. Я пытался быть дружелюбным даже после её утренней выходки. Но если она собиралась продолжать прикалываться надо мной, то я не хотел принимать в этом участия.

Однако, в целом я был доволен результатом своих усилий. Кажется, с уходом Руби и приходом другой подружки, Мишель снова обрела адекватность. Было странно услышать любовное признание от Лизы, но, в конце концов, я об этом уже знал. Я не понимал, почему, но многие подружки Мишель влюблялись в меня.

Я подождал, пока Лиза уйдёт домой после полудня, и зашел к Мишель в комнату. Она не ждала меня, потому была одета в относительно нормальную одежду.

Когда я вошел, она сказала:

— Привет, папочка!

И стала стягивать темно-синюю футболку через голову.

— Эй! Прекрати это! Что ты творишь вообще? Нет, не начинай. Я буду говорить. А ты сядешь спокойно и ответишь на все мои вопросы. Никаких приколов, никаких пререканий. Ты поняла?

— Ооо, папочка! Я люблю, когда ты такой сосредоточенный, заставляешь меня делать вещи против моей воли!

Я крепко сжал зубы. Вот так вот быстро она спровоцировала у меня стояк – слава богу, она хотя бы одета сейчас. Она даже послушала меня и осталась в футболке. Не может быть! Но было приятно наблюдать, тем не менее, как её соски быстро затвердели просто потому, что я вошел в комнату.

Проигнорировав её провокационный комментарий, я присел на стул на приличном расстоянии от неё.

— Итак, слушай. Я знаю, ты что-то замышляла сегодня насчёт Лизы. Когда я вошел в столовую и увидел тебя и Лизу, сидящими за стойкой, ты была удивлена, потому что ожидала увидеть меня в другом месте, не так ли?

— Не понимаю, о чём ты.

Я не поверил этому ни на мгновение.

— Понимаешь. Ты думала, я прятался за стойкой. Ты надеялась застать меня врасплох своими провокационными признаниями и смутить меня настолько, чтобы я не смог встать.

Она фыркнула, скрестила руки под пышной грудью, и посмотрела в сторону.

— Я ПРАВДА не понимаю, о чём ты.

Я осознал, что она была без нижнего белья, а её тёмно-синяя футболка была довольно облегающей. Она выглядела так, будто кто-то просто покрасил её торс в синий цвет. Но я твёрдо решил игнорировать это.

— Ещё как понимаешь, и ты это знаешь. И ты знаешь, что я знаю правду. Ты даже мне в глаза смотреть не можешь. Посмотри мне в глаза!

— Не хочу! – упиралась она, глядя в потолок, а потом и вовсе закрыв глаза от греха подальше.

— Но я совершенно не понимаю, чего ты добиваешься. Ты хотела, чтобы я случайно что-то услышал. Но что?

Она демонстративно промолчала.

Я продолжил разбирательства.

— Я не думаю, что ты хотела уведомить меня о чувствах Лизы, потому что я был уже в курсе них.

Она молчала.

Я продолжил:

— Шелли, я твой отец. Я не хочу, чтобы ты плела против меня интриги. Я думал, мы всей семьей – одна команда. Мы держимся друг друга и помогаем в беде, и мы любим друг друга. Я прав?

— Да, – тихо ответила она.

— Ты любишь свою семью?

Она открыла глаза и эмоционально выкрикнула:

—Ты знаешь, что да! Я ЛЮБЛЮ свою семью! Это вся моя жизнь! Включая Руби, и даже Синди. Мы – лучшая семья в мире! Все мои друзья нам завидуют. Даже не смей сомневаться в моей любви к семье!

Я знал, что она говорила правду, и это грело мне душу. Я также очень гордился нашей сплоченной семьей, и тем, как мы любим и поддерживаем друг друга.

Я спросил:

— Ты любишь меня?

— Ты знаешь, что да! – выкрикнула она ещё громче, и даже сердито. Она жестикулировала, и было понятно, что она злится. Я не знаю, выражала ли она всю гамму своих чувств, но вот её груди 6-го размера сотрясались очень выразительно!

Я наблюдал за трясущимися сисечками, пока они не успокоились. Затем я опомнился и заставил себя взглянуть ей в лицо.

— Тогда почему ты пытаешься воткнуть мне нож в спину?

Она очень выразительно взглянула на меня. Её глаза начали слезиться, и я видел набухшие в уголках солёные капельки.

— Всё было не так! Я стараюсь для тебя же! Потому что ты такой упрямый и правильный, и мне приходится прибегать... К альтернативным методам. Но я не готовила для тебя нож в спину! Ты для меня значишь намного больше, чем отличный отец. Я просто хочу, хочу... любить тебя! ВСЕГО тебя!

— И я тебя люблю, – я расставил руки, и она кинулась в мои объятия. Я обнимал её, пока она плакала.

Однако, я знал трюки Мишель. Хотя она, вероятно, действительно чувствовала себя опустошенной, она была экспертом в вопросе эмоциональных уловок, и могла расплакаться, чтобы добиться своего.