Часть 4

Даже сев в автобус и отправившись домой, Сэ И всё ещё не могла поверить в предложение, которое услышала от Мён Хён. Чувства были совсем иными, нежели когда она взялась за репетиторство Сын Хё. Копать под мужчину, который недовольно смотрит на неё при каждой встрече — для этого нужна недюжинная смелость. Но это действительно был отличный шанс получить то, чего она хотела.

Независимость и учеба за границей.

Перед лицом того, что мечта, к которой она так стремилась ещё до совершеннолетия, может стать реальностью, Сэ И не могла просто пропустить слова Шин Мён Хён мимо ушей.

«Не могла бы ты провести небольшое расследование насчет нашего Сын Джу? Абсолютно ничего незаконного, я и не прошу такого. Просто узнай, с кем он встречается после работы, что делает? Нет, скажу честно. Просто узнай, живет ли он нормальной жизнью, всё ли у него хорошо… Ха…»

Просьба провести расследование о том, с кем встречается старший сын «Тэсын Групп». Но проверить, нормально ли он живет? В чем может быть проблема у мужчины, у которого нет недостатков, который, наоборот, превосходит других?

На её взгляд, он достаточно хорош, чтобы пользоваться популярностью у женщин, так почему? Может, у него беспорядочные связи с женщинами? Строя догадки в одиночестве, она внимательно слушала Мён Хён.

«Если твоя мама будет против твоей независимости, и если ты сама не против, Сэ И, я могу устроить тебя стажером в „Тэсын Групп“».

«Вы… всё это говорите всерьез?»

Но то, что вышло из уст Мён Хён, превзошло все её ожидания. Предложение Мён Хён звучало для Сэ И совершенно нереалистично. Когда она долго не отвечала, не в силах поверить, Мён Хён сделала ещё одно предложение.

«Конечно. Я поддержу всем, что тебе понадобится».

«Правда?»

Сэ И, молчавшая всё это время, всё же переспросила, не веря. Действительно ли она говорит это всерьез. Мён Хён тут же кивнула, крепко сжав её руку и встретившись с ней взглядом, полным мольбы.

Сэ И сказала, что подумает, и вышла из особняка «Тэсын». Даже после того, как тяжелые ворота с грохотом закрылись, её сердце колотилось как бешеное.

Даже сейчас, когда автобус почти доехал до её дома, скорость сердцебиения не уменьшилась.

Тэ Сын Джу. Стоит только узнать о его образе жизни и доложить Мён Хён, как она сможет обрести независимость, о которой так мечтала. Она не знала, почему Мён Хён интересуется личной жизнью сына, но, если она просто проследит за Тэ Сын Джу, то сможет быстро получить желаемое.

«Неужели можно так легко получить и независимость, и учебу за границей?»

В тот момент, когда она повернула голову к окну, не веря в свалившуюся на неё реальность, вдоль темной дороги потянулся знакомый пейзаж. Район, где имя дедушки всё ещё звучало раньше её собственного имени. Автобус остановился в районе, где жизнь текла, как застоявшаяся вода в озере, практически не меняясь со временем.

Здесь Сэ И была внучкой и дочерью директора Има. Имя «Им Сэ И» здесь было даже не нужно. Она должна была выйти в районе, где уже двадцать лет живет как бесполезная дочь, а не сын, и где ей, возможно, придется и дальше жить, принося жертвы по принуждению.

Как бы она ни барахталась, реальность хватала её за лодыжки и не отпускала. Но теперь появился шанс вырваться.

Сэ И встала с места и вышла из автобуса. В тот момент, когда пронизывающий ветер обвил её тело, автобус, остановившийся для высадки, уехал.

— Если бы только можно было сбежать отсюда…

Сэ И тихо пробормотала себе под нос, глядя на темное небо. В этот момент с одной стороны темной автобусной остановки послышался звук шагов — кто-то встал и направился к ней. Испуганно обернувшись, Сэ И расслабилась, увидев, кто это.

— Ты меня напугал. Но почему ты здесь, на улице же холодно?

— Сбежать? Скажешь тоже, сбежать. Ты думаешь, это возможно? Даже если у тебя есть мысли сбежать из дома, забудь. Ты никогда не покинешь этот дом. Потому что я этого не допущу.

Услышав слова Сэ Джуна, Сэ И почувствовала, как перехватило дыхание. Да, Сэ Джун был прав. Даже если она захочет уехать отсюда, никто ей не позволит. Ни Сэ Джун, ни остальные члены семьи. Поэтому ей приходилось скрывать свои мечты и надежды. Сэ И сглотнула и, притворившись, что ничего не случилось, спросила Сэ Джуна:

— Я спрашиваю, почему ты здесь?

— Вот именно. Почему я здесь? Ещё и одиннадцати нет, а они говорят, что так волнуются, и велели мне выйти тебя встретить. Отец, может, и правда волновался, но ты же знаешь, что бабушка не любит, когда её драгоценный внук выходит на улицу ночью?

Сэ И прикусила губу, с которой готов был сорваться вздох. Судя по словам Сэ Джуна, спокойно зайти в свою комнату по возвращении домой не получится. Хе Чжон будет ждать её с ещё более недовольным лицом, чем бабушка.

— Зачем ты вообще вышел.

— Вот именно. Впредь не беспокой меня и скажи отцу как есть. Что по таким дорогам ночью можно ходить и одной. Неужели из-за тебя единственному сыну в третьем поколении семьи Им, то есть мне, нужно выходить на ночную дорогу и жалко мерзнуть на автобусной остановке? Впредь будь осторожнее, поняла?

Сэ Джун толкнул её плечом и прошел мимо шаркающей походкой. Глядя на брата, который шёл вразвалочку, волоча тапочки, Сэ И приняла окончательное решение, отбросив колебания.

Сделаю это. Независимость.

И выберусь из этого проклятого места.

Она сжала кулаки, глядя на удаляющуюся спину Сэ Джуна, приняла решение и снова зашагала. Ей не хотелось входить в ярко освещенный дом из-за бабушки и мамы, которые будут отчитывать её сдавленными голосами. От одной мысли о раздражении и нервозности, которые обрушатся на неё, ни в чем не виноватую, становилось тошно.

— Но это продлится недолго.

Сэ И решительно зашагала к дому. Это была ночь, когда даже свет уличных фонарей, пронзающий глаза, казался совсем не радостным.

— А ну иди сюда.

Как только она вошла в дом, Хе Чжон с рассерженным лицом схватила её за руку и потащила на кухню. Дедушка и бабушка, уже поужинавшие, сидели в гостиной и смотрели дораму, а отец и Сэ Джун ели фрукты рядом с ними.

Только один человек, мама, ждала её возвращения, проглядев все глаза. Оживление на лице мамы, которая, будучи членом семьи, всё же не могла влиться в неё и кружила вокруг как чужая, появлялось только тогда, когда она была с Сэ И. Потому что самым слабым звеном в этом доме была именно она.

— Почему ты приходишь только сейчас? До выпуска осталось совсем немного, до каких пор ты будешь торчать в кафе Джу Ён, который даже денег толком не приносит?

— Я буду готовиться к трудоустройству.

— Это само собой, а Мён Хён с тобой не связывалась? Говорят, её младший сын провалил экзамены? Разве сейчас не время для объявления результатов вступительных экзаменов?

Лицо Хе Чжон было напряжено: вдруг она что-то услышала? Она не могла скрыть надежду: а вдруг Сын Хё каким-то чудом поступил? Сэ И, глядя на такую маму, испытывала сложные чувства, думая, стоит ли говорить правду.

— Он поступил.

— Поступил? Боже! Значит, она должна выразить тебе благодарность? Кроме слов о поступлении, она ничего такого не говорила? Что хочет встретиться, или что перевела деньги на счет, а?

Может, было бы лучше, если бы она могла просто ненавидеть Хе Чжон? То ненависть, то жалость, то сочувствие, то снова обида. Её чувства к Хе Чжон всегда были сложными. И от того, что их нельзя было определить одним словом, становилось ещё тяжелее.

— Мама.

— Что? Если ты думаешь, что выполнила свой долг, добавив деньги, заработанные на обучении младшего сына Мён Хён, на покупку машины Сэ Джуну, то ты ошибаешься. Наш Сэ Джун — единственный продолжатель рода в третьем поколении. Ты, как старшая сестра, не должна думать, что всё закончится покупкой одной машины для брата. Мён Хён определенно выразит свою благодарность материально. Тогда купим нашему Сэ Джуну то, что ему нужно. А ты устроишься на работу, потихоньку накопишь денег и выйдешь замуж.

В голове Хе Чжон был только Сэ Джун. Ни слова о том, что Сэ И пришлось нелегко, ни мысли о том, не трудно ли ей было одной ехать на автобусе поздно ночью.

— И впредь скажи дедушке и отцу, чтобы не заставляли Сэ Джуна выходить тебя встречать. Время ещё не такое уж позднее, зачем отправлять ребенка встречать тебя? Я правда не понимаю, зачем они заставляют моего сыночка, который и так еле отдыхает на каникулах, делать такие пустяковые дела.

Ей, работающей каждый день, тяжелее, чем Сэ Джуну, который бездельничает дома. В будни она помогает в магазине подруги, а по вечерам учится для трудоустройства, так что ей действительно хотелось отдохнуть хотя бы в выходные. И всё же на неё, пришедшую с улицы, не бросили ни одного теплого взгляда — только беспокойство о Сэ Джуне.

— Мам, может, отец нагулял меня на стороне?

Слова, которые она иногда бормотала про себя, пока росла, вдруг вырвались наружу. Хе Чжон с раздражением обернулась и вяло переспросила:

— Что за чушь ты несешь ни с того ни с сего?

— Просто кажется, что твой ребенок — только Сэ Джун.

Когда она говорила это в прошлый раз? А, это было, когда Сэ Джун поступил в университет, и Хе Чжон советовала ей взять академический отпуск. Сэ И получала стипендию на все четыре года и умоляла, что не будет просить денег у семьи, но Хе Чжон всё равно устроила скандал, требуя, чтобы она взяла отпуск.

«Наш Сэ Джун поступил в университет, думаешь, нужны только деньги на учебу? Нужно давать карманные деньги, и на языковые курсы отправить, куда все ездят. Зарплаты твоего отца на всё не хватит, так что заработай и добавь. Ты что, зря старшая сестра?»

А как же я?

Я заработаю денег, отдам всё Сэ Джуну, а я?

Поэтому, несмотря на протесты Хе Чжон, Сэ И не взяла академический отпуск. И в магистратуру, против которой они были, поступила по своему упрямству. Поэтому ей было ещё тяжелее и физически, и морально.

А теперь они требуют, чтобы она устроилась на работу. Если сейчас так, то представить жизнь после выпуска было просто страшно. Поэтому Сэ И хотела стать независимой. Хотела пожить так хотя бы раз, полностью для себя. И словно чудо, появился человек, готовый с радостью поддержать эту независимость.

— Я собираюсь стать независимой.