О Дюкере, мерзавце, который довел сестру Шейлы до смерти, он навел справки уже давно. Его мясная лавка разорилась давным-давно. Продав магазин и переехав на окраину деревни, этот человек, по слухам, уже доживал свои последние дни. Он и так был немолод, а после смерти Фабиолы несколько месяцев только и делал, что пил, и в итоге тяжело заболел. И из гроссбуха было видно, что Шейла продолжала исправно копить деньги и носить их в гильдию, независимо от его краха. Иными словами, высока вероятность, что с самого начала ее целью был вовсе не этот Дюкер. А значит, оставался только один вариант — ее братец, который тянет из нее все соки. Слушая рассуждения Седрика, Билл вдруг расхохотался и сказал:

— Ха-ха! Не знал, что молодой господин увлекается сочинением романов.

— Решил отпираться, значит.

На жалкую попытку главы гильдии Седрик лишь пожал плечами, мол, делай что хочешь. По легкому волнению, мелькнувшему в поведении Билла, Седрик уже убедился, что его догадки по большей части верны.

— Сделаю одно предупреждение. Если на моей земле орудует организация, промышляющая незаконными делами, я этого так не оставлю. А уж если вы позволите Шейле ввязаться во что-то незаконное — тем более.

Сделав это одностороннее предупреждение, Седрик поднялся с места. В тот момент, когда он открыл дверь, чтобы покинуть кабинет главы гильдии, который казался крошечным по сравнению с его собственной комнатой, в дверной проем ввалились две фигуры. Это были Руфус и Джерри, подслушивавшие их разговор, прижавшись ухом к двери. Холодный взгляд Седрика скользнул по Руфусу и остановился на Джерри.

— И чтобы впредь я не видел, как ты шастаешь по моему особняку, выдавая себя за другого. Джерри из Хольцер-роуд.

Седрик лично назвал по имени Джерри, с которым даже не был знаком, и отвесил ему предупреждение.

— Идем.

— Д-да, молодой господин!

Глядя вслед удаляющейся парочке, ошарашенного Джерри окликнул Билл:

— Джерри, а ну зайди!

***

Всю обратную дорогу в карете мысли Седрика были заняты Шейлой. Решение посетить гильдию он принял еще до того, как получил письмо о наемных убийцах. Из ее родного города отчеты поступали чуть ли не каждый день, но информации о гильдии было мало. Поэтому он решил, что должен лично вмешаться, используя статус молодого виконта. И как раз вовремя пришло письмо, позволившее им провести более предметный разговор. Седрик надеялся, что глава гильдии все правильно понял. Учитывая специфику региона, ему не хотелось своими руками уничтожать единственную уцелевшую гильдию. Если только это не организация, которая собирается свести Шейлу с наемными убийцами. Разумеется, Седрик беспокоился вовсе не о жизни этого мерзавца Фреда. Ему было противно от мысли, что Шейла замарает руки в грязной крови из-за такого отброса. Он не хотел, чтобы на женщину, белую и мягкую, как маршмеллоу, упала хоть пылинка, не говоря уже о крови. В памяти Седрика всплыло лицо этой мягкотелой женщины, которая жаждала поцелуя даже от такого, как он. После того как в первый день он потерял контроль и жадно впился в ее губы, Седрик сознательно избегал поцелуев с ней. Как бы откровенно Шейла на него ни смотрела, как бы прямо ни просила поцелуя под нелепым предлогом «пересохло в горле», он оставался непреклонен. Седрик был весьма доволен своей выдержкой. Облегчение от мысли, что он не настолько помешался на служанке, помогало ему оставаться самим собой.

— Вы собираетесь встретиться и с этим ее братом?

Спросил Седрика Руфус, который хоть и не смог подслушать разговор за дверью, но был в курсе всех результатов расследования.

— Зачем мне это? — ответил вопросом на вопрос Седрик.

— Мне показалось, вы очень беспокоитесь. О Шейле…

— Вовсе нет.

— А, понятно…

Получив столь категоричный ответ от Седрика, Руфус промямлил что-то невнятное и украдкой покачал головой.

Прибыв в особняк, Седрик принял легкий душ и переоделся. В этот день Шейла так и не появилась.

«Уснула?»

Взглянув на часы и увидев, что уже поздно, Седрик пришел к такому выводу. Эта женщина засыпала так легко, что наверняка отрубилась, едва ее голова коснулась подушки.

«Но уговор есть уговор».

Седрик открыл дверь своей комнаты, намереваясь принести ее на руках, даже если она спит.

— Молодой господин!

Увидев Руфуса, который, несмотря на поздний час, бежал к нему, Седрик нахмурился.

— В чем дело?

— Эм, можно вас на пару слов…

Чего этому парню надо? Под ледяным взглядом Седрика Руфус огляделся по сторонам. Поздней ночью в коридоре не было ни души. Не сумев прошептать Седрику на ухо, Руфус максимально понизил голос и заговорил:

— Дело в том, что сегодня днем…

— …

Лицо Седрика, выслушавшего сбивчивый рассказ запыхавшегося Руфуса, исказилось от досады. Даже не осознавая, какое у него сейчас выражение лица, Седрик поспешно направился к чердаку Шейлы.

***

Вернувшись в свою комнату после ухода Фреда, Шейла дрожащими руками еще раз пересчитала оставшиеся деньги. В гильдию нужно было отнести 38 солидов. Из-за того, что Фред сегодня вытряс из нее деньги, от скопленных двадцати с лишним солидов осталось всего 18. Поскольку следующую зарплату она отправлять не собиралась, она могла рассчитывать на 28 солидов. Если она не отправит зарплату в срок, Фред придет в бешенство, поэтому до этого момента ей нужно было где-то достать недостающие 10 солидов, а как только она получит зарплату — немедленно бежать в гильдию.

«Где же мне взять такую огромную сумму?»

До следующей зарплаты оставалось меньше двадцати дней. Значит, до этого времени ей нужно было занять сумму, равную месячному заработку служанки — 10 солидов. Сердце колотилось от спешки, но она понятия не имела, где и как достать эти деньги.

«Это все из-за того, что он ударил меня по голове».

Из глаз растерянной Шейлы покатились слезы.

«Вязание! Нужно успокоиться и повязать».

Шейла дрожащими руками достала из корзины спицы и пряжу. Но руки тряслись так сильно, что вязать было невозможно. В конце концов Шейла легла на кровать.

«Лучше немного отдохнуть».

Так она подумала, пытаясь успокоить сердце, которое никак не хотело униматься. Как раз до возвращения Седрика у нее не было дел. Когда она закрыла глаза, лежа на кровати, перед мысленным взором всплыли картины из детства: как они дружно жили с отцом, Фредом и Фабиолой. Слишком много воды утекло с тех пор, чтобы туда вернуться. К тому же отца и сестры уже нет на этом свете. Из закрытых глаз Шейлы ручьем хлынули слезы. Тот факт, что Фред теперь был ее единственным кровным родственником, тяжелым камнем лежал на сердце. Конечно, своего решения она не изменит. Ведь причин приносить свою жизнь в жертву ради этого мусорного брата у нее по-прежнему не было. Устав плакать, Шейла провалилась в тревожный сон, то засыпая, то просыпаясь. Сон был неглубоким. Каждый раз, когда она открывала глаза, за окном становилось все темнее.

«Скоро должен прийти молодой господин…»

В голове все еще царил сумбур, но Шейле нужно было придумать отговорку для Седрика. Если она пойдет в комнату наказаний в таком виде, он все поймет. Но хорошая отговорка никак не приходила в голову. Тем временем ночь вступала в свои права. По различным звукам она поняла, что Седрик вернулся, но Шейле ничего не хотелось делать, и она не стала вставать. Спустя долгое время дверь на чердак Шейлы со скрипом приоткрылась. Она намеренно не заперла дверь. Если бы она заперла ее, он бы стучал, пока она не откроет, и тогда ей пришлось бы выйти к нему. Шейла решила, что лучше притвориться спящей. Услышав звук открывающейся двери, она невольно задержала дыхание.

***

Чирк. Седрик чиркнул спичкой и зажег лампу, в которой оставалось немного парафинового масла.

— Вставай.

Приказал он женщине, лежащей к нему спиной. Как и ожидалось, Шейла не собиралась вставать. А Седрик не собирался отступать.

— Я знаю, что ты притворяешься.

Сколько раз я видел, как ты засыпаешь во время массажа… Седрик по одному только дыханию мог определить, спит она или бодрствует. Услышав слова Седрика, Шейла, которая так старательно притворялась, что даже забыла, как естественно дышать, приподнялась на боку.

— Ах, как хорошо я поспала…! Молодой господин, вы вернулись.

Даже глядя на неуклюжую актерскую игру Шейлы, сегодня ему было не до смеха. Голос Шейлы был хриплым и сорванным.

— Да? Раз уж хорошо поспала, пора идти в комнату наказаний.

— А, точно. Ведь сегодня… Но, молодой господин, мне сегодня нездоровится. Собственно, я и уснула-то из-за того, что мне было плохо…

Шейла продолжала оправдываться, опустив голову.

— Что болит и как именно?

Седрик пододвинул стул, сел у ее кровати и спросил.

— Ну, э-э… Голова! Голова немного болит.

Когда он пододвинулся ближе, Шейла еще ниже опустила голову. Но это не скрыло ее опухшую левую щеку. Седрик невольно сжал кулаки.

— Ложись.

— Что?..

— Говоришь же, что болит.

Не ожидая, что он так легко велит ей лечь, Шейла пробормотала: «А, да, конечно» — и легла обратно.

— Ты знаешь, что у тебя лицо опухло?

— А, это, ну…

— Лежи смирно. Я нанесу мазь.

Не найдя подходящего оправдания, Шейла замолчала. Пока Седрик заботливо наносил мазь, между ними повисло неловкое молчание.

«И почему именно сегодня!..»

Он как раз возвращался из гильдии, куда ездил лично, чтобы узнать все о Шейле наверняка. Потому что все перемещения Фреда были у него как на ладони. Письмо о том, что брат Шейлы начал наведываться в казино, пришло около десяти дней назад, на следующий день после того, как он нашел в гроссбухе Шейлы заявление об увольнении.

«Кто знает, что может выкинуть человек, погрязший в азартных играх…»

Пока он следил, чтобы Фред не натворил глупостей, Седрику нужно было средство удержать Шейлу, написавшую заявление, чтобы она не сбежала в другое место. Внезапный экзамен из 300 вопросов был устроен именно по этой причине. Закончив наносить мазь на лицо Шейлы, Седрик потянулся к пуговицам на ее одежде. Смирно лежавшая Шейла вздрогнула и перехватила его руку.