Вернувшись в каморку на чердаке, где она жила долгое время, Шейла без сил опустилась на кровать.

Всё в комнате, включая кровать, осталось точно таким же, каким она оставила его перед побегом.

Она вернулась в исходную точку.

«А может, я с самого начала не сделала ни шагу вперед?»

Перед тем как сесть в карету, Шейла вспомнила Марио и Сесилию, которые появились откуда ни возьмись и смотрели на нее из дверей лавки. Их взгляды были точь-в-точь как у тех, кто провожает конвоируемого преступника.

«Нет! Я не такая…!»

Для Шейлы, которая всегда жила честно, этот взгляд был чужим и невыносимым.

Крича про себя, Шейла села в карету. Но какой смысл был оправдываться?

Луис с самого начала был человеком молодого виконта, а супруги Марио — нанятыми им актерами.

Она даже не подозревала, что с самого начала угодила в расставленную Седриком ловушку, и искренне верила, что нашла работу собственными силами.

Как же глупо было радоваться своей удаче и думать, что она — именно тот сотрудник, которого они искали.

Горячие слезы покатились по вискам лежащей Шейлы.

Седрик велел ей отдыхать, но Шейла не могла уснуть.

В то же время у нее не было ни малейшего желания искать себе работу, как раньше. Словно исчез сам смысл работать.

Лежа в апатии, она невольно вспомнила встречу с Дюкером.

«Ублюдок! Надо было его убить!»

Выбор Фреда в качестве цели с самого начала был вынужденной мерой. Ей просто не хватало денег на двоих.

Но желание убить Дюкера было ничуть не меньше, чем желание убить Фреда.

Однако, оказавшись лицом к лицу с Дюкером, она не смогла ничего сделать. Лишь беспомощно позволила тащить себя.

Что было бы, если бы Седрик не спас ее?

Быть обязанной жизнью мужчине, от которого пыталась сбежать, — это было унизительно. Она чувствовала себя жалкой дурой, не способной ничего сделать самостоятельно.

Его слова о том, что ей больше не нужно работать, прозвучали так, словно он уже записал ее в любовницы, и от этого к горлу подступил ком, но Шейла не смогла выдавить ни слова.

Неужели она теперь действительно его любовница? Или рабыня?

Впрочем, какая разница.

Седрику просто нужна была жалкая женщина, готовая терпеть его извращения.

Женщина, настолько ничтожная, что ей даже не нужно давать никакого статуса…

От осознания этой мрачной реальности Шейла закрыла глаза.

И, как и следовало ожидать, перед глазами сгустилась тьма.

***

Шейла так и не смогла встать. У нее поднялся сильный жар.

— Позови врача!

Приказал Седрик Руфусу, снова приложив руку ко лбу Шейлы.

— Н-нет…

Шейла, выглядевшая так, словно вот-вот умрет, тем не менее четко выразила свою волю.

Седрик, измерявший ее температуру, равнодушно ответил:

— Я знаю.

Он уже не раз чувствовал, что Шейла его терпеть не может.

Тот факт, что она написала заявление об увольнении еще до окончания контракта, говорил о том, что ее мысли были заняты лишь одним — как бы от него сбежать.

И все же Седрик лелеял крошечную надежду.

Что хотя бы их «отношения» ей не совсем противны.

То ли из-за ее статуса служанки, то ли это было заложено в ней от природы, но Шейла обладала задатками мазохистки и сабмиссива.

В комнате наказаний она безропотно подчинялась его приказам до тех пор, пока не достигала предела, и не раз, получая шлепки по ягодицам или груди, извергала потоки влаги.

«Шейла принадлежит Хозяину. Ах!»

Хотя это было сказано во время игры, в ее голосе чувствовалась неожиданная искренность, а во взгляде читалась жажда.

Но она изменилась сразу после визита Джерри.

«…Я, ах, …принадлежу Хозяину».

Он уловил ложь в ее едва заметной заминке, но до последнего надеялся, что ошибся. В итоге Шейла, словно не в силах больше выносить его объятия, выбрала побег в его отсутствие.

Правда, она быстро попалась на удочку.

Это была мера предосторожности на случай худшего сценария. Если она сбежит, ей придется где-то осесть. А поскольку она помешана на заработке, первым делом начнет искать работу. И он решил, что лучше всего подойдет галантерейная лавка, ведь у нее уже был подобный опыт.

Его расчет оказался верным.

Конечно, его радовало, что она по-прежнему в его власти, но то, что она пыталась сбежать от него, все равно обижало.

«Что я такого сделал…»

Он купил ее у Фреда с единственной целью — спасти от этого отброса.

На самом деле, даже после подписания договора Седрик не заявлял и не собирался заявлять на нее свои права как на собственность.

Более того, он вообще не планировал рассказывать ей о сделке.

Седрик лишь хотел, чтобы она не марала руки в крови.

Он знал, какой хрупкой была ее душа на самом деле, за фасадом показной бодрости и стойкости.

И такая девушка совершит преступление?

Если бы это сделал он сам — другое дело, но Шейла просто не вынесла бы тяжести убийства.

Седрик собирался как можно скорее закончить дела в Ротасе, вернуть Шейлу на ее законное место и все ей объяснить.

Скорее всего, они не смогли бы связать себя узами официального «брака», но он хотел предложить ей стать его возлюбленной. И пообещать, что никогда не женится на другой.

Седрик думал, что этого будет достаточно, чтобы она поняла искренность его чувств. Но это были лишь его мысли, пока он не встретил ее снова.

Он был слишком самонадеян.

Это была самоуверенность, впитанная с молоком матери, привычка молодого господина из графской семьи, чьи планы всегда осуществлялись именно так, как он задумал.

Но когда он увидел женщину, изо всех сил убегающую от него перед посадкой в карету, он впервые почувствовал зловещее предчувствие: на этот раз все пойдет не по его сценарию.

Ему нужно было ее поймать, но он боялся сделать то, что ей ненавистно, и стать для нее врагом.

Именно поэтому в тот момент он не бросился за ней в полную силу.

А когда Шейла столкнулась с Дюкером и оказалась в опасности, Седрику показалось, что во всем виноват только он.

Он должен был поймать ее сразу, чего бы это ни стоило.

Как бы он это ни оправдывал, он все равно не собирался ее отпускать.

«Так что мне плевать, даже если ты меня ненавидишь».

Глядя на женщину, которая даже в бреду отвергала его, Седрик молча положил ей на лоб влажное полотенце.

Каждый раз, когда он вспоминал, как она оттолкнула его, сердце болезненно сжималось. Но это было ничто по сравнению со страданиями больной женщины.

Услышав стук в дверь, Седрик сказал:

— Войдите.

Вошла молодая рыжеволосая женщина в очках. Это была Адриана, врач, которую Седрик заранее нашел для Шейлы.

Закончив осмотр, Адриана поднялась и сказала:

— Сейчас главное — сбить температуру. Если жар спадет в течение двух-трех дней, то ничего страшного. Но если высокая температура будет держаться дольше, нужно будет исключить серьезные заболевания. Пока же необходимо приставить к ней кого-нибудь, чтобы постоянно меняли холодные компрессы…

— Я сам.

Выслушав инструкции Адрианы, Седрик снова сел рядом с Шейлой и взял влажное полотенце.

— Что? Вы сами… будете это делать?

Растерявшись от такого заявления молодого виконта, Адриана попыталась взять себя в руки и добавила:

— Тогда я оставлю здесь основные лекарства. Если ее состояние заметно ухудшится, позовите меня снова.

Когда Адриана ушла, на чердаке остались только Седрик и Шейла.

Поменяв полотенце на лбу Шейлы, Седрик снова вздохнул.

В этот момент губы Шейлы зашевелились.

— Мм? Тебе что-то нужно? Говори, что угодно. Шейла.

Седрик наклонился к самым губам Шейлы. Вместе с горячим дыханием он услышал ее едва различимый шепот:

— …Уходи…

— Что?

— Уходи…

От голоса Шейлы лицо Седрика окаменело.

— Ты разве не слышала врача? Тебе нужен кто-то, кто будет за тобой ухаживать.

Шейла поморщилась и покачала головой.

Женщина, которая всегда вела себя как стойкий оловянный солдатик, сейчас капризничала, как ребенок.

— Хватит.

Капризы Шейлы умиляли его, но то, что она постоянно мотала головой, когда у нее и так все болит, никуда не годилось.

— Перестань, Шейла.

Несмотря на его слова, Шейла продолжала мотать головой, и Седрик в конце концов сдался.

— Хорошо. Я позову другую служанку. Хватит. Я ухожу.

Только тогда Шейла перестала мотать головой и закрыла глаза.

Снова.

Он снова почувствовал стену абсолютного отчуждения, которую она возвела между ними.

В итоге, выйдя из каморки, Седрик приказал Руфусу:

— Немедленно позови служанку по имени Моллис, пусть ухаживает за Шейлой. И передай главной горничной: с этой минуты Моллис переходит в мое личное подчинение и больше не служит Джудит.

— Эм… осмелюсь заметить, но подругу леди Шейлы зовут Молли.

Руфус, который уже давно знал настоящее имя Молли, только сейчас решил признаться в этом.

Седрик посмотрел на Руфуса взглядом, который ясно говорил: «И что мне с этой информацией делать?».

Поняв, что выбрал неудачный момент для признаний, Руфус поспешно вышел, чтобы выполнить приказ.

***

Как бы то ни было, решение поручить уход за Шейлой Молли оказалось правильным.

Ведь Седрику нужно было уехать, чтобы завершить еще одно дело.

В тот день Луис, вернувшийся позже после передачи Дюкера страже, сообщил:

— Стражники сказали, что леди Шейле нужно будет один раз прийти лично для дачи показаний. Либо они могут перевезти Дюкера сюда.

— Я поеду сам.

Не задумываясь ответил Седрик.

Он не мог отправить туда больную Шейлу и не мог позволить привезти Дюкера сюда.

Привезти Дюкера в особняк означало, что все произошедшее дойдет до ушей Бернарда.

Он не собирался отдавать Шейлу на растерзание отцу, который и без того только и ждал повода придраться.

Когда Руфус, кивнув с видом «я так и знал», начал собираться в дорогу, Седрик сказал ему:

— Ты останешься здесь.

Услышав приказ Седрика, Руфус округлил глаза.

— Что? Но если я не буду вас сопровождать, то кто…

— Я буду сопровождать вас.

Когда Луис вызвался сопровождать молодого виконта, Седрик кивнул ему и снова обратился к Руфусу:

— Ты останешься следить за Шейлой. Если ее состояние ухудшится, немедленно вызывай врача.

— Слушаюсь…

В итоге Руфусу пришлось остаться в особняке.

А Седрик с Луисом, не пробыв в особняке и суток, снова отправились в Уэллингфорд.