В момент столкновения он понял. Это была Шейла.

Седрик быстро схватил пошатнувшуюся девушку за запястье.

Для девушки, только-только достигшей совершеннолетия, она была слишком легкой.

— П-простите.

Шейла поспешно склонилась.

С тех пор как она стала служанкой Джудит, Шейла с каждым днем выглядела все хуже. Живой блеск в ее глазах погас, уступив место отчаянному желанию выжить.

Каждый раз, когда Седрик сталкивался с Шейлой, его взгляд невольно следовал за ней.

Объяснить этот необычайный интерес простым чувством ответственности за то, что он поручил ей Джудит, было нельзя. Когда это он вообще заботился о судьбе какой-то служанки?

Когда Шейла выпрямилась и попыталась отступить назад, чтобы увеличить дистанцию, Седрик внезапно перехватил ее запястье.

А другой рукой приподнял ее за подбородок.

— Ах!

Лицо Шейлы выглядело хуже обычного.

Оно было заплаканным, красным и опухшим.

Не нужно было слов, чтобы понять, чьих это рук дело.

Пылающим взглядом Седрик осмотрел Шейлу с ног до головы.

В вырезе униформы с оторванными пуговицами — словно кто-то хватал ее за грудки — виднелась ключица с царапинами.

Видеть служанок, которых ударила Джудит, было не в новинку. Но в этот момент Седрика охватило странное чувство.

Это было совершенно новое, незнакомое ощущение, и эта новизна вызвала у него раздражение.

Тут служанка, почувствовав его взгляд и прикрывая рукой вырез, открыла рот:

— Это…

Ему хотелось услышать, что она скажет. Но в то же время — не хотелось.

— Проваливай.

По привычке он подавил странное желание выслушать служанку.

— Эм… не могли бы вы отпустить мою руку…

Произнесла Шейла. Только тогда Седрик осознал, что еще сильнее сжимает ее запястье.

Смутившись, он отпустил ее руку.

Шейла снова пошатнулась. Увидев следы своих пальцев на белоснежном запястье девушки, Седрик почувствовал, как сердце екнуло.

И только тогда он понял, что это было сексуальное желание.

«Нет!»

В этот момент Седрик почувствовал, что его желания омерзительны. Впервые испытанное вожделение было грубым, животным, а для Седрика, который всегда руководствовался разумом, инстинкты были тем, что нужно подавлять и искоренять.

Внезапно на него накатил страх: неужели он унаследовал порочную кровь своих родителей, и это неизбежно?

Ведь еще минуту назад он презирал Бернарда и Мариссу, считая их паразитами, которые идут на поводу у грязных инстинктов и разбазаривают состояние семьи.

Седрик был уверен, что инстинкты и грязные страсти никогда его не коснутся.

Ведь он всегда был безупречен и хладнокровен.

Седрик с каменным лицом уставился на Шейлу. Встретившись с ним взглядом, Шейла поправила одежду. От одного этого зрелища у Седрика закружилась голова.

— Постарайся не попадаться мне на глаза.

Бросив это приказание, Седрик поспешно прошел мимо нее.

В душе Седрика поднималось чувство, похожее на гнев.

***

Но на этом проблемы не закончились. Проснувшись на следующее утро после крепкого сна, Седрик почувствовал неприятную влажность между ног.

Поняв причину этой влажности, Седрик нахмурился.

Перед самым пробуждением ему снилось, что он скачет на Шейле, как на лошади. Оседлав голую Шейлу, лежащую на животе, он хлестал ее по ягодицам. Вместо плети был его ремень.

Это была первая поллюция, и семени выделилось так много, что Седрику пришлось выбросить испачканное белье в мусорную корзину.

Пока слуги выносили мусор и меняли постельное белье, Седрик сгорал от растерянности и стыда.

С того дня, когда они пересекались, Шейла, как ей и было велено, отчаянно старалась избежать встречи с ним.

Она и не подозревала, что именно это беспрекословное подчинение его приказу заводит его еще больше.

Каждый раз, видя, как она обходит его стороной еще издалека, Седрик испытывал непреодолимое желание контролировать каждый ее шаг.

По сравнению с красивыми, знатными леди она была невзрачной и жалкой. И все же Седрик не видел никого, кроме нее.

И это было еще не все.

Ему хотелось раздеть Шейлу догола, туго связать веревками и хлестать по выпирающей между путами коже.

Наверняка на белоснежной коже останутся красивые следы от ударов. Как те следы от его пальцев на ее тонком запястье…

Каждый раз, когда эти мысли неконтролируемо захлестывали его, орган между ног предательски напрягался.

Седрик был в полнейшем смятении.

Он давно прошел сексуальное просвещение. И понимал, что его желания бесконечно далеки от «нормального» секса, о котором ему рассказывали.

Седрик не мог принять такого себя.

Он никогда не сходил с правильного пути, считая инстинкты чем-то низшим по сравнению с холодным рассудком.

Но животное вожделение к Шейле бушевало, не поддаваясь никакому контролю. А то, что эти желания были извращенными, лишь усугубляло его отчаяние.

Седрик был растерян так, что не описать словами.

Ему казалось, что он — это уже не он.

В какие-то дни он винил во всем Шейлу, в другие — дрожал от гнева на нее.

В то время Седрик как раз готовился к учебе за границей. После долгих раздумий он отложил помолвку и отправился в запланированную поездку.

Отправившись на учебу в таком смятении, он неизбежно оказался в клубе «Элайна».

Седрик быстро заработал себе репутацию сильного Доминанта в клубе.

Ему казалось, что, поняв природу своих желаний, он сможет избавиться от пожирающего его смятения.

Его ожидания оправдались лишь наполовину.

Благодаря клубу Седрик начал принимать тот факт, что существуют и другие люди с такими же потребностями. С другой стороны, он так и не смог избавиться от вожделения к Шейле.

В итоге Седрик решил, что ему нужно просто вступить с Шейлой в отношения D/s (Доминант/сабмиссив) и выплеснуть накопившееся желание.

Именно тогда он начал брать Шейлу под свой контроль. Седрик составил трудовые договоры для всех слуг в особняке графа Каллей и отправлял письма Альфонсо, который стал его глазами и ушами, чтобы тот отгонял от Шейлы всяких сомнительных типов.

Ближе к концу учебы, когда он планировал обустройство тайной комнаты для Шейлы, он порой не мог уснуть от возбуждения.

В отличие от женщин из клуба, Шейла, скорее всего, была «ванилью», не знакомой с тематикой, поэтому для ее покорения требовался особый план.

А для служанки, падкой до денег, предложение стать «служанкой для битья» должно было показаться неплохой сделкой.

Он наивно полагал, что сможет компенсировать ей все унижения деньгами.

Ведь до того момента чувства Седрика к Шейле были не самыми теплыми.

Для него она была просто человеком, который внес хаос в его жизнь. Камнем, брошенным в спокойное озеро, неожиданной кочкой на ровной дороге.

Конечно, она ни в чем не была виновата. Седрик и сам это понимал, но когда дело касалось Шейлы, разум всегда ему изменял.

Заманить ее в комнату наказаний обманом, овладеть ею, словно наказывая, — все это не имело ничего общего со здравым смыслом.

«Я собираюсь продержаться в этом особняке как минимум лет пять-шесть».

Седрик смог со спокойной душой уехать на учебу только благодаря этой случайно услышанной фразе. Даже не догадываясь, что скрывалось за этими словами…

Какая трагедия таилась в словах, сказанных спокойным тоном другой служанке, Седрик узнал слишком поздно.

***

— Шейла, вставай. Пора на прогулку.

Услышав голос Молли, Шейла нехотя поднялась. Села на край кровати и вздохнула.

По совету доктора Адрианы она не пропускала ежедневную уборку и прогулку.

«Как же лень».

Шейле было лень всё. Но она и сама понимала, что ее нынешнее состояние ненормально. Да и прожить так всю жизнь было нельзя.

— Давай быстрее. В это время мы ни с кем не столкнемся.

Добавила Молли, зная, что Шейла по-прежнему избегает людей.

Шейла коротко бросила: «Ясно. Я же встаю».

— Угу.

Шейла поднялась.

Она была как выгоревшая зола — ничего не чувствовала. А если начинала о чем-то задумываться или сталкивалась с кем-то, раздражалась, и все виделось в черном цвете.

Хотя в присутствии Молли ей было чуть легче.

В нормальном состоянии она была бы безмерно благодарна Молли за заботу и чувствовала бы вину за то, что доставляет столько хлопот, но сейчас Шейла просто полагалась на нее, не испытывая даже этих эмоций.

Именно в этот момент Седрик ворвался в каморку.

Молли поспешно поклонилась молодому виконту, а Шейла отвернулась, игнорируя его.

Каждую ночь он не давал ей спать, приходя и бормоча о том, как он виноват и все такое, но прошлой ночью его не было.

Впрочем, это неудивительно — получить пощечину от служанки.

Хоть он и сохранял хладнокровие после удара, на самом деле ему вряд ли было все равно.

Ведь он — высокомерный Седрик Каллей.

Так что Шейла совсем не расстроилась, что он не пришел.

Но зачем он пришел сейчас?..

Сегодня он раздражал ее чуть больше, чем вчера, но это вовсе не значило, что она обиделась…

— С сегодняшнего дня на прогулку тебя буду выводить я.