— Со мной все в порядке, так что иди. Муж, наверное, ждет.

— Да ну, как я могу.

На словах Молли отказывалась, но на месте ей явно не сиделось.

Ее муж-поставщик, хоть и начинал работу рано утром, зато и заканчивал рано.

Молли тоже в последнее время, впервые за все время работы в особняке, стала уходить с работы пораньше, наслаждаясь жизнью молодоженов и каждый вечер ужиная с мужем.

Тук-тук.

— О! Пришел.

Шепотом сообщила Молли Шейле с радостным выражением лица.

Дверь открылась, и появился он.

Когда Молли попрощалась с Седриком и вышла, Шейла, уже давно собравшаяся и ожидавшая прогулки, с надутым видом первой вышла из комнаты.

Седрик, усмехнувшись, последовал за ней.

— Сегодня Джудит снова подняла руку на новую служанку. Какое-то время было тихо, а теперь опять за старое. Вот, только что отчитал ее. Я ведь забрал у нее двух опытных служанок, так что чувствую свою долю ответственности.

Седрик начал оправдываться за свое опоздание.

«И что? Хочет сказать, что я тоже должна чувствовать ответственность?»

Мысли Шейлы, которая лишь недавно начала осознавать, сколько хлопот она доставляет Молли, снова потекли в кривое русло.

— Аллену скоро уходить в монастырь, ему бы готовиться, а он только и делает, что гуляет. Не знаю, сможет ли он там продержаться с таким-то отношением.

На этот раз Седрик переключился на Аллена.

У Шейлы в голове крутилась только одна мысль: «Мне-то какое дело».

— Если так подумать, то все, кто носит фамилию Каллей, те еще проблемные типы, не так ли?

Спросил Седрик.

Шейла промолчала. Препирательства с ним отнимали слишком много сил, поэтому она решила просто молчать и терпеть эти прогулки.

— В таких случаях из вежливости обычно говорят «нет», разве не так?

А надо было сказать «нет»..?

Шейла растерялась от его недовольного тона. Действительно, говорят, что чужую семью лучше не трогать, а своим молчанием она, получается, согласилась с его критикой в адрес родственников.

— Н… нет…

Шейла, давно не открывавшая рот, невнятно пробормотала ответ.

Глядя на растерянное лицо Шейлы, Седрик улыбнулся.

— Я пошутил.

Сказав это бодрым голосом, он снова посмотрел вперед. Лицо Шейлы залилось краской.

— Знаешь, пока дедушка был жив, такого бардака не было.

Снова заговорил он.

С тех пор как они начали гулять вместе, он постоянно вот так болтал сам с собой, независимо от того, отвечала Шейла или нет.

В основном это были всякие мелочи: что случилось за день, истории о семье. То, на что Шейле даже не нужно было отвечать…

— По крайней мере, при дедушке так было. А я был любимым старшим внуком.

Любимым?

Услышав слово, которое совершенно с ним не вязалось, Шейла бросила на него недоверчивый взгляд. Слегка повернувшись и прочитав ее эмоции, Седрик добавил:

— Я не сказал, что был милым. Я сказал, что меня любили. Это совершенно разные вещи.

То ли из-за света закатного солнца, то ли еще почему, но Шейле показалось, что на его гладких, как у статуи, щеках появился легкий румянец.

И в этот момент Шейле, как ни нелепо, он показался немного милым.

«Разве это честно — быть таким красивым, да еще и милым?»

Милым… Чем больше она об этом думала, тем нелепее это казалось.

«Как же он бесит».

Специально завел разговор о семье, прикрылся покойным дедушкой, чтобы она ничего не могла сказать против, — наверняка опять что-то задумал.

«Хотя, может, все дело в его лице…»

Внезапно вспомнился давний разговор старших служанок, с которыми она делила комнату.

«И все-таки для мужчины главное — быть красивым».

«И что в этом главного? Ты что, красотой сыта будешь?»

«Правда говорю. Стоит только посмотреть на его красивое лицо, как любая злость проходит!»

Может, в этом и правда что-то есть…

Она не простила ему то, что он сломал ее жизнь, но до того, как Фред продал ее ему, она не так уж сильно ненавидела его за то, что он заманил ее в комнату наказаний.

— Как я уже сказал, дедушка во мне души не чаял. Даже когда он шел заказывать себе обувь, обязательно брал меня с собой и заказывал мне точно такую же. И он многому пытался меня научить. Наверное, даже в родного сына он не вкладывал столько сил.

Сама того не замечая, Шейла снова прислушалась к его голосу.

Несмотря на разницу в статусе, истории о семье были тем, что Шейла, простая служанка, вполне могла понять и прочувствовать.

— Благодаря ему я усвоил ценности его поколения и вырос эдаким маленьким старичком.

Услышав слова «маленький старичок», Шейла всем своим видом показала, что абсолютно с этим согласна.

Усмехнувшись ее реакции, Седрик продолжил:

— Как ты, наверное, заметила, дедушка был единственным, кто дарил мне любовь. Матушка считала, что родив троих сыновей подряд, она выполнила свой долг, а отец завидовал мне из-за того, что дедушка любил только меня.

Седрик на мгновение замолчал. Воспоминания о том, как его по ночам запирали на темном чердаке, угрожали и издевались, на секунду выбили его из колеи.

Но он пропустил эту часть и перешел к следующей.

У него не было ни малейшего желания вызывать ее жалость рассказами о детских травмах.

— Я особо не жаловался. И дедушкины ожидания, и отцовская зависть, и равнодушие матери с братьями — все это было для меня естественным с самого рождения.

Голос мужчины, рожденного старшим сыном в графской семье, которой все завидовали, звучал в ушах Шейлы неожиданно одиноко.

Каково это — родиться с заранее определенной «пользой»?

Шейла родилась не такой, но после смерти отца ей тоже пришлось доказывать свою полезность, иначе ее бы продали.

Когда Седрик остановился, Шейла тоже невольно замерла.

Они стояли гораздо ближе друг к другу, чем в первый день прогулок.

Ведь чтобы расслышать его тихий голос, ей приходилось идти совсем рядом.

Седрик посмотрел на Шейлу.

Почувствовав его взгляд, Шейла отвернулась. Он приподнял ее за подбородок, заставляя смотреть ему в глаза.

— Кстати, ты подумала о том, что я сказал тебе в прошлый раз?

Взгляд Шейлы дрогнул.

«Хватит просто лежать, подумай о том, какие карты у тебя на руках! О том, что сделали с тобой я и твой брат. И о том, что ты можешь сделать!»

Шейла запинаясь начала:

— Вы хотите сказать… чтобы я заявила на вас властям?

Спросила Шейла.

Если она заявит об этом, то сможет привлечь к ответственности и Фреда, который ее продал.

Это значило бы, что она может наказать его законным путем, а не прибегать к незаконному заказному убийству.

В голубых глазах Шейлы впервые за долгое время блеснул огонек.

— А разве у меня есть право указывать тебе, что делать, а что нет?

Спросил он, глядя ей прямо в глаза своими серо-голубыми глазами.

— Все, что я могу тебе сказать — подумай о том, как тебе будет лучше. Какое бы решение ты ни приняла, я поддержу его и приму.

Отпустив подбородок Шейлы, Седрик поправил ей воротник.

— Пойдем дальше.

Он снова пошел вперед.

Шейла, подстроившись под его шаг, двинулась следом.

***

— Шейла, у этой служанки есть брат, который ведет себя как настоящий отброс?

Выслушав доклад от подозрительного типа, Альфонсо сцепил пальцы в замок и задумался.

«Значит, он отказался от брака именно из-за Шейлы».

В последнее время Альфонсо был недоволен как никогда.

Мало того, что Седрик бросил Элоизу, идеальную кандидатку в жены, так еще и заявил, что вообще не женится — и все это из-за какой-то служанки!

Седрик, вернувшийся с учебы, был совершенно не похож на того брата, которого он знал.

Раньше он всегда был хладнокровен и принимал верные решения. Именно поэтому Альфонсо, хоть и чувствовал соперничество, никогда не смел всерьез претендовать на место наследника.

Но теперь все было иначе.

Отказаться от такой безупречной партии, как Элоиза, ради простой служанки — одно это уже о многом говорило.

Альфонсо не хотел признавать будущим главой семьи брата, который принимает такие ошибочные решения.

В тот день, когда Седрик разорвал помолвку с Элоизой, Альфонсо, примчавшись в отель по ее зову, утешал ее и в итоге провел с ней ночь.

Когда на следующий день он, кипя от гнева, вернулся в особняк, Седрик уже уехал в Ротас.

После этого Альфонсо провел с Элоизой еще три или четыре ночи.

В их последнюю встречу Элоиза, лежа в объятиях Альфонсо, тревожно кусала ногти и сказала:

«Я не могу вечно оставаться здесь. Мой отец этого не потерпит».

«Не волнуйтесь так, Элоиза. Как только Седрик вернется из Ротаса, я поговорю с ним».

«Альфонсо…»

Элоиза посмотрела на него глазами, полными слез.

«Спасибо, что утешаешь меня».

«Это не просто утешение. Я обязательно заставлю его жениться на вас».

Сказал Альфонсо, словно давая клятву.

Хотя они провели вместе уже несколько ночей, Элоиза по-прежнему оставалась женщиной, которая должна была стать женой Седрика.