— Даже во время инцидента с Дюкером главной целью молодого графа было сделать так, чтобы вы с ним больше никогда не пересеклись. Но теперь, оглядываясь назад, мне кажется, что молодому господину претила сама мысль о том, что вы вообще бываете в подобных местах.

Услышав из уст Руфуса имя Дюкера, Шейла вздрогнула и подняла голову, спрятанную в ладонях.

— Точно! А что с ним стало?

Всё это время Шейла совершенно не вспоминала о Дюкере.

Она настолько не хотела даже думать о нём, что подсознательно зарыла воспоминания об этом инциденте на самое дно памяти.

— Как раз сегодня вынесли приговор. К обвинению в вашем похищении добавилось покушение на убийство, и ему дали двадцать лет тюрьмы.

Ответил Руфус. Последние несколько дней он избегал Шейлу, так и не передав ей содержание послания Седрика. Ему было неловко смотреть ей в глаза, поскольку он ошибочно полагал, что это она написала донос.

И заговорил он только сегодня именно потому, что Дюкеру наконец огласили приговор.

Шейла, не ожидавшая услышать о Дюкере, поразилась тому, насколько суровый срок он получил.

Она до сих пор не могла прийти в себя от чувства полнейшего бессилия, охватившего её в тот день, когда он тащил её за собой...

— Н-но меня же ни разу не вызывали на допрос?

— Все свидетельские показания молодой граф давно уладил сам. Каждый раз, когда требовалось дополнительное расследование, молодой господин лично ездил туда и обратно.

Услышав слова Руфуса, Шейла без сил опустилась на кровать.

— Вы в порядке?

— Да... Я в порядке.

Пока я была не в себе, он, оказывается, так старался.

Дюкер в любом случае умрет, не отсидев свой срок. Но то, что дело не ограничилось простой попыткой похищения, а было признано покушением на убийство, за которое он понес соответствующее наказание, имело для неё огромное значение.

Теперь он будет заперт в грязной тюрьме и каждый день надрываться на каторжных работах.

Шейла всем сердцем желала, чтобы до конца своих дней он был лишен всякой свободы, гнил в камере и барахтался в бесконечном отчаянии.

Хотя даже это — ничто по сравнению с болью, которую пришлось пережить её сестре.

— Тогда молодой господин поранил руку, а что насчет этого...? — спросила Шейла, когда в памяти внезапно всплыла эта деталь.

Руфус покачал головой.

— Молодой граф велел замять это дело. Сказал, что это сущие пустяки по сравнению с тем, через что пришлось пройти вам.

Сущие пустяки...

Если бы Седрик, аристократ высшего ранга, решил придраться к этому, он мог бы вменить Дюкеру куда более тяжкое преступление, чем попытка похищения простолюдинки, которой в итоге удалось вырваться.

И она, кажется, понимала, почему он этого не сделал.

Только что, услышав, что Дюкер получил суровый приговор исключительно за то, что он сделал с ней, Шейла почувствовала, как обида в её сердце немного улеглась.

— Если вдруг появятся новости о молодом господине, вы мне расскажете? — попросила Шейла Руфуса, потирая покрасневшие глаза.

Руфус, чьё недоразумение касательно Шейлы уже развеялось, кивнул.

— Да. Обязательно.

***

[Высокомерие Седрика Каллея. Полагаясь на дружбу с наследным принцем, он нарушил королевский указ]

[От прославленного наследника до преступника]

[Неужели семью Каллей ждет крах?]

Граф Бернард в сердцах швырнул газету на стол.

— Проклятье! Журналюги паршивые!

Прочитав эти статьи, Бернард окончательно слетел с катушек.

С тех пор как появилась первая экстренная новость: «Наследник графского титула Седрик Каллей экстренно арестован! Обвинение: нарушение королевского указа о запрете торговли людьми!» — публикации сыпались одна за другой.

— Этот паршивец вечно строил из себя невесть что, и во что это в итоге вылилось?! Надо было догадаться еще тогда, когда он расхаживал с важным видом, рассказывая, что занимается каким-то там бизнесом!

— Хватит причитать, лучше придумай план, план! Ух, мне так стыдно, сил нет.

Это было семейное собрание, на котором присутствовали граф Каллей с супругой, Альфонсо и Руфус.

Аллен опять куда-то умотал развлекаться, а Джудит занималась с талантливым домашним учителем, которого Седрик успел нанять до своего ареста.

В общем, Бернард и Марисса, которых больше волновала собственная репутация, чем безопасность арестованного сына, недовольно зыркали на Руфуса.

Они уже не раз упрекали его: чем он вообще занимался как секретарь, раз допустил подобное?

Как и велел Седрик, Руфус притворялся, что не имеет к этому делу никакого отношения. Он прекрасно понимал: если не он, то в этом доме вообще не найдется человека, который станет действовать ради Седрика.

Пока Руфус хранил молчание, заговорил Альфонсо:

— Отец, мать. Успокойтесь. То, что уже случилось, не отменить. Когда королевский двор начнет расследование, Его Высочество наследный принц в любом случае что-нибудь предпримет.

В его голосе сквозила насмешка, но взвинченный Бернард не уловил этих ноток в речи второго сына.

— Даже если этот сопляк вернется целым и невредимым, тот факт, что он опозорил семью, никуда не денется!

Услышав слова графа, явно намекающие на статус преемника титула, Руфус нервно сглотнул. Ведь именно Руфус был живым свидетелем того, сколько усилий Седрик вложил, чтобы стать достойным этого места.

— И всё же сейчас главное, чтобы брат благополучно вышел оттуда. А о будущем подумаете потом, отец. Вынесение приговора не займет много времени. Я беспокоюсь, что вы оба подорвете здоровье из-за лишних переживаний.

— И правда, только ты у нас о нас и заботишься, Альфонсо.

Марисса сделала растроганное лицо.

— Кстати, две горничные брата сейчас сидят без дела, думаю, нужно ими распорядиться.

— О боже! А ведь и правда.

— Я сам назначу им новые места.

— Да, сделай это. Полагаюсь только на тебя.

После семейного совета Альфонсо выглядел весьма довольным.

Внезапный арест Седрика сильно его ошеломил. Однако сейчас, чувствуя, что он наконец-то играет важную роль, Альфонсо был в приподнятом настроении.

Такое с ним происходило впервые: даже когда Седрик уезжал учиться за границу, Альфонсо всегда оставался в тени его славы.

Для начала Альфонсо вызвал старшую горничную.

— С завтрашнего дня Шейла будет работать личной горничной моей матери, а вторую пристрой куда-нибудь еще.

— Горничной мадам? — переспросила старшая горничная.

После Джудит Марисса была целью номер два, которой служанки старались избегать всеми силами.

— Мое указание было непонятным?

Тон Альфонсо был холоднее, чем обычно.

«Кота дома нет — мыши в пляс...» — вспомнив старую пословицу, старшая горничная поспешно ответила:

— Н-нет. Я всё сделаю.

Поклонившись, она удалилась.

Альфонсо догадался, что объектом купли-продажи Седрика была Шейла, но промолчал. На всякий случай он следовал указаниям брата.

Однако сделать её горничной Мариссы было вполне в его силах.

Оставшись один, Альфонсо взял ручку и бумагу. И, как обычно, начал писать письмо Элоизе.

Вскоре послание, которое должно было тайно попасть в руки Элоизы, было готово.

***

— Нет, ты до сих пор не выяснил, кто это был?! Мы хотя бы должны знать, кого именно Седрик купил или продал!

— Да как я узнаю, если мне ничего не говорят!

— Ты лорд поместья Каллей, и то, что ты ничего не знаешь, — это просто курам на смех!

— Да как ты не поймешь! Донос с самого начала поступил в королевский двор. Даже если его арестовали здесь, все полномочия на расследование принадлежат столице, столице!

Голоса графа и графини Каллей разносились далеко за пределы кабинета Бернарда.

С тех пор как на Седрика донесли, их перепалки не прекращались.

Шейла, тихо прижавшись ухом к двери, подслушивала их разговор.

Несколько дней назад её перевели в горничные Мариссы. О том, что это произошло по настоятельной рекомендации Альфонсо, она узнала от Руфуса.

Молли, приходившую на работу из города, перевели на кухню.

«Молли, работа сносная?»

Шейла чувствовала вину за то, что втянула в это и Молли.

«На кухне тяжело только телу, а на душе спокойно. Я больше за тебя переживаю, ты ведь теперь у мадам прислуживаешь».

«Всё в порядке. Я справлюсь».

Шейла и правда была в порядке. Неизвестно, с какими намерениями Альфонсо перевел её сюда, но для неё это было скорее плюсом: так она могла первой узнавать все новости о деле Седрика.

Голос Мариссы снова просочился сквозь дверь.

— Опять оправдания, сплошные оправдания. Это просто доказывает, что с тобой никто не считается, понимаешь?!

— Ох! Я же говорю, таков закон!

— Да я не только об этом. Ты изначально должен был знать, чем занимается твой сын!

Марисса и Бернард изнывали от любопытства: с кем же таким Седрик вел дела, раз всё дошло до такого? В итоге их разговоры всегда сводились к взаимным упрекам и заканчивались скандалом.

Каждый раз, когда они так грызлись, Шейле становилось не по себе.

«Ах ты дрянь! Так это была ты, и после всего ты смела как ни в чем не бывало прислуживать мне?!»

Казалось, если Марисса узнает правду, она скажет именно так и вцепится ей в волосы.

Шейла, как и Руфус, знала всё, но держала рот на замке.

Только так её не вышвырнут. Шейла хотела остаться здесь хотя бы до тех пор, пока Седрику не вынесут приговор.

Кстати, если так пойдет и дальше, они ведь опять перейдут к ЭТОМУ?

Услышав, как Бернард и Марисса понемногу заводятся, Шейла забегала глазами.

Она уже успела уяснить специфику этой пары: от ссор они быстро разжигали страсть.

Она много раз слышала об этом от других горничных, но столкнуться с этим лично было совершенно иным опытом.

К тому же, Шейла никак не могла понять, как можно заниматься подобным, когда твоего сына арестовали.

«Чистой воды животные, слов нет».

В последнее время Шейла всё отчетливее понимала: то, что аристократы благородны, вовсе не значит, что они ведут более возвышенную и изящную жизнь, и уж тем более не значит, что они счастливее других.

Она уже собиралась незаметно ускользнуть, как вдруг увидела вдалеке приближающегося Руфуса.