— Шейла, вы здесь.

Встретившись взглядом с Руфусом, Шейла молча указала в конец безлюдного коридора. Всё равно не было смысла и дальше слушать крики, доносившиеся из кабинета графа.

Как только они отошли туда, где никого не было, Шейла поспешно заговорила первой:

— Есть какие-нибудь новости о молодом господине?

Руфус бессильно покачал головой.

Несмотря на все его отчаянные усилия, Седрика без всяких проволочек передали Королевской гвардии. Теперь он будет находиться под стражей в ожидании расследования и суда.

При вести о том, что новостей нет, лицо Шейлы помрачнело.

— Зато пришли новости из Бродена. Фред тоже арестован по обвинению в нарушении королевского указа.

Шейла посмотрела на Руфуса округлившимися глазами. В её взгляде бушевал целый вихрь эмоций.

— Значит... всё-таки до этого дошло.

Она думала, что Фреда никогда в жизни не упрячут за решетку. Он умел только издеваться над бесправной младшей сестрой, а на серьезные дела у этого ничтожества кишка была тонка.

Привлечь Фреда к ответственности за то, что он продал Фабиолу, тоже было практически невозможно. В то время еще не было соответствующих законов, да и внешне всё это обставили как брак по сватовству.

Поверить в то, что такого Фреда наконец-то арестовали, было сложно. Она даже почувствовала легкое оцепенение.

Но главной причиной её растерянности, конечно же, был Седрик. Ведь он был арестован по той же самой статье.

Раз Фреда взяли позже, значит, анонимный донос был направлен исключительно на Седрика, а Фреда забрали уже на основании его признания и представленных улик.

Это означало, что Седрик не отказался от своих показаний, и дело неумолимо движется вперед.

А ведь он просто хотел её спасти...

«...Это было только для того, чтобы защитить тебя. Как бы ты это ни воспринимала, это правда».

Только она наконец-то смогла ему поверить...

На самом деле, он ни разу не показал вида, что купил её у брата. Шейла не раз разговаривала с Руфусом, с которым заметно сблизилась после извинений Седрика, и слова молодого графа не казались ложью.

Ведь Руфус тоже подтвердил, что получил строгий приказ: Шейла ни при каких обстоятельствах не должна узнать о факте купли-продажи.

«Для тебя ничего не изменится. Изменится лишь то, что твой брат больше никогда тебя не тронет».

Я верю вам. Верю...

Заставил поверить, а сам-то почему позволил себя схватить? Неужели правда думал, что это наказание от меня...?

— Какой же он всё-таки идиот...

— Что? — удивленно переспросил Руфус, не уловивший, что поток мыслей Шейлы перескочил с Фреда на Седрика.

— Ничего.

Коротко ответив, Шейла обеспокоенно продолжила:

— Фреда и молодого господина ведь не накажут одинаково? Всё-таки молодой господин...

Он всё-таки друг наследного принца, вряд ли его ждет слишком суровое наказание...

— Могу я сказать вам честно?

От того, с каким лицом Руфус перебил её, Шейле стало не по себе. Но она кивнула:

— Да. Пожалуйста, говорите прямо.

— Честно говоря, я и сам не знаю. Единственная надежда — на Его Высочество наследного принца, но, зная характер молодого господина, примет ли он его помощь...

Насколько Руфус мог судить со стороны, Маркиз никогда не выигрывал у Седрика, а Седрик точно не из тех, кто станет умолять принца о сохранении жизни.

Даже если Маркиз сам попытается добиться смягчения приговора, Седрик наверняка откажется.

— К тому же, Его Величество король известен своим крайне суровым нравом.

Услышав этот пессимистичный ответ, Шейла крепко зажмурилась. Затем она снова посмотрела на него полными отчаяния глазами.

— Неужели нет никакого способа? От меня, конечно, мало толку, но я сделаю всё, что в моих силах.

Вцепившись в Руфуса, словно утопающий в соломинку, умоляющая Шейла вдруг поймала мысль, мелькнувшую у неё в голове.

— А что, если попробовать вот это?

Опасаясь, что их кто-то услышит, Шейла огляделась и заговорила тише. Руфус с серьезным лицом внимательно прислушался к её словам.

***

— Ах ты ублюдок. Мало того, что хотел наебать меня, прикрываясь дружбой, так еще и донес?!

— Ха... блядь! Сколько раз тебе вдалбливать, чтобы до тебя дошло: это не я!

— Пизди больше! Кто еще мог сотворить такую хуйню, кроме тебя?!

Срываясь на хрип в который раз, Фред схватил Эрнеста за грудки и вздернул на ноги.

— Отпусти! А ну пусти, мразь!

Эрнест, не желая уступать, тоже вцепился Фреду в воротник.

Их обоих повязали в казино «Пис Вэлли» и бросили в одну камеру.

Вместе с ними замели трех картежников, с которыми они собирались играть, дилера и Винсента.

Изначально полиция ворвалась в казино только для того, чтобы арестовать Фреда за торговлю людьми.

На договоре купли-продажи, который Седрик представил как доказательство нарушения указа, стояла подпись Фреда. На этом основании и был выдан ордер на его немедленный арест.

Легавые нагрянули как раз в тот момент, когда в самом разгаре была игра, спланированная Эрнестом.

Одураченный Эрнестом, Фред притащил с собой все деньги, полученные от Седрика, рассчитывая на солидный куш. И как раз в тот момент, когда Фред, уверенный, что Эрнест на его стороне, собирался поставить всё на кон, ворвались копы и скрутили его.

Игра сорвалась за секунду до того, как они обобрали бы его до нитки. Ошарашенные Эрнест и Винсент попытались оттащить полицейских, и казино мгновенно превратилось в сумасшедший дом.

В итоге стражи порядка заодно арестовали Эрнеста и компанию за воспрепятствование аресту. А уже в процессе всплыли крапленые карты, и выяснилось, что они — соучастники мошеннической схемы.

Для Фреда, получившего нож в спину от дружка, это был шок. Для Эрнеста, чья схема рухнула прямо перед выигрышем, это был удар не меньшей силы.

Пока Винсент и остальные игроки были на допросе, Фред и Эрнест, запертые в одной клетке, при любой возможности готовы были перегрызть друг другу глотки.

— А ну заткнулись, ублюдки! Тихо сидеть не можете?!

В камеру вошел полицейский с дубинкой и жестко утихомирил обоих.

Даже получая удары, они, кипя от ярости, не разжимали рук.

— Ах ты сука. Думаешь, я один подохну?! Раз уж меня загребли, я всё выложу — и то, как ты всё подстроил с Фабиолой, тоже солью! Так и знай!

— Да пошел ты! Говорю же, это не я!

Эрнесту было до одури обидно. Да, он собирался ободрать Фреда до нитки, но доносить на него — никогда.

Но Фред вбил себе в башку, что Эрнест в сговоре с игроками решил отобрать у него все деньги, а потом сдать легавым.

Хрясь! Хрясь!

Пока полицейский дубасил их, в камеру заглянул другой офицер и скомандовал:

— Фред! Тебя переводят в столицу для допроса. А ну на выход!

Фреда, которого еле оторвали от Эрнеста, копы поволокли наружу.

Эрнест вытер кровь, потекшую из разбитого носа.

— Всё из-за этого пидораса! Блядь!

Эрнест, который из-за попытки развести Фреда лишился и работы, и денег, да еще и загремел за мошенничество, взвыл от бессильной ярости.

***

Стоя перед Седриком, который, в отличие от остальных заключенных, сидел в одиночной камере, Маркиз не находил себе места.

Держать Седрика в отдельной камере — это было единственное, что Маркиз мог сделать для него, пользуясь властью наследного принца.

Однако условия в тюрьме для преступников всё равно были, мягко говоря, ужасными.

При виде лица Седрика, который за это время похудел до неузнаваемости, у Маркиза разрывалось сердце.

— Седрик. Я же говорил тебе! Просто всё отрицай. Скажи, что в ходе расследования произошла какая-то ошибка, а я уж как-нибудь всё улажу.

Когда Маркиз с досадой повысил голос, Седрик непреклонно покачал головой.

— Я не собираюсь отрицать свою вину.

От того, как Седрик произнес это, соблюдая все правила этикета, лицо Маркиза исказилось.

Сколько бы он ни просил говорить с ним неформально, Седрик упрямо продолжал использовать почтительную речь, заявляя, что в статусе преступника он не имеет на это права.

— Его Величество король, должно быть, в великом гневе. Я прекрасно знаю нрав Его Величества, поэтому Вашему Высочеству нет нужды так утруждать себя.

Как Седрик и сказал, Роланд III рвал и метал.

Его особенно взбесило то, что первым человеком, нарушившим указ, оказался Седрик — выходец из уважаемой аристократической семьи, подававший такие большие надежды.

Если бы Седрик сейчас изменил показания и пошел на попятную, появился бы хоть какой-то шанс замять дело. Но главная проблема заключалась в том, что Седрик этого делать не собирался.

— Вам пора возвращаться. Вашему Высочеству не пристало долго находиться в таком месте.

Седрик с изможденным лицом закрыл глаза. Это означало, что больше он не произнесет ни слова.

Он отказывался от любых свиданий еще до того, как его перевели сюда. Маркиз смог попасть к нему только благодаря статусу наследного принца.

Но даже это было бесполезно: если Седрик решил молчать — это конец.

— Да что с тобой такое?! Что заставило тебя дойти до такого?!

От невыносимой досады Маркиз сорвался на крик.

Седрик с самого рождения был старшим сыном в семье высшей аристократии. Если говорить о высокомерии, то он превосходил даже Маркиза, который родился вторым принцем и изначально был далек от битвы за престол.

И вот этот человек превратился в преступника и ждет наказания в грязной камере. Причем за нарушение сурового королевского указа.

«Неужели ты не понимаешь, насколько страшным будет наказание?»

Маркиз с полным обиды взглядом смотрел на Седрика, который отказывался от предложенного ему пути к спасению.

Несмотря на осунувшееся лицо, Седрик с непреклонным выражением так и не дрогнул до самого конца.