Седрик закрыл глаза, и все его мысли были лишь о Шейле.

Когда наследный принц Маркиз, соизволивший лично явиться в эту грязную тюрьму, ушел ни с чем, Седрик снова открыл глаза.

Стоило ему открыть глаза, как перед ним предстала убогая обстановка — наказание, которое она ему назначила.

За те несколько дней, что прошли с момента ареста в особняке, перевода в следственный изолятор, а затем в тюрьму королевской стражи, Седрик был ошеломлен ужасными условиями, в которых никогда прежде не бывал.

Конечно, в преддверии сурового приговора убожество изолятора и тюрьмы было не самой главной проблемой.

Седрик тоже боялся того, каким будет решение суда. В конце концов, нарушение королевского указа считалось тяжким преступлением.

Но он добровольно признал вину, прекрасно зная о последствиях, потому что страх быть ненавидимым ею был куда сильнее.

Осознание того, что она так и не простила его, терзало его больше всего.

Но разве он сам не ломал ее жизнь раз за разом?

«Я столько раз поступал с тобой жестоко. Так много, что и не перечислить. Прости меня за всё».

Девушку, которая изо всех сил боролась со своей судьбой, он сделал служанкой для битья. А затем и вовсе затащил в комнату наказаний. Узнав, что она копит деньги, он лишил ее подработок и отобрал то, что ей удалось сэкономить. А потом разрушил ее заветную мечту самым ужасным образом — купив ее, как вещь.

Так что было совершенно естественно, что Шейла не сменила гнев на милость после пары слов извинений.

«Слишком поздно, но… прости меня».

Единственным утешением было то, что он смог официально попросить у нее прощения, глядя в лицо, к которому вернулась часть прежних сил.

И пусть даже во время его повторных извинений лицо Шейлы искажалось от обиды и гнева.

«Я сказал это не для того, чтобы просить прощения».

«Можешь не прощать. Я покорно приму наказание».

Да и как он вообще смел просить о прощении?

Если бы убийство брата собственными руками принесло ей покой, ему следовало позволить ей сделать это.

«Если бы ты сделала, как хотела, то стала бы соучастницей убийства. Думаешь, став преступницей, ты смогла бы нормально жить?»

Вместо того чтобы читать ей мораль, он должен был помочь ей обрести нормальную жизнь.

Ему просто не хотелось, чтобы его женщина марала руки в крови. Тогда он думал, что делает это ради нее.

Даже на десятую долю не понимая ее боли…

В итоге Седрик оказался в тюрьме за то же преступление, за которое она хотела убить своего брата.

Да, ее руки остались чисты, но в ее душе он оставил незаживающую кровоточащую рану.

Только увидев Шейлу, которая не могла подняться с постели, словно потеряв смысл жизни, Седрик почувствовал, как у него обрывается сердце.

Он не мог простить себя за то, что довел ее до такого состояния.

Он стал для нее тем, кто должен умолять о прощении, но не смеет надеяться на него. Эта мысль тяжелым бременем легла ему на грудь.

Поэтому Седрик твердо решил: если его наказание поможет ей стать прежней, он понесет его сполна.

— Обед!

С криком стражника перед Седриком поставили тюремную пайку.

Меню было донельзя скудным: черствый ржаной хлеб и отвратительная похлебка.

— Фу-ух.

Коротко выдохнув, Седрик через силу проглотил принесенную еду.

Когда его только перевели в королевскую тюрьму, благодаря наследному принцу Маркизу кормили вполне прилично. Тогда Седрик отказывался от еды.

Он заслуживал наказания, а не особого отношения.

Седрик начал есть только тогда, когда ему стали давать ту же баланду, что и остальным узникам.

— Угх!

Прямо во время еды к горлу подступила тошнота. Его уже не раз рвало после приема пищи. Но Седрик, игнорируя позывы, продолжал запихивать в себя еду.

Только так он сможет выжить и принять наказание, которое она ему назначила.

Седрик был уверен, что «анонимным информатором» была именно Шейла. Впрочем, теперь было совершенно неважно, кто именно донес. Кто бы это ни был, простит его Шейла или нет — ему оставалось лишь покорно отбывать наказание и молить о прощении.

***

В доме Каллей, и без того взбудораженном из-за ареста Седрика, разразилась новая буря.

Элоиза явилась в особняк с вещами.

— О боже, леди Элоиза… Как же вы так, без предупреждения…

Марисса вышла встречать нежданную гостью. Шейла, как ее личная служанка, была рядом.

— Вы пришли, потому что переживаете за Седрика?

— Нет, я… дело не в этом…

Замявшись, Элоиза наконец произнесла:

— Я пришла… к Альфонсо…

— К Альфонсо?

Пока Марисса стояла в растерянности, со второго этажа в спешке спустился Альфонсо, до которого дошла весть о приезде Элоизы.

— Элоиза!

— Альфонсо!

Увидев бегущего к ней с испуганным лицом Альфонсо, Элоиза в слезах бросилась ему на шею.

— Ах! О боже!

Марисса ахнула, пораженная их поведением. Она и представить не могла, что между ними что-то есть — для нее Элоиза была лишь девушкой, которая чуть не стала женой Седрика.

Шейла, которая когда-то видела их танцующими на террасе, восприняла эту откровенную сцену куда спокойнее, чем тогда.

Она наблюдала за ними абсолютно равнодушным взглядом.

Ошеломленный Альфонсо отстранил от себя повисшую на нем Элоизу и процедил:

— Что вы себе позволяете!

— Альфонсо…

От холодной реакции Альфонсо Элоиза замерла, словно не веря в такое предательство, а затем произнесла:

— Вы же сами написали в письме! Что Седрика арестовали, и скоро вы станете наследником!

Слова Элоизы повергли Альфонсо в еще больший шок.

— К-когда я такое…!

Элоиза перебила его, не дав оправдаться:

— Не делайте так, Альфонсо! Кажется, я беременна от вас! У меня уже… всхлип… уже два месяца нет месячных!

Услышав это, Альфонсо затравленно огляделся.

— Да что тут происходит…

Марисса, молча наблюдавшая за ними, схватилась за голову и начала оседать.

— Мадам!

— Мадам…!

Шейла и другая служанка едва успели подхватить падающую графиню.

— Нет, сейчас не время падать в обмороки.

Марисса подскочила как на пружинах и скомандовала, глядя на Альфонсо и Элоизу:

— Оба за мной в гостиную!

***

— Беременна? Это правда?

— Думаю, да. Раньше у меня никогда не было задержек, а тут уже два месяца… хнык…

Токсикоза у нее не было, но после нескольких ночей с Альфонсо отсутствие месячных убедило Элоизу в беременности. Одна задержка еще куда ни шло, но две — это уже не случайность.

И как раз в этот момент тревоги пришло письмо от Альфонсо.

Маркиз Виварини, прочитав в газете об аресте Седрика, заявил, что свадьбе не бывать, и велел Элоизе подыскивать монастырь. Если бы она призналась отцу в беременности, ее бы наверняка заставили тайно сделать аборт и все равно заперли бы в монастыре.

В ужасе Элоизе ничего не оставалось, как собрать вещи и сбежать в тот же день.

Как удачно, что Седрика арестовали и его не было дома.

— И вы уверены… что это ребенок Альфонсо?

— Конечно! Поверьте мне, графиня. То есть, матушка.

— Матушка?

Переспросила Марисса с удивлением, а затем вдруг звонко рассмеялась: «Хо-хо-хо».

— Раз уж ты назвала меня матушкой, я буду говорить с тобой на «ты».

Элоиза кивнула.

— Мы сами свяжемся с маркизом Виварини, так что не переживай. Тебе нужно думать только о здоровье ребенка. Милая.

Марисса расплылась в широкой улыбке.

Если подумать, Элоиза была отличной партией для Альфонсо.

Ведь изначально эта семья рассматривалась для будущего главы — Седрика.

Был момент, когда Марисса переключила внимание на Сильвию, наследницу Ротаса, но это касалось только брака с Седриком.

Теперь, когда Седрик заявил, что не женится, да еще и угодил за решетку, породниться с семьей Виварини через Альфонсо было невероятной удачей при любом раскладе.

— Матушка, отец сейчас отсутствует, давать такие обещания… — начал было Альфонсо.

При этих словах Элоиза бросила на него испепеляющий взгляд.

Она затаила обиду еще с тех пор, как он оттолкнул ее в коридоре. Именно поэтому она и раструбила о своей беременности при всех. Дай ему время — и он начал бы отпираться.

— Хватит! Твой отец когда-нибудь имел собственное мнение? Будет только ворчать и опять с надеждой заглядывать в лицо Седрику.

Глядя на то, как Марисса в открытую ни во что не ставит мужа, Элоиза подумала, что и эта семейка не без изъяна.

— Есть одна проблема, матушка.

— Проблема?

— Отец всегда говорил, что лучше отправит меня в монастырь ради чести семьи, чем выдаст за мужчину без титула.

Элоиза искоса взглянула на Альфонсо.

— О боже! Отправить такую прекрасную невесту в монастырь! Что за вздор!

Марисса встала на защиту Элоизы. А затем как бы невзначай затронула проблему преемника:

— Пока рано говорить, чем все закончится, но вопрос с наследником еще не решен. Я так и напишу маркизу Виварини, так что пока не беспокойся.

Увидев, что ситуация складывается лучше, чем он ожидал, Альфонсо наконец вздохнул с облегчением.

***

— Так значит, молодой господин Седрик отказался жениться, потому что между этими двумя что-то было?

— Но он мог бы жениться на другой аристократке, почему вообще отказался от брака?

— Может, леди Элоиза сошлась с Альфонсо назло молодому господину Седрику, когда тот сказал, что не женится?