— Госпожа управляющая...

— Что вам нужно, господин Дюпон?

Шейла даже не подняла глаз от документов, которые не успела просмотреть из-за инцидента с фальшивыми деньгами.

— Я думала, господину Дюпону больше не о чем разговаривать с «ничего не смыслящей и неопытной женщиной»?

— Госпожа управляющая! Ранее я совершил ошибку.

Услышав этот возглас, Шейла подняла голову.

— Ошибку? А прозвучало так, будто вы говорили от чистого сердца.

Пораженный таким отпором, Дюпон в следующую секунду вдруг громко расхохотался.

— Ха-ха! Ха-ха! Если бы вы знали, что у меня на сердце, вы бы очень удивились, госпожа управляющая.

— Вот как? И насколько же это удивительно? Давайте послушаем.

Глядя на его максимально неловкую улыбку, Шейла с наигранным интересом продолжила:

— Я испытываю огромное уважение к успешным людям. К таким, как вы, госпожа управляющая.

— Вы так хорошо это скрывали, что я даже не догадывалась. Мне, напротив, казалось, что вы меня ни во что не ставите. Ведь как это так — управлять банком поставили ничего не знающую молодую девчонку. И пусть я открыла этот банк на собственные средства, понятно же, что все будут болтать. Хотя самой мне повторять эти сплетни не хочется.

— Н-нет... я, это...

Дюпон растерялся, когда она так точно озвучила его мысли.

Шейла продолжила:

— Конечно, я не утверждаю, что вы, господин Дюпон, распускали такие слухи. Как вы говорили на собеседовании, будучи главой семьи с тремя детьми, вы бы не стали так легкомысленно рисковать своей работой.

— К-конечно, нет.

Ухватившись за этот луч надежды, Дюпон поспешно закивал. Но Шейла еще не закончила:

— Однако, отбросив личные обиды, я считаю, что нам не нужны сотрудники, которые не разделяют ценности и видение нашего банка «Гросмонд». Как и те, кто не знает базовых правил обращения с фальшивыми купюрами.

— Госпожа управляющая! Это была оплошность. Прошу... дайте мне еще один шанс.

Воскликнул побледневший Дюпон.

Как и говорил Джордж, благодаря переходу в «Гросмонд» с его отличными условиями труда, он смог устроить старшего ребенка в хорошую школу.

Если его сейчас уволят, придется бросить налаженную жизнь в процветающем Бертоле и уехать в глубинку.

— Спишем вашу неосведомленность в рабочих вопросах на оплошность. Но можно ли назвать оплошностью ваше отношение к клиенту? Основной принцип нашего банка «Гросмонд» — создать место, куда простолюдины могут приходить без страха и стеснения. Но когда банковский клерк ведет себя с клиентом так высокомерно, разве это не противоречит нашим принципам?

— Я-я всё исправлю.

— Если бы вы извинились перед господином Габриэлем хотя бы тогда, когда он уходил, мы бы сейчас об этом не разговаривали.

— Госпожа управляющая...

Дюпон был готов разрыдаться.

Глядя на его лицо, Шейла тихо вздохнула, словно сдаваясь, и сказала:

— Если вы готовы извиниться прямо сейчас, я оформлю вам это как работу вне офиса. Можете идти.

От этих брошенных вскользь слов глаза Дюпона снова загорелись надеждой.

— Разумеется! Я как раз хотел пойти и принести ему свои извинения.

— Вот и отлично. Постарайтесь не идти с пустыми руками и купите подарок в знак извинения. У вас же найдутся на это средства?

— Да! Конечно! Тогда я немедленно отправляюсь!

Дюпон с готовностью согласился, даже если это означало потратить свои личные деньги. Он ухватился за эту последнюю спасительную соломинку.

Когда он уже собирался выйти, Шейла остановила его:

— Если он будет наотрез отказываться принимать извинения, передайте ему: если господину Габриэлю понадобятся средства, мы в качестве компенсации предоставим ему кредит под половину базовой процентной ставки.

— Да...! Понял, госпожа управляющая!

Дюпон, в глазах которого читалось искреннее восхищение, уважительно поклонился и покинул кабинет.

Глядя ему вслед, Шейла с улыбкой покачала головой.

— Ничего особенного в том, чтобы быть начальником, оказывается, и нет.

С этими мыслями Шейла вернулась к бумагам.

Теперь настало время по-настоящему сосредоточиться на накопившейся работе.

***

То, что Седрик ждет Шейлу с работы перед банком «Гросмонд», который находился неподалеку от его собственной компании «Робенхаген», стало их ежедневной традицией.

Шейла попрощалась с сотрудником по имени Джордж, который проводил её до самых дверей, и вовремя села в экипаж.

— Я смотрю, этот господин Джо взял за правило провожать тебя до двери?

Небрежным тоном спросил Седрик.

— А, господин Джордж? Нет, просто сегодня кое-что произошло.

— Произошло? Что именно?

В ответ на удивленный вопрос Седрика Шейла рассказала о том, что случилось сегодня в банке.

С интересом выслушав её, Седрик похвалил Шейлу за то, как она разрешила ситуацию.

— Но почему ты раньше не говорила, что у тебя работает такой дерзкий сотрудник?

Переспросил Седрик с помрачневшим лицом.

— Не хочу утомлять вас каждой мелочью, которая происходит на работе. В конце концов, проблемы в моем банке я должна решать сама.

— Тех, кто не слушается, увольняй, Шейла. Мы всегда найдем новых людей.

— Каждому нужно давать второй шанс. Как ни крути, а господин Дюпон отлично справляется со своей работой. И фальшивые купюры он распознал с первого взгляда.

Седрик молча смотрел на Шейлу, которая так складно ему всё объясняла. Шейла, не понимая причины его взгляда, спросила:

— Что такое?

— Горжусь тобой.

— Да ну вас, чем тут гордиться.

От такого прямолинейного комплимента Шейла смутилась. Но дело было не только в смущении.

— Ты же так здорово со всем разобралась, почему тогда у тебя такое грустное лицо?

Седрик чутко уловил тень грусти на лице Шейлы.

— Потери господина Габриэля из-за этих фальшивок так и остались невозмещенными.

Весь оставшийся рабочий день перед глазами Шейлы стояло убитое горем лицо Габриэля.

— Тут уж ничего не поделаешь, Шейла. К тому же ты пообещала ему кредит под низкий процент, так что ты сделала всё, что могла. Даже больше.

— Думаете?

Шейла посмотрела на него с надеждой.

— Это правда всё, что я могла сделать, господин президент банка?

— Ах, значит, я становлюсь президентом банка только тогда, когда тебе это выгодно?

Седрик в шутку возмутился её хитрыми словами. Но Шейла не осталась в долгу:

— Естественно. Не хотите же вы, чтобы я относилась к вам как к президенту двадцать четыре часа в сутки?

— Моя вина, признаю.

Их экипаж двигался к особняку Эдуарда так же быстро, как Седрик признал свое поражение.

Ведь сегодня в доме Эдуарда устраивали вечеринку по случаю скорого рождения ребенка.

***

Эдуард, взявший выходной, с головой ушел в подготовку к вечеринке, заменяя свою беременную возлюбленную Софию.

И вот, когда прибыл первый гость, он встал рядом с Софией, чтобы поприветствовать его.

— Учитель!

— Добро пожаловать, леди Шейла. Позвольте представить: моя возлюбленная, София.

Эдуард непринужденно представил свою спутницу. София с её здоровой, загорелой кожей и страстный Эдуард были невероятно красивой парой.

— Рада знакомству. Я Шейла.

— Много о вас наслышана. Спасибо, что пришли.

Обладательница открытой улыбки, София, коротко поздоровалась и с Седриком.

Живот Софии, которой скоро предстояло рожать, был огромным и, казалось, вот-вот лопнет.

Шейла, впервые видевшая женщину на таком позднем сроке беременности, смотрела на её живот с нескрываемым восхищением.

И вдруг...

— Ой! Он шевелится!

Закричала Шейла, увидев, как под тонкой тканью платья перекатывается живот.

— Хотите потрогать?

— А можно...?

— Дайте руку.

София взяла руку Шейлы, которая была заинтригована, но всё еще колебалась, и приложила к своему животу.

— Ах...! И правда шевелится!

Сказала Шейла, почувствовав движения малыша под рукой.

— Это он ножками толкается.

— Какой милый!

Эдуард с любовью смотрел на восхищенную Шейлу, как вдруг его взгляд пересекся со взглядом Седрика.

Глаза Седрика словно вопрошали:

«И что, такая уж она милая?»

Да, Шейла была милой девушкой. Но Эдуард смотрел на неё исключительно как учитель на свою ученицу.

«Но оправдываться будет еще смешнее».

Вместо того чтобы отвечать на невысказанный вопрос, Эдуард позвал возлюбленную:

— София, не могла бы ты взглянуть вон на то украшение?

София извинилась перед Шейлой и подошла к Эдуарду. Он слишком уж нарочито обнял её.

— Что с тобой?

— А что со мной?

Уводя недоумевающую Софию, Эдуард вспомнил тот день шесть месяцев назад, когда Седрик поручил ему Шейлу.

— Я бы хотел, чтобы вы, господин вице-президент, обучили Шейлу основам экономики и бухгалтерии. Оплата будет отдельной.

Сейчас они были президентом и вице-президентом компании, но когда-то Эдуард был домашним учителем Седрика.

Он отправился с ним за границу в качестве наставника, а потом так и осел здесь, когда Седрик основал компанию.

— Вы планируете доверить леди Шейле ведение домашнего хозяйства. Что ж, образование для женщин — это всегда хорошо. Тогда начнем с базовых вещей...

— Нет. Учите её как следует. Я собираюсь поручить ей не домашнее хозяйство, а управление банком.

— Банком?

Глаза Эдуарда, обрамленные густыми ресницами, удивленно распахнулись.

— Да. Она сказала, что хочет заняться ростовщичеством.

Ошарашенный Эдуард, осознав смысл сказанного, расхохотался в голос.

— Ха-ха-ха! Какая дерзкая барышня.

Сказал Эдуард, смахивая выступившие на ресницах слезы.

— В отличие от обычной компании, получить лицензию на открытие банка сложно. Так что лучше будет учредить головной офис на родине, а здесь открыть филиал.

— Так я и планировал. Я уже отправил письмо Его Высочеству наследному принцу, чтобы обсудить это.

— Решаете вопросы со скоростью света. Хорошо. Я возьму леди Шейлу в ученицы.

Так Эдуард стал учителем Шейлы.

Шейла, которую он узнал, оказалась сообразительной и жизнерадостной девушкой, и чем больше он с ней общался, тем больше она ему нравилась.

— Очень умная и интересная барышня.

Поделился Эдуард своими впечатлениями с Седриком после первого урока. На что Седрик спросил:

— И поэтому она вас заинтересовала?