Когда Эрлинг доел суп, бабушка Майя предложила ему пряного вина с травами и специями, чтобы снять усталость. Он осушил чашу одним глотком и тут же объявил об отъезде. Я знал, как он измотан дорогой, и понимал: трястись в карете пьяным — удовольствие сомнительное, а потому предложил остаться на ночь. Но Эрлинг слишком горел желанием поскорее доложить своей фракции о том, как всё прошло, и отговорить его было невозможно. Всё, что нам оставалось, — это приготовить небольшой сувенир на прощание.

Эрлинг запрыгнул в карету, кучер взял поводья, и экипаж загремел обратно тем же путём, каким и прибыл. Зная, что на подходе ещё один гость, мы быстренько прибрали юрту: выбросили мусор, протёрли стол, вытерли стулья, выставили свежую порцию еды, напитков и подготовили новые сувениры. Едва мы закончили, как в поле зрения показалась ещё одна роскошная карета.

Клаус возглавлял процессию на боевом скакуне, в сопровождении нескольких собаколюдов. Выглядел он изрядно нервным и, завидев меня перед юртой, ускорился, спрыгнул с коня и подбежал.

— В этой карете герцог Сакусс, сэр Фредерик, — негромко сказал он, кивнув в её сторону. — Правитель восточного региона, некогда бывшего полем боя, и прославленный ветеран войны. Прибыл от лица принцессы Изабель, но даже ради неё человек его положения вряд ли проделал бы столь дальний путь. Возможно, у него припасён козырь в рукаве, так что, пожалуйста, будьте настороже.

— Понял, — кивнул я.

Клаус ответил коротким кивком и увёл коня за гостевой дом, чтобы не мешать церемониям. Карета тем временем, громыхая, замерла перед юртой — старая, но покрытая искусной резьбой, она выглядела весьма внушительно. Из неё вышел пожилой джентльмен с длинной массивной тростью в руке. Трость казалась достаточно тяжёлой, чтобы скрывать клинок. Плащ на нём был броским, но из-за толщины я сразу заподозрил в нём подобие брони. Длинные седые волосы гостя были стянуты в аккуратный хвост — совсем как у дяди Бена, — а держался он с прямой спиной и мудрым блеском в глазах.

В тот миг, как я его увидел, я не мог не подумать, что герцог Сакусс выглядит точь-в-точь как тот имперский командующий, что доставил Джухе столько хлопот. Этот командующий никогда не атаковал, пока не уверится в победе до конца, и отводил войска, едва удача начинала клониться в нашу сторону. Даже когда победа казалась неминуемой, он не спешил и не паниковал, прибегая лишь к проверенным тактикам. Нестандартные стратегии не жаловал и использовал свои силы, как часть собственного тела, подходя к войне, словно к повседневной домашней работе — ни дать ни взять, как будто занимался мытьём посуды или подметанием пола. Джуха едва не рвал на себе волосы из-за этого человека.

— Давно не виделись, Диас... или мне следует говорить: герцог Баарбадала?

Я был уверен, что мы встречаемся впервые, и, когда герцог Сакусс заговорил со мной как со старым знакомым, пришёл в полное замешательство. Как аристократы отвечают на такое? Я понятия не имел.

— Скажи: «Приношу нижайшие извинения, уважаемый герцог, но разве мы с вами встречались прежде?» — прошептала Аймер с моей спины. — В такие моменты нехорошо лгать или пускать всё на самотёк.

Я последовал её совету и повторил ровно то, что она сказала:

— Приношу нижайшие извинения, уважаемый герцог, но разве мы с вами встречались прежде?

— Хм? Ах, понимаю, — отозвался герцог Сакусс, и взгляд его чуть смягчился. — Если подумать, я видел вас только на поле боя. Официально нас никогда не представляли. Я был всего лишь скромным командиром, чьи силы вы бессчётное число раз спасали. Я должен был поблагодарить вас тогда, но колебался делать это при других аристократах. Однако теперь мы оба принадлежим к знати и оба — герцоги, и мне незачем больше держаться так скованно. Потому я хочу сказать вам спасибо. Примите мою признательность за всю вашу былую поддержку.

— Как и мою — вам, герцог Сакусс. На поле боя наш долг — поддерживать друг друга, — ответил я. — Уверен, и вы не раз приходили мне на выручку в трудную минуту. Не стоит благодарностей.

— Как это любезно с вашей стороны. Мне стало гораздо легче. Я не слишком лажу с другими герцогами — мы попросту не сходимся характерами, — признался он. — И я искренне рад иметь товарища вроде вас в наших рядах.

— Я всё ещё очень незрел в аристократических манерах и сущий младенец, когда речь заходит об исполнении обязанностей лорда. Ничто не сделает меня счастливее, чем осознание, что среди моих собратьев-герцогов есть вы, и я с величайшим смирением надеюсь на вашу помощь, когда она потребуется.

Я послушно повторял всё, что подсказывала Аймер, и герцог Сакусс заметно расслабился. Обменявшись достаточным количеством любезностей, мы пригласили его внутрь вместе с двумя спутниками — стражниками, которые на деле вполне могли оказаться адъютантами. Все они носили добротные доспехи и выглядели настоящими рыцарями.

Пока мы шли в гостевой дом, Аймер беззвучно сновала по мне — со спины на плечи, с плеч на голову, — прячась от глаз и нашёптывая, что говорить и делать. Я же просто выполнял то, что она советовала. В этикете аристократов меня смущало почти всё, и запомнить все тонкости я был не в силах. Но Аймер набралась знаний от Хьюберта и Элли, так что я чувствовал: лучше всего сейчас — просто ей довериться.

Оказавшись внутри, я представил герцога Сакусса и его спутников Хьюберту и дяде Бену. Герцог, в свою очередь, представил русоволосого молодого человека рядом с собой — как я и думал, рыцаря, — а затем и второго рыцаря. Какое-то время мы говорили о вещах самых общих, причём направлял беседу сам герцог.

Я знал, что он прибыл в Баарбадал с определённой целью, но сразу к делу он не переходил. Вместо этого расспрашивал меня о состоянии земель, о том, что выставлено в гостевом доме, и правда ли, что я убивал драконов. Даже когда бабушки вынесли угощение и мёд, он всё не касался причины своего приезда. И лишь пригубив вторую чашу, он наконец заговорил о главном.

— Ах, кстати, — начал он. — Изначально я прибыл, чтобы обсудить возможность брака с принцессой Изабель, которой служу. Однако я не мог не заметить, что молодой человек, пожаловавший до нас, уже отбыл, и могу лишь предположить: подобные темы вам неинтересны. Вы никогда не встречали ни одну из принцесс, и они так далеки от ваших забот, что не было бы ничего удивительного, услышь вы их имена впервые лишь сегодня. Я очень сомневаюсь, что вы отдали предпочтение одной перед другой. Вдобавок ходят слухи, что вы уже женаты, — а значит, мы прибыли слишком поздно.

— Да, это верно, — ответил я. — Я уже помолвлен и не стану даже слушать о другом браке, кто бы ни был передо мной и какие бы условия ни предлагались.

Я почувствовал, что здесь лучше ответить самому, и высказался прежде, чем Аймер успела шепнуть хоть слово. Она тут же впилась коготками мне в затылок — словно в наказание. Тем временем герцог Сакусс мгновение глядел в опустевшую чашу, а затем одарил меня улыбкой.

— И если таково ваше решение, пусть будет так, — произнёс он. — Мне достаточно знать, что вы вряд ли когда-нибудь станете нашим врагом. Вы находитесь далеко и от наших владений, и от королевской столицы, и едва ли вам придётся ввязываться в распри на так называемой «главной сцене». Похоже, у вас нет прочных связей с другими фракциями — особенно с одной из них, — и потому я с гордостью могу назвать вас добрым знакомым. Это уже само по себе победа.

Я не очень понял, что он имел в виду под «главной сценой» и «другими фракциями», и совершенно не знал, как отвечать. Аймер тем временем снова принялась скрестись коготками у меня на затылке.

— Я чувствую то же самое, — прошептала она.

Эти слова я и произнёс вслух.

Закончив с едой и вином, герцог Сакусс объявил, что ему пора трогаться в обратный путь. Мы приложили немало усилий, чтобы подготовить юрту для ночлега, и я очень надеялся, что он всё же останется. Едва я заикнулся об этом, герцог ответил, что время его поджимает, и возразить мне было нечего.

— Хоть я и не могу не сожалеть, что не в силах оказать вам достойного гостеприимства этим вечером, — если того требуют неотложные дела, ничего не поделаешь, — произнёс я с подсказки Аймер. — Искренне надеюсь, что вы навестите нас вновь при первой же возможности.

Тем временем рыцари Сакусса отправились готовить карету, а Хьюберт — за сувениром для герцога. Мне показалось, что рыцари изумились не меньше меня столь скорому отъезду, а потому буквально вылетели из юрты со всех ног.

— Что за...?! — вырвалось у одного из них, едва он оказался снаружи.

— О, — отозвался Хьюберт, вышедший вместе с ними, — это собаколюды делают вашим лошадям массаж.

Собаколюды просто обожали массировать лошадей и разминали им всё подряд — ноги, бёдра, спину, — и лошадям это страшно нравилось. Бэйлерс был таким поклонником этих массажей, что, случалось, глядел на меня почти умоляюще: дай, мол, работу, чтобы по возвращении заслужить сеанс. Обычно вокруг одной лошади собиралось от пяти до десяти собаколюдов, и видеть, как они облепили коня со всех сторон и усердно мнут ему мышцы, было, наверное, слегка шокирующим зрелищем — особенно если ты к такому не готов. Конь при этом выглядел на седьмом небе от счастья. Готов поспорить, рыцари, выйдя наружу, увидели именно это.

Снаружи реакция рыцарей вызвала целый переполох, и все забегали, готовя карету к отъезду. Посреди этой суматохи вернулся Хьюберт со свёртком, завёрнутым в баарову ткань. Это был такой же свёрток, какой мы вручили Эрлингу и который содержал наши лучшие товары: баарову ткань, каменную соль и кусочек ветряного дракона.

Ветряные драконы были созданиями лёгкими и прочными, но вот выделка их голов требовала огромных усилий, а выход материала оставался ничтожным. Нарвант не считал эти головы ценным сырьём: для экипировки сокололюдов они не годились, а иное применение найти им было сложно. Так они и пылились без дела на складе. Перед самым отъездом Эрлинга мы порылись в запасах и решили, что они могут сгодиться хотя бы в качестве сувениров.

Сама по себе голова дракона в дело не годилась, но это всё же была драконья голова — её можно было превратить в украшение или выгодно обменять. По мне, так это был отличный подарок, потому мы и решили их раздарить. Эрлинга не удивили ни ткань, ни соль, зато драконья голова поразила его до глубины души. Он держал её с таким трепетом, словно в руках у него была целая гора золота.

Хьюберт не просто передал свёрток герцогу Сакуссу — сперва он вручил его мне. Я развернул узелок и объяснил, что внутри. Этот подарок был куда щедрее прежнего: как-никак перед нами сидел сам герцог. Эрлингу досталась всего одна драконья голова, а для герцога мы упаковали целых три.

Хотя, глядя на них в свёртке, я вынужден был признать, что и сам чувствовал некоторую неловкость, даря кому-то три головы стрекозы. Не обладай они реальной ценностью, это выглядело бы как злая шутка. Однако взгляд герцога устремился вовсе не к драконьим головам, а к каменной соли, похожей на миниатюрную гору. Казалось, увидев её, он остался весьма доволен.

Когда я всё объяснил, Хьюберт аккуратно завернул подарок обратно, и я взял свёрток, чтобы передать его герцогу лично, из рук в руки. Обычно в таких случаях слуга вручает подарок слуге гостя, но, памятуя о нашем разговоре про добрых знакомых, правильнее было поступить именно так. Так сказала Аймер, а я лишь снова последовал её совету. Трость герцога Сакусса стояла с одной стороны его стула, а я подошёл с другой и вручил ему свёрток.

Герцог принял свёрток с улыбкой и тёплыми словами благодарности, затем подозвал одного из рыцарей и велел убрать его к остальным вещам. Когда это было сделано, он потянулся за тростью, поднял её и вдруг заговорил:

— От моего внимания не укрылось, что вы не сводили с неё глаз с того самого мига, как мы поздоровались. У вас на редкость зоркий взгляд, и, более того, каждым движением вы невольно занимали такое положение, из которого легко справились бы с любой неожиданностью, случись что. Вы держали идеальную дистанцию... и я могу лишь заключить, что рассказы о бесчисленных покушениях на вашу жизнь — отнюдь не досужие слухи.

— Э-э, честно говоря, я так делаю постоянно, даже когда кто-то просто режет что-то на кухне, — ответил я. — Никогда не знаешь, вдруг человек споткнётся и нож полетит в твою сторону...

Я ответил не задумываясь, и на лице герцога мелькнуло изумление, какого я ещё у него не видел. По мне, так ничего особенного в этом не было: точно так же я вёл себя, когда Аруна несла мясницкий нож, когда близнецы брались за луки, а Клаус — за копьё. Это было моей повседневностью. Но для герцога Сакусса услышанное стало чем-то вроде потрясения. Помолчав мгновение, он усмехнулся и положил трость на стол.

— Тогда позвольте подарить эту трость вам в знак моей признательности, — произнёс он. — Конечно, ей далеко до роскоши тех драконьих голов, что вы мне преподнесли, но и в ней есть своя ценность. Уверен, она вам пригодится. Я сперва хотел удивить вас этим подарком, но, похоже, мне остаётся лишь признать поражение.

Оставив трость, герцог поднялся и попрощался с нами.

— Прошу, не утруждайте себя проводами, — сказал он и с этими словами удалился.

В отличие от визита Эрлинга, других гостей нам ждать не приходилось. Мы вполне могли бы проводить герцога Сакусса и его рыцарей, но он сам просил не утруждаться, так что мы остались в гостевом доме. Навязываться было бы неловко, поэтому я, Хьюберт и дядя Бен остались внутри, обсуждая, каким утомительным выдался день. Заодно прибрались и поправили стулья. Вот тут-то я и взял трость в руки, разглядывая её с живым любопытством.

— Надо же, просто взял и отдал свою трость, — пробормотал я.

— Он же сказал, что вы что-то заметили, — отозвался Хьюберт. — Может, в ней и правда есть какая-то особенность?

Я кивнул. Герцог Сакусс держался очень прямо, и, казалось, серьёзных проблем со здоровьем у него не было. Я сомневался, что ему вообще нужна трость. К тому же она была куда толще обычной палки для ходьбы, а взяв её в руки, я сразу ощутил тяжесть — слишком большую для человека, которому и впрямь требовалась бы опора.

Мне сразу стало ясно, что в трости спрятано оружие, — такие не раз попадались мне во время войны. Я взялся за рукоять, второй рукой — за середину и потянул в противоположные стороны. Едва я это сделал, внутри что-то щёлкнуло, и на свет показался тусклый золотистый клинок.

— А, теперь понял, — сказал я. — Вот почему он сказал, что у этой трости есть своя ценность.

— Возможно, герцог хотел сперва напугать вас этой штукой, а уж потом преподнести в дар, — заметил Хьюберт.

Клинок оказался тупым, и как оружие толку от него было немного, но золотом он мерцал по-настоящему. Судя по весу, я решил, что он, скорее всего, из чистого золота.

— Похоже, герцог Сакусс из тех стариков, что любят добрую шутку, — заметил я. — Ну, знаете, из тех, кто не прочь подшутить?

Я вложил клинок обратно в трость, а Аймер и Хьюберт одарили меня скептическими взглядами, словно хотели спросить: «Что за чушь ты несёшь?»

Но тут дядя Бен разразился хохотом, и я всерьёз задумался: это я что-то смешное ляпнул или сморозил очередную глупость?