Так и вышло, что Элия и Рай нависли над большой Чашей Отдохновения, точно над унитазом после знатной попойки, и ждали, когда же проявит себя причина того необъяснимого ужаса. Чез и компания наблюдали с почтительного расстояния. Карла подбадривающе подняла большой палец.

"Ты сможешь!" — крикнула она с другого конца комнаты.

"Только помни: боги ведь и вправду пытаются тебя убить, но ты не должна им позволить!"

"Э-это совсем не помогает! " — взвизгнула Рай.

"Ох, почему я, почему именно я!?"

"Потому что боги совсем не хотят, чтобы каждый встречный становился бессмертным, " — сказал Чезаре, прячась за Муггена.

"Цикл чаши должен продолжаться: жизнь, смерть и снова жизнь."

"Кроме горстки избранных. Чуешь запах пропаганды? Я вот чую."

Рай стошнило в чашу. С каждой минутой ей становилось всё хуже. Воздух трещал от статики. Её волосы разлетелись во все стороны. Надо было всё-таки подстричься, негоже ведь являться на божественную кару похожей на старую метлу и… нет, сосредоточься, она же сейчас умрёт!

"А что, если они осудят меня и сочтут недостойной? Что, если всех моих стараний было мало? Что, если они примут меня за Элию!?"

"Эй. Обидно."

"Ты можешь умереть. А кроме этого – да в общем-то ничего особенного," — пожал плечами Чезаре.

"Похоже, боги не думали о нежити, когда создавали испытания."

…ну вот, всё напряжение как рукой сняло. Рай почти испытала облегчение, когда услышала далёкий раскат грома. Она же в безопасности, в храме, верно?

Её руку пронзил разряд статического электричества. Она опустила взгляд и увидела, что чаша раскрылась, обратившись в затянутое облаками небо.

"Ох, чёрт…" — только и успела вымолвить она, прежде чем ей в лицо ударила молния толщиной в колонну.

Вспышка, оглушительный грохот, потом боль, а затем – тишина. Мир распался на странные фигуры, пока она падала на пол. Кто-то бросился к ней, другие ждали второго удара.

Разум снова уплывал. Она почувствовала, как отрывается от тела и поднимается вверх, сквозь обеспокоенную Карлу и крышу над головой. Город предстал перед её глазами, туманный, словно сон наяву. Грохот затихал, пока её не окутала дымка собственного дыхания, и не осталось ничего, кроме тьмы. Вдалеке слышалась музыка – высокие и низкие голоса, водопадом хоровых нот стекающие с горы Гатеон. В воздухе застыло долгое, низкое дрожание. Они ждали, но чего, кого?

Из хора выделился один-единственный голос, голос старой карги, что пронёсся эхом по незримому пантеону, и в тот же миг глаза Рай распахнулись, чтобы узреть город с огромной высоты.

Цикл душ подходит к концу. Чаша веков опрокинута, и златые чертоги богов сереют от грязи.

Перед глазами проносились вспышки образов. Бледная женщина, отвернувшаяся от горы. Король, преклонивший колени перед тёмными местами. Пустые замки, поместья и другие строения, в которых изредка шаркал ногами какой-нибудь пустой. Хор возвысил голоса, выражая своё неодобрение, и голос пророка обрёл низкий, осуждающий тенор.s

Тяжкий долг был отринут, возвещая конец нашей эпохи света. Ныне самозванцы восседают на тронах владык. Тёмный лес раскидывает свои корни, сокрушая королевства и целые цивилизации. Демоны, некогда вассалы Ворги, великой богини завоеваний, возвращаются, чтобы пойти маршем на нашу столицу. Среди крови и смолы смертные полубоги плетут интриги и расшатывают сами основы нашего порядка.

Сон снова полыхнул, разрывая её сознание на части. Женщина, чья нижняя часть тела принадлежала четырёхлапой ящерице, швырнула в море гигантскую голову; вода вздулась, поднимаясь ей навстречу. Мужчина, огромный во всех отношениях, словно слон, вёл легион через горный перевал, и угольная кожа его светилась сетью тлеющих трещин. Собрание красного и белого тайно встречалось с толпой сочащихся влагой рыцарей; они обменяли эмбрион в янтаре на кубок из черепов великанов, прежде чем свет и пламя ввергли комнату в хаос, а знакомая грива из перьев заполнила всё поле зрения. Хор негодовал, кричал, вскипал до крещендо и внезапно затих.

Никто не воцарится; все будут разорваны на части, ибо время и смерть, осень и зима точат и богов, и смертных.

Рай казалось, будто кто-то сидит у неё на голове. Мысли выдавливались из ушей. Но, несмотря на мгновение тишины, ужас ни на секунду не прекращал нарастать.

И всё же есть надежда. Из самых глубин, из минувших эпох и давно забытых королевств рождается чистый родник.

Лабиринт разросся, раскинувшись до самого горизонта, и единственной её мыслью было 'нет'.

Нежить, ведомая жаждой душ, восстаёт из своих тысячелетних могил, а с нею и герои древности.

Низкие голоса смолкли; гнетущие баритоны уступили место обнадёживающим сопрано.

Вульфред, верный вассал владычицы охоты.

Она узнала доспехи, но не лицо. Он был здесь, но в то же время нет, и всё это казалось таким знакомым и неправильным, таким ужасно неправильным.

Явен и Йолон, великие маги-любовники.

Явен мёртв. Пустой. Она знала это, она нашла его эссенцию, заточённую в хрустальном шаре.

Королева Нуэ, полудочь луны; Карла, принцесса-чужак.

Женщина была птицей, повсюду были перья, и всё это было нереально.

Изгнанник из Моргенталя, Брод-великан.

Это она его убила? Это он был тем, кто ждал в конце лабиринта?

И последняя истинная последовательница старой веры наших богов, безымянная приречная дева.

Дева. Старая Дева. Герои вернулись, но половина из них уже сгинула, обратившись в пустых, как и многие другие.

"Нет," — пыталась закричать Рай.

"НЕТ!"

Она взбрыкнула под этой тяжестью. Это было слишком, слишком много, и груз всего этого грозил её раздавить.

Все восстанут. Все понесут наше бремя и двинутся на Лофтен, где покоятся мёртвые боги, где всему приходит конец. Восстаньте, о позабытая нежить. Почините чашу и верните мир в Лофтен.

Хор изо всех сил старался сделать этот момент незабываемым, славным. Но какая слава осталась в этом прогнившем мире? Какая надежда, если даже боги пытались и потерпели неудачу? Ничего, не было ни надежды, ни счастья, только ужас, тяжкий труд и смерть, столько бессмысленной смерти.

Рай скоро умрёт, она чувствовала это всем своим существом. Она станет не собой, не Элией, никем. И неважно, возьмёт ли эта безбожная смесь их лучшие или худшие черты, – однажды они тоже потерпят неудачу, и тогда она станет пустой.

Бездумное существование больше не казалось такой уж плохой перспективой. Если бы только она могла ещё раз попрощаться с семьёй, попрощаться с Сэм. Может, тогда она наконец услышала бы её настоящее имя, а не прозвище, данное родителями Рай. Называть её народ по именам было запрещено; империя запретила даже упоминание любой части её культуры.

Почему так? Кто провёл эту черту на песке и провозгласил: "Вы восхвалены, но да будет забыто имя ваше"?

Она не знала, и не хотела знать, не сейчас. Последними крохами сознания она молилась вопреки здравому смыслу, желала, чтобы хотя бы Сэм исполнила свою мечту.

Вы пережили испытание небес.

У всего есть своя цена.

Вы – нежить. Ваша стойкость немного возросла.

Соберите осколки. Поднимитесь на гору. Да будем мы снова едины.

Рай очнулась, с трудом соображая, и с удивлением поняла, что у руля именно она, а не Элия. Со всех сторон её окружала дымка, снова и снова повторяя то же самое послание. Она втянула её в себя и поморщилась. Губы пересохли, а в горле отчаянно першило. Попытавшись пошевелиться, она поняла, что застряла: её придавила своим весом Карла, уснувшая у её постели.

Девушка зашевелилась.

"О, ты не умерла," — зевнула Карла.

"Я так и поняла, когда от тебя не начало вонять."

"Чаша… боги… Карла, я, ты…"

"Осторожнее. Ты здорово ударилась головой о чашу. Можешь встать? Пойдём, исцелишься в источниках?"

"Нет. Да, но…"

Рай помотала головой.

"Карла. Наша империя, мир, он и вправду…?"

"Сломан? Покоцан? В небольшой беде. Да, всё это и даже хуже. Но мы ничего не можем с этим поделать, совсем ничего."

Она энергично закивала.

"Никто из тех, кто взбирался на гору Гатеон, не вернулся. Никто не знает, на месте ли ещё чаша. Может, её кто-то украл, и поэтому мы в такой заднице."

"Ты… ужасно спокойна. Такое часто случается?"

Она пожала плечами.

"Я видела дюжину испытаний. Они из тех времён, когда у людей была только одна жизнь. Награды, говорят, были получше. Там, откуда я, аристократия первой получает доступ к великим душам. Так мы сосредоточили в своих руках много власти, но я первая скажу, что это бумажный тигр; у них на уме одни дуэли да вино. Все хотят казаться могущественными, сокрушать врагов тяжестью своих кошельков, но мало кто утруждает себя приложить усилия."

"Поэтому ты и хотела уйти?"

"Поэтому, и ещё из-за женихов. У меня их было много, старых, морщинистых мужчин, и несколько женщин. Тётушка Клара сказала, что если я хочу сама выбирать, то придётся мириться и с отказами. Поверь, люди, у которых в подчинении сотня-другая тысяч пустых, воспринимают 'нет' юной принцессы как 'может быть', а 'может быть' – как 'определённо и очень скоро'."

Карла кивнула, выжимая мокрое полотенце.

"Там стало очень душно. Я просто рада, что тётя ещё не послала за нами наёмных убийц."

Рай дёрнулась, и заговорила Элия:

"Мне стоит беспокоиться, что она попытается от тебя избавиться?"

Карла хихикнула.

"Нет, глупенькая, она попытается меня выкрасть. А ещё убить любого, кто возомнит, будто может 'украсть' принцессу и перейти дорогу Пакту. Такое никому не сходит с рук, кроме, может быть, того резинового пирата."

Значит, наёмники охотятся на таких, как Руна. Или на неё. Великолепно. Мало того что у её жизни был таймер, так теперь ещё и наёмные убийцы рыщут по городу, полному безбожных чудовищ, орд нежити и людей, возомнивших себя богами, если верить тому пророческому видению. Боже, это и впрямь был конец света. Всё летело в тартарары.

"Я никогда не вернусь домой."

Рай почувствовала, как её сердце немного треснуло, но заставила себя успокоиться.

"Так я теперь бессмертна? Что-то я не чувствую разницы."

"Это лишь первый шаг. Поздравляю, ты перестала стареть. Заметишь это лет через десять. А до тех пор твоё тело будет просто здоровым и невосприимчивым к любым обычным болезням. Возможно, ты ещё немного подрастёшь или у тебя разовьётся странная одержимость манго."

Она пожала плечами.

"Бессмертные – те ещё чудаки. Видишь уведомление, которое велит тебе взойти на гору? Хорошо, значит, сработало. Но не слушай этот артефакт прошлого, не доверяй своей услужливой дымке. Боги всегда хотели присматривать за каждым, кто достиг бессмертия. В наши дни, что ж, осталось слишком мало живых богов, чтобы им было до этого дело."

Карла пожала плечами, а затем повернулась к ней с очень самодовольным лицом.

"Ну-у… ты слышала пророчество?"

"Да."

"И слышала, что в нём говорилось обо мне?"

"Да," — проворчала Элия.

Лёгкая икота сотрясла её. Следующей открыла рот Рай.

"Почему оно назвало тебя принцессой-чужак?"

"Понятия не имею! И мне всё равно. Я рождена для великих свершений, и все, кто хоть чего-то стоит, это знают."

'А я-то думала, это у Элии раздутое эго,' — подумала Рай.

После недолгих уговоров и понуканий Карла наконец признала, что всё в порядке. Рай на неверных ногах подошла к чаше. Мир, возможно, уже закончился или находился в процессе уже довольно давно, и Рай поняла, что ей просто наплевать. Слияние происходило быстро, у них не было в запасе вечности. Может, это случится через месяц, а может, на следующей неделе. Вряд ли больше чем через пару декад, судя по скорости. Первое впечатление от компании Нали, Муггена и Чезаре было не из лучших, но у неё не оставалось ни выбора, ни времени.

Она сделала большой глоток из Чаши Отдохновения, прочищая туман в голове.

"Кажется, теперь я знаю, каково это, когда тебя давит груг, хоть и понятия не имею, что такое груг."

"Такое чувство, будто я только что пережила одну из твоих ви-ди-о-игр."

Рай потянулась так, что в шее что-то приятно хрустнуло. Элия обожала это делать, и теперь она понимала почему. Звук вызывал привыкание.

"Ладно, Карла, хочу кое-что попробовать. Ударь меня."

"Что?"

"Ударь. Меня. Я получила немного стойкости за это испытание и хотела посмотреть…"

Карла влепила ей пощёчину. Рай, удивлённо пошатнувшись, ощутила лишь лёгкое покалывание на коже.

"О-окей. Хорошо. Это было очень хорошо. А теперь ещё раз, но посильнее."

"Ладушки. Всё для тебя, Элия."

Карла замахнулась для матери всех пощёчин, и прежде чем Рай успела её поправить, она уже валялась на полу, видя перед глазами звёзды.

"А-АЙ. Карла, это было очень больно."

"Прости. Кажется, я немного переусердствовала. Я думала, ты – Элия."

"Эй! Обидно!"

"Всё в порядке, в порядке, она тебя прощает. Наверное."

"Если тебе от этого станет легче, я однажды убила пустого такой пощёчиной."

От этого ей стало только страшнее. Никогда не вызывать Карлу на дуэль, принято. Рай взяла свои вещи, которые всё ещё нужно было почистить, заглянула в мешочек с осколками и замерла.

"Эй, Элия, а нам разве не хватит на редкий дар?"

"А? Я… чёрт побери, я помню, что считала, и нам не хватало совсем чуть-чуть…"

⟨ Количество осколков: [Обычные] x6, [Необычные] x24, [Редкий] x1 ⟩

"…и я совсем забыла добавить те, что мы получили со стигийской щуки!"

"Ты…"

"…думаешь, что нам стоит обменять их у Махди?"

"Да. Да!"

Они пулей вылетели из храма и сбежали вниз по холму, где Махди в очередной раз дремал. Разбудить его было так же трудно, как и совершить обмен – легко. При курсе четыре необычных за один редкий, она могла получить только семь редких осколков. Для кости даров требовалось восемь редких, а это означало, что им всё ещё нужно было обменять четыре необычных осколка. К счастью, при соотношении три к одному, двенадцати необычных осколков хватило, и парочка счастливо запрыгала, пританцовывая с заметно полегчавшим мешочком.

⟨ Количество осколков: [Обычные] x6, [Необычные] x0, [Редкие] x8 ⟩

Редкий. Преврати его в кость, я хочу посмотреть, как она выглядит.

⟨ Вы объединили: Осколок кости [Редкий] х8 в Кость Даров [Редкая] х1 ⟩

Кость сияла тем самым редким, дразнящим голубым цветом, что теперь покрывал почти всю её поверхность. Кое-где её испещряли и зелёные крапинки. Элии показалось, что она похожа на землю, – если не считать редчайших фиолетовых вкраплений, которые исчезали так же быстро, как и появлялись. В сотне сменившихся на её гранях символов не было ни единой серой нотки. Они обе вздохнули с облегчением.

"Какая красивая," — сказала Рай.

"Даже почти не хочется её использовать."

"Знаешь, что нам нужно сделать?"

"Нам нужно…"

"…использовать её на глазах у всех."

"Они узнают наш дар и увидят, насколько он редкий. Тогда Карла станет смотреть на нас в ещё более выгодном свете, а у остальных не останется выбора, кроме как довериться нам."

Рай ахнула.

"Элия, коварная ты чертовка, я и не знала, что ты можешь быть такой хитроумной."

"Я, эм… конечно, я определённо не хотела просто перед ними выпендриться."

"Ой, да ладно тебе, я знаю, что ты вечно что-то замышляешь. Прямо как я! Чем дальше, тем больше я нахожу у нас общего."

"…нехороший знак."

Она застонала.

"Да брось, Элия, неужели так ужасно признать, что мы были хоть немного похожи, ещё до всей этой истории со слиянием?"

"Справедливости ради, проснись я запертой в твоей голове, я бы тоже пригрозила тебе мечом."

"Ты мне этого никогда не простишь," — проворчала Рай, возвращаясь внутрь.

Там она распахнула дверные полотна и заорала во всю глотку.

"Слушайте, слушайте! Я собираюсь бросить редкую кость даров! Всех, кто интересуется магией, статистикой или азартными играми, прошу собраться у чаши."

Все значимые лица собрались в течение минуты. Служитель выглядел крайне заинтригованным, настолько, что Рай невольно подумала, будто это по большей части наиграно. Из четвёрки новоприбывших Карла была как всегда жизнерадостна, а вот Чезаре и Мугген поначалу отнеслись ко всему скептически, пока она не показала кость. Тогда их мнения разделились: Чез восхищённо присвистнул, а Мугген сморщил нос.

"Жульничество," — сказал он.

"Да пошёл ты," — бросила Элия, оказавшись у руля.

"Я это потом и кровью заслужила."

"Любые дары – это жульничество. Настоящая сила идёт от сердца. И от солнца."

Чезаре наклонился и прошептал ей на ухо:

"Он просто завидует, потому что у него нет ни одного слота для дара. И магией он не владеет. Весьма никудышный из него жрец."

Элия гоготнула.

"Ха, сочувствую."

"Чезаре, как ты можешь заявлять, что я не владею магией? Может, я просто скрывал её всё это время? А что до тебя, девица-Элия, мне не нужно ничего компенсировать. Моё мастерство – настоящее."

"Ага, настоящее дерь…"

Она почувствовала странный привкус, и тут Рай выпнула её.

"То есть, эм, я сочувствую вашей потере. Но мы это действительно заслужили. О, и я знаю, как получить больше слотов. Можете задавать вопросы, если хотите."

"Мир, люди, мир," — сказала Нали и заглянула на кость.

"Боже мой, это вырезано из слоновой кости?"

"Эм, возможно?"

"А откуда они берутся, они растут из земли? Или только в определённых людях?"

"В людях."

Рай стало немного неуютнее держать кость.

"Это проявленная вовне эссенция достижений человека в жизни. Благодарение богам."

"Эссенция человека," — пробормотала монахиня.

"Благодарю вас за разъяснение, мисс Элия."

"Теперь я Рай."

"Мисс Рай. Итак, чтобы получить привилегию держать в руках эссенцию человека, от чего вы отказались и что приобрели?"

"Ну, мы сняли их с кучи трупов и слепили вместе, как кусочки глины…"

Рай не поняла, к чему она клонит.

"Эм, если вы пытаетесь заставить меня чувствовать себя виноватой за использование чужих осколков, то бросьте. Вы не выведете меня из равновесия, давя на мораль. Я от неё уже отказалась… по большей части."

Нали улыбнулась, но улыбка была печальной.

"Ах, простите. Я не это имела в виду. Я просто любопытна и несведуща. Впрочем, если вы отринули свою мораль, возможно, вы захотите сами задать мне вопрос."

Снова повисла неловкая тишина. На этот раз её прервал отчётливый щелчок.

"Ладно," — сказал Чез.

"Хватит профессионального любопытства, мисс монахиня. Нам всем хочется посмотреть, что вылупится из этого яйца. Ставлю на то, что это будет как-то связано с вашим сотворением. Может, после этого сможешь делать подушки из мягкого мороженого."

"Я думаю, она сделает тебя сильной, как Геркулеон," — сказала Карла.

"Ах, это игра?" — спросила Нали.

"Что ж, хорошо. Я думаю, это дарует вам мудрость несказанную, глубокую и вечную."

Все посмотрели на Муггена.

"Что?"

"А ты не хочешь сделать ставку?" — спросил Чезаре.

"Ох, ладно," — проворчал он.

"Бьюсь об заклад, ты получишь неслыханное мастерство в домашних делах."

"…такое может выпасть из редкой кости?" — с тревогой спросила Рай.

"О, ещё как. Знал я одного парня, которому выпал редкий дар, повышающий мастерство в рыбной ловле."

Чез поковырял в ухе.

"Конечно, он потом вызвал на дуэль морского змея и победил. Нет ничего плохого, если знаешь, как это использовать, особенно с правильной эссенцией."

"Он слишком оптимистичен. Из сотни плохих даров это применимо к одному."

Рай нервничала. Даже больше, чем нервничала. Она теребила свою монету аурани, на удачу. Они с Элией решили пока её не использовать. Как бы дико это ни звучало, они предпочли бы приберечь её на случай, когда действительно понадобится попросить у богов более конкретную услугу или когда придёт время пожертвовать даром. Сейчас им оставалось полагаться только на собственную удачу.

"Поехали."

Она щёлкнула костью и увидела, как время замерло. Кость весело отскочила от края чаши, стукаясь то о камень, то о тело Муггена. Казалось, у этих вещиц есть собственная воля, и Рай поняла, что у голубой кости её было ещё больше, когда та упала ему на большой палец ноги, затем проскакала по всем пальцам на обеих ногах и замерла на полу.

⟨ Вы получили божественный дар: Проекция Туманных Снов ⟩

---

⟨ [Разум/Дух] Проекция Туманных Снов [Редкий] [Пустой Слот] [Пустой Слот] ⟩

Ваш разум всегда был менее скован, чем ваше тело, и во сне, и наяву. Вы можете напрячь свой дух, чтобы проецировать части себя вовне. Цена зависит от духовного веса проецируемых частей. Концентрация увеличивает максимальное расстояние, Поток определяет скорость проекции, а Каналы – её точность.

---

Глаза Рай расширились, но она не стала медлить ни мгновения. Она сосредоточилась на новой части внутри себя, и та, словно мышца, дёрнулась и выплюнула её вперёд. Нагрузка на резервуар ударила по ней мгновенно, но важнее было то, что её тело ощущалось невесомым, свободным. Это было потрясающе.

"Смотри, Элия, смотри," — сказала она и, обернувшись, увидела собственное лицо, которое уставилось на неё в нескольких сантиметрах от её… лица.

Элия моргнула на неё. Рай моргнула в ответ.

"Значит, их и правда двое. Гони монету, Чез," — сказал Мугген, и ворчащий Чезаре протянул ему вихрь душ.