Глава 3

Но смерть в реальности была не такой. В одно мгновение, словно в порыве, силы покинули тело женщины, а сухие, дрожащие веки застыли, словно ее заморозили во времени…

— Ха..Хаа…Угх..

Однако слезы так и не шли, поскольку в прошлом девочка уже пережила смерть матери. И, вопреки словам Солиты о том, что смерть ее матери была мирной, во сне, не Бога милость продолжила прожить ей чуть дольше.

Солита не успела сказать Каллиопе последние слова матери, так как та искала ее, как только открыла глаза. Женщина знала, как тяжело будет девочки за то, что ее не было рядом, когда мать очнулась.

Она смотрела на сухое лицо , лишенное теперь всякого тепла. Каллиопа даже не заметила, что сама не дышит. Ветер ворвался в дом через ставни, словно мрачный жнец, пришедший забрать душу мертвой женщины.

Холодные потоки хлестали ее по лицу, и Каллиопа вдруг подняла глаза. Закат. Небо, некогда красное от крови живых, постепенно темнело. Словно возвещая о конце чьей-то жизни.

*Кап-кап*

Горячая жидкость потекла по холодной замерзшей щеке.

— ...Мама.

Девочка где-то слышала, что после смерти человек мог еще слышать, поэтому она разомкнула губы, чтобы произнести последние слова, которые никогда не могла сказать ей...

— Ах.

Вслед за этим раздался вопль горя и отчаяния. Вопль, похожий на крик, эхом разнесся по старому, ветхому деревянному дому, разбившись вдребезги. Солнце уже полностью село. Единственный свет в потемневшем доме исходил от тлеющих углей в небольшой печки.

Бросившись с колокольни, Каллиопа перенеслась в то утро, когда умерла ее мать. Каллиопа сжалась, всхлипывая и крича.

Бог никогда не был на ее стороне. Воистину, ни разу.

***

*Тук-тук*

Солита, которая с раннего утра занималась уборкой в доме, услышала стук в дверь. Она не ожидала гостя в столь ранний час, но немного забеспокоилась, поскольку в последнее время чувствовала себя неважно, но, похоже, сейчас стало гораздо лучше. Она прислонила метлу к столу и открыла дверь.

— Кто там?

— Госпожа Солита.

Это был не Итель, как она ожидала, а Каллиопа. Голос ребенка, которому в этом году исполнилось всего лишь двенадцать лет, был глубоким и надтреснутым, как пересохшая земля в засуху. Солита почувствовала мгновенный прилив тревоги.

— Каллиопа, что случилось? — открыв дверь, она увидела девочку, стоящую в дверном проеме.

— Госпожа..

Она потеряла дар речи при виде малютки, которую любила больше всего на свете.

Всю ночь Каллиопа пролежала без сна, держась за холодную руку матери. Солнце опустилось за горизонт, и зажглись звезды… А потом они растворились в небе, вновь пропуская светило…

Только когда взошло новое солнце, Каллиопа поднялась. Это не могло продолжаться вечно. Солита, добрая и нежная, поможет ей на этот раз.

— Мне нужно организовать похороны мамы.

Женщина не смогла ей ответить, ее лицо исказилось в недоумении. Ее платиновые волосы, еще недавно сиявшие так ярко, как у Итель, стали серо-белыми. Помутневшие красные глаза были черны как ад, словно они следовали за душой ее матери.

— Помогите мне.

Солита притянула к себе юное худенькое тельце. Было так грустно, что это маленькое существо пришло к ней за помощью после того, как потеряло все, чтобы защитить последние мгновения своей матери в одиночестве.

Пока Солита сдерживала рыдания, Каллиопа смотрела в пространство своими черными, опухшими глазами. Ее слезы действительно сгорели в ту ночь. И она помнила последние слова матери. Выжить. Это единственное слово.

С помощью жителей деревни Каллиопа организовала похороны. Во время процессии шел снег, и плач был немногочисленным и редким.

Год для ребенка прошел быстро.

***

— Каллиопа, ты!

— Да!

Голос Далтона указал в одном направлении, и Каллиопа вскочила на ноги, обутые в кожаные сапоги. Белые кролики начали разбегаться от нее в другую сторону, но стрела Далтона быстро вонзилась в их тела. Девочка не остановилась, даже когда увидела, как зверь рухнул на землю.

— Далтон, еще один выстрел!

— Я знаю!

Кролики разбежались, стараясь спастись от Далтона, который, как опытный охотник, выпускал стрелу за стрелой, и все, кроме одной, попали в цель. Красная кровь животных забрызгала белый снег. Каллиопа остановилась, тяжело дыша.

— Сколько ты поймала?

— Ну, давай посмотрим. Один, два, три. Всего четыре.

— Ого, много?

— Определенно больше, чем вчера.

Далтон, деревенский охотник, поднял каждого из мертвых кроликов. Сегодня у Каллиопы день охоты с ним. В понедельник, вторник и среду она охотится с Далтоном, а в четверг, пятницу и субботу учится самообороне у Доры, единственного в деревне кузнеца, и помогает рубить дрова и делать другую работу в кузнице.

Когда Далтон собрал всех четырех кроликов, двух он оставил себе, а двух других отдал в руки Каллиопе.

— Спасибо, я отнесу одного Солите.

— Уверен, Солита не будет возражать, если ты съешь их обоих.

— Не должна, но в последние дни она ела только кашу…

— Каша из сушеных трав? Держу пари, она была безвкусной.

— Я передам Солите то, что ты сказал.

— Что? Нет, нет, нет!

Каллиопа хихикнула и спустилась с горы. Снега было не так много, как в прошлом году, но все равно можно было провалиться по щиколотку. К счастью, лето выдалось хорошим, с большим количеством дождей и приятной погодой, так что немногочисленные посевы дали достойный урожай, а популяция горных кроликов увеличилась, так что голодать не приходилось.

Солнце уже садилось: весь день она провела с Далтоном, утром - упражняясь с луком, а днем — на охоте.

— Думаю, сегодня будет снег, так что, думаю, тебе пора возвращаться.

— Хорошо. Пока, Далтон.

Парень был немного озадачен тем, что Каллиопа, которая обычно говорила: «Увидимся позже», попрощалась по-другому, но он пожал плечами и помахал ей рукой. Каллиопа бежала, прижимая к себе двух кроликов, пока не добежала до соседнего дома Солиты.

— Солита!

Она постучала в дверь – явно не слегка, - и Солита, занимавшаяся уборкой, открыла дверь.

— Ты становишься сильнее с каждым днем.

— Хаха, вот кролики, которых я сегодня поймала, можешь взять одного.

— О, только не это, ты не должна делать это каждый раз.

— В прошлый раз ты угощала меня кашей, и мне понравилось.

Солита фыркнула, услышав наглую ложь Каллиопы.

— Та каша была недостаточно вкусной, чтобы даже я могла ее есть.

Каллиопа разразилась хохотом. Она отдала кролика и повернулась, чтобы идти домой, оставив Солиту смотреть в спину девочке, которая так сильно выросла за год.

«Когда она успела?»

В свои тринадцать лет Каллиопа была почти на дюйм выше, чем в прошлом году, и перевалила за сто пятьдесят. Ее мать, Итель, была высокого роста, так что девочка будет и дальше расти. Солита закрыла за собой дверь, когда юная Каллиопа выскользнула из ее дома.

Каллиопа заперла дверь и вскипятила горшок горячей воды. Ножом, который дала ей Дора, она сняла шкуру с кролика и принялась за подготовку мяса. Зимой оно не испортится, но и долго не пролежит, если его не подготовить или не высушить. Каллиопа разминала руки, обдумывая ситуацию, и вдруг остановилась.

«А, мне не придется есть это долго».

В это воскресенье ей предстояло уехать из города, поэтому она и попрощалась с Далтоном. Каллиопа заколебалась, потом снова развела руками, как бы отгоняя эту мысль.

Она решила разделать мясо и отдать его Солите, когда будет уезжать. По правде говоря, ей хотелось уйти тихо, никого не предупредив, но не могло быть и речи о том, чтобы проигнорировать ситуацию Солиты, которая питается лишь кашей. Она отдаст ей мясо, попрощается, а потом уйдет. А остальным передаст привет.

Каллиопа вымыла руки в холодной воде, которую набрала, когда закончила вычищать кишки.

«Этот год оказался не таким уж плохим, как я думала».

Достаточно, чтобы она решила, что может остаться здесь с деревенскими жителями. После смерти матери они по очереди присматривали за Каллиопой, особенно охотник Далтон, единственный в деревне кузнец Дора и ее соседка Солита.

«Но я не могу оставаться здесь вечно. Нужно уехать без сожаления».

После того как она стала маркизой, она больше не посещала деревню. Слухи о том, что дворянка живет в бедности, работает и общается с простыми людьми, портили репутацию ее семьи, и ей не разрешали общаться с жителями деревни. А у нее были свои причины вернуться в маркизат.

«Исаак».

Человек, с которым, как ей казалось, они понимали друг друга, человек, с которым она чувствовала связь сильнее, чем с кем-либо другим. Пока не появилась Святая, он смотрел только на нее, считал ее всем своим миром. Причина его внезапной перемены была неизвестна ни ему самому, ни его прошлому, ни его нынешнему «я», но сейчас это не имело значения.

Ведь теперь, когда Каллиопа вернулась, никто и никогда не сможет отнять его у нее.

«Я позабочусь об этом».

Чего бы это ни стоило, Каллиопа собиралась сделать его своим. Она не собиралась быть настолько глупой, чтобы его забрали у нее дважды. Она не могла, да и не должна была.

Каллиопа разорвала пропитанное кровью одеяло матери, единственное, что осталось у нее на память, и пробормотала про себя.

«На этот раз я его не отпущу. Никогда, и ни за что...».

Перевод: Капибара

Всего переведено: 13/150