— Раз ты подарил мне новую жизнь, отныне моя жизнь целиком твоя, великий герой. Я отдам тебе всё. Своё тело… своё сердце… свою первую ночь… свою девственность…

— …

— Если захочешь — даже глубины моей души.

Эм… то есть…

Хм…

Она… предлагает себя?

Шурх.

Пока я был слегка ошарашен, она уже подошла вплотную.

— …Великий герой.

С каждым словом Дан Вольхвы к носу тянулся сладкий аромат её дыхания.

Сквозь тончайшую ткань проглядывала фигура.

А.

Я думал, у главы Секты Хао хрупкое телосложение, но выходит, стройной она лишь казалась под одеждой.

Полупрозрачная ткань едва прикрывала тело, и взгляд сам собою зацепился сперва за неожиданно полную грудь.

Сопротивляться трудно.

Я изо всех сил старался отвести взгляд, но я же мужчина — поймал себя на том, что слишком долго вглядываюсь в эти розовые глаза.

Тем временем…

Шурх.

Её мягкая ладонь коснулась моей щеки.

Тук-тук.

До моих ушей докатился звук её сердца — громче, чем моё.

Похоже, она нервничает… Кстати, вспомнил, что говорила Вольхва минутой раньше.

«Моё сердце… моя первая ночь… моя девственность…»

Первая ночь и девственность… она отдаёт их мне?

Значит ли это… что она девственница?

Нет, как глава Секты Хао, женщина, управляющая домом удовольствий, может в двадцать пять быть девственницей?

Не укладывалось в голове, хотелось спросить… но атмосфера не располагала.

Её лицо было уже в дюйме от моего.

Дан Вольхва закрыла глаза и потянулась ко мне.

Сначала я увидел мягкие губы. Если она и правда девственница — этот поцелуй, может, тоже первый.

Оставить след на нетронутом снегу — приятно. Я это люблю.

Дрог.

От возбуждения отозвалось ниже пояса. Вот-вот её губы коснутся моих.

Должно быть приятно. Язык уже просился навстречу.

Но…

Шлёп.

— …

— …

— …Великий герой.

— …Стоп.

…я выставил ладонь и остановил её губы прямо перед тем, как они коснулись моих.

Над моей ладонью — её удивлённые глаза. Похоже, она не ожидала отказа.

Шурх.

Мой ответ был однозначен, и она отступила. Повисла неловкая пауза.

— …

— …

Первая нарушила тишину Дан Вольхва:

— Я…

— …

— …настолько тебе неприятна?

В её голосе прозвучала лёгкая обида.

Ну… понятно. Когда женщина делает первый шаг, а мужчина прямо отказывает — самолюбие задевает.

Но… у меня были причины.

— …Дело не в том, что ты, как женщина, не привлекательна.

— …Тогда?

— Просто…

Я выдохнул и, запинаясь, продолжил:

— Я к тебе… ничего не чувствую. Как, возможно, у тебя — это было бы впервые, так и у меня — впервые… а я хочу, чтобы первый раз был с той, кого люблю, чтобы у этого… был смысл…

— …

— …чтобы был смысл и всё такое. В общем… как ни кручу, это… неправильно…

— …

…Ответа от Дан Вольхвы не последовало.

…И я вдруг понял, что прозвучал как стопроцентный девственник-ботан.

Да блин, что я могу поделать…! Я такой!

Ну не могу я — без чувств — первый раз…

Эх… знал бы, что так выйдет, потерял бы невинность с девушкой в прошлой жизни…

Мы собирались на сотый день, но я умер где-то на девяносто шестом — и стал девственным призраком.

Наверное, поэтому я так зациклился.

Если не с той, кого люблю… я… не хочу.

Даже самому себе это казалось глупым; голову поднимать не хотелось — вдруг там взгляд в стиле «с тобой всё окей?».

Но…

— Пу-хах!

— …?

Вместо ожидаемого презрения — над головой раздался смех.

Я поднял глаза — и увидел, как глава Секты Хао смеётся от души, светло, по-детски.

— Ахахаха! Великий герой, что это было? Совсем на тебя не похоже. Ха-ха-ха!

— Ну… э-э…

Чёрт… неловко-то как…

Хотя не видел, но лицо у меня, наверное, краснее, чем у неё минутой раньше.

Поймав момент, она резко приблизилась.

— …!

Шурх.

Тёплая ладонь легла на пылающую щёку. Так близко, что её дыхание увлажняло кожу.

— Это прекрасное лицо слишком ценно, великий герой. Обычно ты строишь из себя ловеласа — будто опытен, крутишь женские сердца, — а внутри скрывается такой милый чистый мальчик.

— …

Про «ловеласа» — это она про мою работу хостом в Голубом Лунном? Так я там старался, потому что работа.

А сейчас — другое, разве нет?

Пока я думал, она придвинулась к самому уху и медленно прошептала:

— Похоже, я слишком поспешила воспользоваться твоим положением. Я поняла, чего ты хочешь.

— Это как?

— Я… стану той женщиной, которая сможет войти в твоё сердце.

— Что…?

Она отстранилась и посмотрела прямо в глаза.

— Я уже принадлежу тебе, но ты — не мне. Я было забыла.

С первой встречи в её взгляде жила тень — но сейчас её не было.

Может, потому что яд ушёл? Лицо было иным — точно.

— В жизни я не упускала того, чего хочу. А сейчас… больше всего на свете я хочу тебя.

Как она может так уверенно говорить столь смущающие вещи? И всё же…

— Я обязательно сделаю тебя своим. И когда это случится… сможешь перекатывать меня на языке, прежде чем проглотить до капли.

В её уверенности слышались и решимость, и предвкушение.

И в этот миг она была чертовски красива…

— …Ладно. Попробуй.

Я всё-таки выдал маленькое ободряющее слово.

---

После такого, мягко говоря, волнения наступило утро.

Что было потом?

Ну… я забрал бутылку Бессмертного Опьяняющего, вернулся в комнату, выпил и вырубился.

…

Вот и всё.

— Хён, какой-то ты помятый.

— …Детям такое знать ни к чему.

— А?

Я проигнорировал любопытство младшего и принялся собираться.

Утро пришло — пора домой.

В Сычуань мы ехали, чтобы продать добро клана Ю из Шаньси Секте Хао.

Задержались дольше плана. Оставлять логово надолго нельзя — эти головорезы без присмотра такого натворят… Надо возвращаться.

«Я же велел вести себя прилично и пахать по боевке — авось без происшествий…»

С этой мыслью я взял ношу — и тут обнаружил, что меня поджидают.

Глава Секты Хао и дядя Мун-сок.

— Великий герой.

— …

После вчерашнего признания «я тебя добьюсь» у Дан Вольхвы взгляд — мёдом намазан. Я хотел отрезать пожёстче, но…

— Эй, ты думаешь, я к тебе проникнусь, если будешь вот так пялиться? Тяжеловато.

— Я смотрю так же, как всегда. Может, это ты обо мне думаешь?

…Похоже, она решила идти в наглую.

— Эх… Ладно, думай как хочешь.

Я отмахнулся — ещё втянет в разговор. А Мун-сок спросил:

— Уже уходишь? Можно поинтересоваться, где остановишься?

Я помялся, но ответил. После всего случившегося доверия и расположения между мной и Сектой Хао хватит, чтобы сказать и такое.

Так что я без задней мысли и брякнул…

— Гора Муак. Наше логово там.

— Гора Муак, говоришь…

— Выходит, ты — глава крепости Зелёного Леса на горе Муак, великий герой?

— …А? Чего это вы так?

Не так уж я рассчитывал — а у Мун-сока и Дан Вольхвы реакция резкая.

Что за дела? Мы — мелкая, никому не известная банда, с чего бы им знать?

— Наверное, тебе спокойнее с такими надёжными людьми.

— «Надёжными»? Что за бред…?

Когда Вольхва сказала это, у меня внутри кольнуло нехорошее. Но я отогнал мысль.

«Доселе льстит, и всё…»

Списав на совпадение, спросил:

— А вы что дальше? Останетесь здесь?

— Ах… мы…

Она чуть замялась, но вскоре ответила:

— Чтобы не ввязаться с кланом Тан из-за смерти Великого Старейшины… подумываем временно свернуть сычуаньский филиал.

— Что?

— Я и так часто меняю жильё, так что мне всё равно. Начальнику филиала Мун-соку по ротации как раз пора в другой край — так что даже кстати.

Дальше подхватил Мун-сок:

— Раз ты на горе Муак, мне бы осесть поближе — в хунаньском филиале. Если что понадобится — сразу приходи.

— Дядя Мун-сок, не обязательно…

— Нет, не отказывай. Разве я не могу сделать столько для своего благодетеля? И это…

Он метнул взгляд в сторону и добавил:

— …и желание нашей Главы.

В подтверждение Вольхва кивнула:

— Пока я — Глава, Секта Хао не забудет твоей милости. Пользуйся нами, как своими людьми.

— …Хорошо.

Раз сами напрашиваются в помощники — глупо отказываться. Помощь пригодится, я кивнул.

— Ну вот и правда пора прощаться. Как устроюсь, сразу загляну с поклоном.

— …Не неси чушь. С твоими масштабами ты поднимешь пол-округа. Лучше не приходи вовсе.

— Приду так, что никто не узнает.

После этих слов Дан Вольхва низко поклонилась:

— До следующей встречи. Будьте здоровы.

Только тогда я по-настоящему почувствовал разлуку.

Две недели, не больше — вот сколько мы пробыли в Сычуани, а ощущение, будто куда дольше.

Но сейчас — действительно пора в путь.

— Ну, раз ты больше не Ядовитый Человек, ты стала обычной. Береги себя.

— Ещё раз спасибо за то, что сделал меня обычной.

Раз уж мы можем вот так шутить — значит, и правда стали ближе.

— Ладно, вы, обычные, — держитесь.

— Мы пошли!

Мы с младшим распрощались с Дан Вольхвой и Мун-соком и тронулись.

В кармане — бумажных денег на четыреста золотых, за спиной — новая связка с Сектой Хао.

В целом — не худшая вылазка.

---

Проводив Муёна, Дан Вольхва поднялась к себе, чтобы закончить последние приготовления к отъезду.

Вскоре вошёл Мун-сок.

— Глава.

— Что там?

— Э-э…

Мун-сок помялся и выдал:

— Эти… две дочери семьи Ли, местных уважаемых людей, — ломают мебель внизу, спрашивают, где Муён и его юный друг…

— Ах… семья Ли…

Их точно звали Со-хян и Хи-я. Эти двое каждый день приходили в Голубой Лунный и непременно требовали Муёна и младшего в партнёры по застолью.

А потом они пили, гладили великого героя Муёна по груди и прижимались к нему…

— …Твари.

— …Прошу?

— …Ничего. Объясни ситуацию и выпроводи.

— Есть.

Отправив Мун-сока вниз, она тяжело вздохнула и опустилась на сиденье.

«Вот досада.»

То чувство, что она испытала, — сожаление.

Вчера ночью она ясно увидела, как у Муёна едва дрогнуло выражение. Надо было дожать, использовать шанс — а она позволила ему уйти. Обидно.

И вот — женщины пришли разыскивать Муёна.

Впрочем… с его лицом такое будет случаться часто.

«Чтобы заполучить великого героя, придётся отбиваться от соперниц.»

Смело заявив «я тебя добьюсь», она всё равно тревожилась.

И тут…

Тук-тук.

— Глава? Ещё вопрос.

— Эти женщины, что ли, не уходят? Если так — я их за косы вышвырну…

— А, нет… Дело в другом…

Похоже, даже Мун-сок не ожидал такого:

— Прибыл гость из клана Ю, что в Шаньси.

— Из Шаньси… клана Ю?

— Да. Причём… сама юная леди клана Ю пожаловала лично.