Тёплые приветствия закончив, дядя Мун-сок поинтересовался:

— Говорил же, как устроишься — заглядывай. Но не думал, что так быстро. Только вот…
— «Но» — что?
— Кто это у тебя на спине висит…?

— А.

Раз уж пришли, пора и развязать.

Я поставил Со-мён на пол и представил:

— Поздоровайся. Вот эта «поклажа» — Ю Со-мён из рода Ю, Шаньси.

— Хм…

Думал, дядя удивится, увидев на моей спине «восходящую звезду» из знатного дома. Но нет — будто уже знал.

— Эй, вы знакомы?

— …Мы встречались перед моим отъездом из Сычуани. Смиренный Мун кланяется юной леди из благородного рода.

Со-мён, едва освободившись от пут, тоже вежливо ответила поклоном:

— Рада видеть вас снова.

Интересно.

От Со-мён я ожидал подобного, а вот то, что она с тем же уважением поклонилась человеку из Хао, — неожиданно.
Дяде Мун-соку, привыкшему к снобизму праведников, такое пришлась по душе — улыбнулся так, что усы затанцевали.

— Леди Ю, мне нужно обсудить с дядей важное. Не выйдете ли на минуту?

Со-мён могла бы устроить сцену, но лишь кивнула и тихо вышла.

Дядя тут же шёпотом:

— Что случилось? Зачем наедине…?
— Для начала, дядя… Лидер Хао сейчас не здесь?

А то знаю я этих: сидят где-нибудь в тайном закутке и слушают. Но энергии в округе не ощущалось — по крайней мере, в трактире её не было.
Если бы была поблизости, уже вбежала бы с сияющими глазами.

— Хао сейчас по уши в делах…
— Из-за Тан?
— Именно.

В великом доме Сычуани второй человек клана Тан помер в борделе Хао — как ни отмывайся, гнев Тан не перекроешь.

— Сейчас тянем канат: мы грозимся обнародовать злодейства Великого Старейшины, они требуют, чтобы наш Лидер явилась лично и «дала объяснения».
— Хм… хлопотно.
— Хлопотно — мягко сказано. Сычуаньская лавка — один из главных кошельков — закрыта; финансовая дыра… короче, тоска.

Финансовая дыра, говоришь?

— Значит, быстрые деньги не помешают?
— А? Деньги нужны, но не настолько, чтобы оголять закрома. К чему это ты…?

Я кивнул на дверь, за которой ждала Со-мён:

— Дядя, прости, но прошу побыстрее перепродать юной леди вещи рода Ю, которые я вам сдал.

— Что…?

Лицо дяди вытянулось. Понимаю, прошу некстати — но мне позарез нужно скинуть «груз» по имени Со-мён. Я сразу назвал цену:

— Продал я за двести. Поставь двести пятьдесят — умеренная наценка, и всем хорошо.

— Хмм…

Лицо Мун-сока тут же стало купеческим, пошёл считать. Логично: планы у Хао, вероятно, были иные — посидеть на товаре, дождаться, пока в Шаньси эмоции закипят, и стрясти не двести пятьдесят, а «несколько сот сверху».

— Я к тебе хорошо отношусь, но… не слишком ли нагло?

Эх, дядя, прости.

— Кхм.

— …

— Какой это начальник филиала посмеет перечить мне, когда у меня на пальце перстень Лидера?

Стоило вынуть из-за пазухи перстень и бумагу с печатью, как у дяди кончились слова.

— Возвращаешь просто так — или берёшь двести пятьдесят? Выбирай.
— Эх…

Мун-сок ладонью провёл по лицу сверху вниз.

— Даже так — двести пятьдесят мало. Хоть четыреста…
— Четыреста — перебор. Быстрая сделка же и ваши потери срежет.

— Почему?
— Ну… я уже сказал леди, что руководство и пилюлю держит Хао.

— …

Дочь дома Ю знает — значит, скоро узнает и весь дом. Мун-сок понял и выругался.

— С ума сойти…

Если Тан — владыки Сычуани, то Ю — шаньсийские князьки. У Хао и там есть филиал. Узнают — начнут давить.

— Передай им: хотят, чтобы шаньсийское отделение не постигла участь сычуаньского — пусть ведут себя смирно.
— …

Простите, ребята из Хао. Но денег у вас много.

— Ладно… продам. Только всё хранится не здесь, придётся везти. Нужно время.
— Приму. Тогда ко второму вопросу.

— Ещё и второй есть?
— За Шаньси ответил. Теперь — про меня.

Я сюда пришёл не только из-за Со-мён. Спокойно изложил дяде суть:

— Знаешь, я в Хунани развиваю горные тропы?
— Ха, здесь это единственная тема для разговоров.

— Отлично. Мы вдоль троп строим павильоны — по сути, постоялые дворы. Но люди заняты прокладкой путей — в павильонах персонала не хватает, понимаешь?
— …И?

У Хао корни — в трактирах и увеселительных домах. Значит, лучшие «приказчики» — как раз у них.

— Подбери толковых служащих и пришли в наши павильоны. Горы — дело тяжёлое, но зарплаты будет жирные, не обижу.

Смелая просьба вызвала у дяди возражение:

— Постой, мы ещё и платить им будем, чтобы они работали на тебя?
— Ай! Перстень главы на указательном пальце зудит…

— …

Поднял палец — и вопрос снят.

— Рад был видеть… а теперь смотреть на тебя сил нет.
— Прости, дядя. Но…

Деньги любите? Любите. Вот и делитесь. Берём с богатых больше — с бедных меньше. Таков дао жизни.

---

Сделав вид, что договаривались, я вышел. Со-мён ждала у стены, прислонившись плечом. Сообщил:

— Двести пятьдесят золотых. За семь дней вернут твои вещи.
— Д-двести пятьдесят?

— Не преувеличивай. Без меня запросили бы с восьмисот минимум.

Да, нагло хвастаюсь — не украл бы изначально, не пришлось бы «спасать». Но по сути я прав: Хао — ребята скользкие. Без меня род Ю заплатил бы втридорога.

— Короче: плати — забирай — и расходимся. Давай договоримся больше не встречаться.
— Нет.

Со-мён покачала головой:

— Ты сам сказал, что я не знаю мира. Можно я… поучусь у тебя?

— Абсурд.

«Восходящая звезда» Праведных, учащаяся жизни у горного разбойника — глава рода от инфаркта не отойдёт.

— Я же ясно сказал: получаешь вещи — и домой. Не уйдёшь — отшлёпаю и вышвырну.
— …

— Ты же знаешь: если я говорю, я делаю.

По дороге я и так её шлёпал — за дело. Вспомнив, Со-мён машинально потерла многострадальную точку. Я же, зевая, поднялся наверх: спать.

Перстень на пальце — и я здесь барин. Мун-сок устроил лучшую комнату в Хунани — не то что этот ветхий трактир. Я рухнул — и вырубился.

Но…

— Эй! Подъём!
— Ммм…?

Будить до рассвета явился сам Мун-сок.

— Нет, я устал, дайте…
— …

Лицо у него было слишком серьёзным. Я сел.

— Что случилось?
— Срочный донесение: прямо сейчас…

…Я похолодел, выслушав остаток фразы.

---

Бан-сам начинает день ни свет ни заря. Торговцы на тропу подтягиваются рано.

Тоска зелёная. Босс уехал — можно же хоть чуть-чуть полениться…

Только сел — и его сразу окружили:

— Да где ты ходишь?!
— Эй! Я первый пришёл!

— Так, не толпимся… по одному…— …!

Чутьё уловило несколько мощных аур.

Это ещё что?

Он поднял взгляд — к павильону приближались люди в одинаковом обмундировании.
Эту форму знают все. Даже торговцы, ругавшиеся за место в очереди, смолкли.

Шурк—

Бан-сам опустил кипу пропусков и придвинул к себе меч. Помощники рядом заметно занервничали.

— Б-брат Бан-сам, это же…
— Не паникуй. Ты — бегом в крепость, доложи замглаве.

— Е-есть!

Парень сорвался с места. Пришедшие и бровью не повели.

Очень уверенные, значит…

Подошли. Один шагнул вперёд:

— Это вход на ту самую горную тропу?
— …Да.

— Тогда ты — из банды того самого Короля бандитов?

— Я служу человеку похлеще Короля.

— Хм… в таком разе…

Мужчина кивнул, полез за пазуху, предъявил знак — и сухо произнёс:

— Я Ви Саджун, командир отделения Бригады Убиения Драконов Союза Мурима. Во имя Союза прибыл уничтожить разбойничий лагерь. Сдавайтесь и отойдите.

— …

Как и ожидалось.

Бан-сам выдохнул и быстро прикинул: тридцать—сорок штыков. И среди них есть те, кто сильнее самого Саджуна.

Если драться… есть шанс?

Ещё месяц назад он бы даже не задал себе такой вопрос. Сердце колотилось так, что хотелось бежать не оглядываясь.

Но он не мог.

Как-никак, третий номер в Зелёной Пуще. Его долг — тянуть время, пока подъедут свои.

Звяк—

Он вытащил меч, обозначая намерение, и процедил:

— Хоть вы из Союза, хоть сам Лидер Союза — без оплаты по нашей тропе не пройти, господин.

— Хм… значит, пойдём силой.

— Иди сюда, гнида.

На вызов Ви Саджун тоже обнажил клинок.

И…

Вжух!

Они сорвались навстречу друг другу.