Тянь Цзыхао чувствовал себя незаслуженно обиженным. Окружающие казались до крайности расстроенными, тогда как дедушка Цзюнь в его разуме заходился от хохота. К тому же все вели себя так, словно голос юноши обрел некое магическое очарование. Даже самые простые движения его рук приковывали всеобщее внимание. Практик еще мог бы понять подобную реакцию, прикуй они взгляды к сестре Хун. Воительница выглядела так, будто готова в одиночку сокрушить десяток армий.

— Младший Тянь, отвечай прямо. Вступал ли ты в порочную связь с владыкой Пещеры Шести Поворотов? — похожий на мертвеца старейшина просверлил послушника свирепым взглядом.

— Никак нет.

— Тогда откуда у тебя на шее след от губной помады?

— Потому что Святая оставила его там.

Подобный ответ никого не обрадовал. Цзыхао отличался глубоким почтением к старшим, однако невольно задался вопросом о том, не достигла ли лихорадка отбитой головы масштабов настоящей эпидемии во Внутреннем дворе. Зачем задавать вопросы, не желая слышать правду? К чему вообще допытываться, если ответ изначально должен был лежать на поверхности?

— Зачем… как…

Юноша принялся терпеливо ждать продолжения, однако настроение старшего мастера от этого ничуть не улучшилось.

— ОБЪЯСНИ ПОДРОБНЕЕ!

— Я миновал испытательные залы и обнаружил ее вместе с питомцами в Пещере Пустоты. Осознавая невозможность победы в бою и отсутствие прямой необходимости сражаться, я продемонстрировал свое понимание посредством чайной церемонии. Наставнице не пришлось по нраву мое заявление о ее доброте, но в остальном нам удалось прекрасно поладить. Мы выпили три пиалы зеленого чая и мирно побеседовали. Затем она привела мой внешний вид в порядок и отправила наверх ко всем вам. Прошу прощения, старшие, но я правда не возьму в толк, из-за чего поднялся весь этот переполох.

— Погоди, что значит «отсутствие прямой необходимости сражаться»? — резко вмешалась сестра Хун.

— То и значит. Мы могли вступить в схватку, но нас к этому не принуждали. Требовалось лишь выжить и доказать глубину своего познания стихий. Как только постижение истины достигало определенного порога, открывался путь в Пещеру Пустоты, в точности как и в любой другой комнате. Сестра Хун… чем же ты вообще занималась весь этот месяц?

Сердце заклинателя болезненно сжалось. Его бедная сестра оказалась слегка тугодумкой, к тому же одержимой боевыми искусствами. Должно быть, воительница перенесла немыслимые страдания. Практик одарил ее полным глубокого понимания и сострадания взглядом. Как ни странно, это нисколько не исправило скверного расположения духа девушки. Равно как и настроения другой, незнакомой послушницы, стоявшей неподалеку.

— Не было необходимости сражаться.

— Никакой, сестра… Прошу прощения, не имею чести знать вашего имени?

— Меня это вполне устраивает. Что ты имеешь в виду…

Разговор явно заходил в тупик. Цзыхао перевел взгляд на старейшину Жуй Яньцзы в поисках спасения. Старший мастер, в свою очередь, одарил послушника весьма странным и отчасти расчетливым взором.

— Он прав, — произнес руководитель Внешнего двора. — Каждая комната представляет собой преграду, требующую преодоления. Привычка заставляет нас мыслить категориями грубой силы, однако для прохождения достаточно лишь продемонстрировать уровень понимания, удовлетворяющий владычицу Пещер. Ты сказал, что распивал чай со Святой?

— Она вдыхала чайную ци. Напиток пил я сам.

— Но она сидела рядом с тобой и вела беседу.

— Именно так, старейшина Жуй.

— О чем… нет, неважно, — старший мастер покачал головой и повернулся к птице. — Старший Красная Грива?

Гигантский журавль плавно спланировал вниз и приземлился с небрежной легкостью: — Хмм. Всяко лучше, чем в некоторые прошлые годы.

— Трое из пятерых, весьма удовлетворительный результат, — улыбка старейшины Жуя вышла жалкой, хоть и мимолетной. — Забирайтесь, вы двое. Или представители клана Линь присоединятся к нам в пустошах?

— Мы воздержимся, — отозвался старший мастер, стоявший позади неопрятной девчонки и хранивший молчание почти все это время. Цзыхао ощутил исходящее от него покалывающее чувство. Оно не несло в себе открытой враждебности, скорее создавало стойкое впечатление пристального, оценивающего наблюдения.

Старший Красная Грива вновь взмыл в небеса. Практику казалось, будто он в одиночестве парит среди плывущих облаков. Это не походило на внезапное озарение, просто все вокруг предстало в невыразимо прекрасном свете. Солнце в вышине, сам воздух, раскинувшаяся внизу твердь, все эти бесконечные оттенки зеленого, синего, желтого, красного и… абсолютно всего сущего. Само бытие оказалось до одури чудесным. Оно причиняло боль. Оно пугало. Оно зияло уродством, источало смрад и оставалось слишком необъятным, чтобы облечь его в слова. Юноше оставалось лишь сидеть и благоговейно поражаться этому великолепию.

Заклинатель вынырнул из этого транса вскоре после захода луны.

— Очарование дао начинает рассеиваться, хотя и не исчезнет бесследно. Вы оба отлично справились, — голос старейшины Жуя звучал мягко и был преисполнен глубокого удовлетворения. — Вы подарили этому старику немало лица. Пусть даже младший Тянь и выглядит как… юноша крайне распущенных нравов.

Послушник смущенно кашлянул и поспешно выпрямился, поправляя одежды. Впрочем, след от помады оказался до странного стойким. А ведь его даже никто не поцеловал!

— Не думаю, что Святой пришлось по душе, когда ее назвали «доброй», — пробормотал Тянь.

— Да, вряд ли ей это понравилось. Зная твой характер, ты наверняка произнес это совершенно искренне, а она, должно быть, восприняла подобные слова как неуважение. Доброту слишком часто путают со слабостью, которой спешат воспользоваться окружающие.

Цзыхао покачал головой. Логика рассуждений была ему ясна, однако он полагал, что сущность столь непостижимого могущества обладает достаточной смелостью, чтобы позволить себе роскошь доброты.

— Полагаю, я смогу объяснить, что происходит с вами обоими, и в особенности с младшим Тянем. Вы оба впитали и вплели ошеломляющее количество очарования дао каждой из тех пещер в собственное понимание стихий. Что само по себе прекрасно. Нам остается лишь мечтать, чтобы подобного добивался каждый ученик. Однако вы, похоже, вобрали его в себя в крайне необычной, запредельной степени. И это опять же является благом. Но из-за этого каждое ваше повседневное действие начнет казаться окружающим невероятно многозначительным и исполненным глубокого смысла.

Юноша моргнул и уставился на собственные колени. Может, по прибытии ему стоит подыскать для себя уединенную отхожую яму?

— Со временем этот эффект сгладится. Причина, по которой мы готовы рисковать жизнями многообещающих младших в том месте, кроется в невероятной редкости подобного очарования дао. Обнаружить все пять стихий, столь ярко и чисто воплощенных в одной локации, практически немыслимо. По крайней мере, мне неизвестно ни одно другое подобное место. Уверен, вы уже успели ощутить произошедшие в вас перемены. И качественный скачок в боевых искусствах — лишь самая незначительная их часть.

Оба послушника согласно кивнули. Они действительно ощущали это всем своим естеством. В глубине души Тянь пребывал в абсолютной уверенности, что способен в пух и прах разгромить того себя, каким был до спуска в подземелья. Это даже не стало бы настоящим сражением. Каждое движение теперь таило в себе гораздо больше стихийной сути и следовало собственному эзотерическому ритму. Единственным способом описать эти ощущения было признать, что все стало куда более «правильным», чем раньше. Сам он, Тянь Цзыхао, стал более «правильным», нежели был до этого.

Движущимся в такт с самим дао.

Практик инстинктивно осознавал, что его прорыв в Сферу Небесного Человека не окажется чем-то тривиальным. До этого события несомненно оставались долгие годы, однако начать собирать крупицы информации уже сейчас было бы весьма разумным решением.

— Даосы без конца рассуждают об инь и ян, о хитросплетениях судьбы, пяти первоэлементах, тайнах, сокрытых в небесах и на земле, о путях дао всевозможного оружия. Воистину, мириады дао по самому своему определению таят в себе бесконечное множество троп, — старейшина Жуй медленно вдохнул и плавно выдохнул. — Мы уподобляемся младенцам, тщащимся объяснить своим крошечным друзьям, кем работают их родители. Для существ, идущих по пути бессмертия, мы слишком часто бросаемся дешевыми словами.

Старший мастер с теплой улыбкой посмотрел на Тяня и Хун Лижэнь.

— Но теперь вам открылось нечто большее. Вы подобрались к истинной сути пяти стихий на несколько уверенных шагов ближе, чем вообще имели на то право. Более опытные заклинатели будут обладать куда более глубоким академическим пониманием стихийной теории, плодом усердного труда тысяч предшественников. Однако вам довелось пережить нечто, лежащее далеко за пределами простых слов. Вы постигли нечто большее, чем просто отдельный аспект единственной стихии — вы отыскали само ядро всей этой колоссальной системы. И не имеет значения, насколько фрагментарно или неполно ваше нынешнее понимание, главное — вы нащупали его суть. Ваше будущее безгранично. Воистину безгранично.

Старейшина вновь погрузился в молчание, пока они стремительно неслись сквозь предрассветный мрак. Каждый из присутствующих затерялся в лабиринте собственных мыслей, гадая о том, что же готовит им грядущее.

На следующее утро отряд совершил привал на берегу реки. Это оказалось поистине очаровательное место с мягкой изумрудной травой и ароматными крошечными цветами, робко прячущимися меж зеленых стеблей. Раскидистое дерево дарило благодатную тень, а мелкая речушка издавала веселое журчание, перекатываясь по каменистому руслу.

— Думаю, всем нам не помешала бы пиала чая. Тянь, прислуживаешь ты, — старейшина Жуй указал рукой на живописную полянку, одним этим жестом идеально разгладив траву. Сестра Хун решительно кивнула, и даже во взгляде старшего Красной Гривы мелькнуло неподдельное любопытство.

— С превеликим удовольствием, старший. Сестра Хун? Это тот самый чай Облачной Благодати, подаренный мне братом Луном.

— О. Понимаю, почему призраку мог прийтись по вкусу подобный напиток, — девушка внезапно смутилась, но быстро тряхнула головой, вернув лицу прежнюю суровость. — Я все равно буду его пить.

Руководитель Внешнего двора бросил на нее слегка заинтересованный взгляд, но предпочел не развивать тему. Тянь расставил свой столик и подготовил чайный поднос. Крошечного чайного питомца юноша водрузил на край, который мысленно определил как южный. Затем он приступил к завариванию, старательно наполняя каждое мгновение всем тем глубинным смыслом, что успел познать в подземельях. Практик сосредоточился преимущественно на таящейся в нем огненной ци, позволив крошечной свече в своем сердце разгореться ярче и безмолвно приглашая всех собравшихся разделить эту трапезу.

В конце концов, все они являлись для него важными людьми. Пусть он был не слишком близко знаком со старшим Красной Гривой, благородная птица проявила к нему немалую заботу. То же самое касалось и старейшины Жуя: наставник раз за разом оказывал ему покровительство. Несомненно, преследуя собственные скрытые мотивы, но это ничуть не умаляло проявленной благосклонности. А сестра Хун была… просто сестрой Хун. Ей всегда находилось место за его столом.

— Прошу, наслаждайтесь, — послушник предложил маленькие пиалы тем, чьи размеры позволяли из них пить. Старейшина Жуй громко отхлебнул настой и протяжно вздохнул. Девушка проявила чуть больше изящества, но тоже не удержалась от вздоха. Тяню показалось, будто воительница выглядит так, словно пропустила тяжелый удар.

— Ох, младший, чему же именно ты научился в тех проклятых пещерах? — пробормотал старейшина. — Нет, не отвечай. О Небеса, как бы я хотел, чтобы вы оба уже достигли Девятой стадии.

— Старейшина?

— Младшая Хун, почему бы тебе не исполнить для нас комплекс упражнений с копьем.

— Сочту за честь, старейшина.

«С тех пор как мы вошли в пещеры, она определенно вытянулась. Ненамного, но разница налицо. А вот я не прибавил в росте ни на цунь. Очередное доказательство того, что вся эта духовная практика — чистой воды надувательство». Тянь был абсолютно уверен, что нисколько не завидует. В высшей степени уверен. Совершенно не сомневался.

Хуже всего было то, что во время исполнения тренировочного комплекса она выглядела невероятно органично. Словно была создана исключительно для этого. Каждое движение источало ужасающую агрессию. Копье можно применять множеством способов, но его истинная суть кроется в колющем выпаде. Вся мощь воителя и самого оружия концентрировалась на узком острие наконечника. Олицетворение безудержного ян. Однако без последующего восстановления, без возможности заново накопить силу, подобная техника могла существовать лишь в виде единичного, ослепительного взрыва.

Хун Лижэнь умудрилась отыскать в подземельях по крайней мере крупицу инь. Атаковать подобно бушующему пламени, восстанавливаться подобно текучей воде. Стоять непоколебимо, словно земная твердь, и при этом безостановочно наступать, уподобившись растущему дереву. И всегда, каждую секунду стремиться пронзить врага насквозь. Возможно, этот стиль начинался как искусство стихии огня, но теперь он превратился в полноценную технику копья пяти элементов.

— Да. Да! Я так и знал! Ха! Ох и взбесятся же эти старые ископаемые! Я непременно переговорю с твоей бабушкой. Уж не знаю, какая роль подошла бы тебе больше, но в Дисциплинарном отряде ты просто зарываешь свой талант в землю. Подобная грязная работа лишь омрачит твое сердце дао. Младший Тянь, а что касается твоей службы в лечебнице… Она тебя устраивает?

— Она мне весьма по душе, старейшина, благодарю вас. Этот труд приносит мне огромное удовлетворение.

— Ммм. На какое-то время этого будет достаточно. Мы миновали начальную горячую фазу войны и переходим к более медленному, изматывающему этапу. Жертвы каждого члена секты позволили отодвинуть линию фронта в сторону фанатиков меча и укротителей зверей. Посмотрим, как долго это продлится, но на данный момент Ущелье Черного Железа сосредоточит свои усилия на других направлениях. У нас появилась крошечная передышка, чтобы восстановить силы и укрепить собственные позиции.

— Возможно, этой паузы хватит, чтобы подыскать для вас двоих более подходящую сцену для демонстрации талантов, — старейшина Жуй лукаво потер свои тонкие усы. — Мне нужно тщательно обдумать этот вопрос. Прямо сейчас вы оба слишком слабы, а я не намерен дожидаться целые десятилетия, прежде чем пустить ваши дарования в ход. Впрочем, мы не станем спешить с возвращением. Позволим времени немного приглушить остроту исходящего от вас очарования дао. Нет никакого смысла выставлять свои сокровища напоказ, даже если полностью скрыть их уже не выйдет.

Цзыхао был полностью с этим согласен, поэтому обратный путь протекал неспешно. Увы, благие намерения старшего мастера оказались напрасными. На Базе Снабжения никого ни в малейшей степени не волновали двое бродячих послушников.

Ущелье Черного Железа вновь обратило свой взор на Гору Древнего Журавля и Четвертый Склад Снабжения. И на этот раз еретики привели с собой целую армию.