Рабство для Тяня оставалось понятием, существующим лишь на бумаге. Юноша знал о его наличии в мире, знал, что подобным промышляют еретики из Ущелья Черного Железа или какая-нибудь древняя династия, захлебнувшаяся в собственных грехах. Однако, судя по всему, это самое рабство процветало милях в двадцати от Пылающего Знамени. Иногда ближе, но никак не дальше.

— Во многом именно поэтому мы здесь. Приграничные земли на самом деле принадлежат борски, решуук и еще нескольким крупным племенам. На бумаге это территория Королевства Широкого Неба, поэтому при любом мятеже владыки отправляют армию и стирают бунтовщиков в порошок. По крайней мере, обычно, — тон Аттуна заставил послушника усомниться в однозначности подобных исходов.

— Но здесь чертова уйма степей, мало воды и нет заслуживающих упоминания поселений. Племена разрозненнее, чем кажется, поэтому разгром одной группировки армией может ничего не значить для другой. Банды постоянно совершают набеги друг на друга. Обычно ради лошадей, иногда ради женщин. Порой они нападают на соседей и уводят больше людей, чем им нужно. Пленников можно выкупить или убить, но выгоднее всего обменять на соль и оружие. Оружие пойдет на новые набеги. Соль они втридорога продают королевским купцам.

Глаза командира скрывала свежая ткань, смоченная в прохладной воде.

— Понимаю. Разумеется, любой, кто не продает людей работорговцам, останется без оружия и золота, — Тянь обновил чашу офицера.

— В точку. Дураков нет, поэтому торгуют все. Из-за этого здесь стало чертовски опасно, но Королевство в лучшем случае лишь охраняет тракты. Догадываешься почему? — один из израненных солдат злобно ухмыльнулся юноше поверх своей чайной чашки.

— Меньше племен, с которыми придется возиться сейчас и в будущем, причем власти совершенно не волнует чужой способ добычи соли, лишь бы товар доходил до их купцов, — ответил практик, изо всех сил стараясь скрыть внутренний крик.

— Эй, поглядите-ка на нашего умного Чайного Почтенного! Только ты упустил одну деталь. У степняков есть еще один выход, а именно покинуть степи и перебраться в город. Конечно, они не знают языка и не умеют ничего, кроме как таскать, копать и грузить, но это не беда. Есть одно место, где с радостью примут каждого обученного бойца с боевым опытом и собственными лошадьми, которых дикари захотят нам сплавить, — ухмылка солдата ничуть не потеплела.

— Армия, — кивнул Тянь. Юноша чувствовал, как внутри закипает ярость. Он не знал никого из этих людей. Его совершенно не касались их мотивы и поступки. Тем не менее мысль об умывании города кровью не выходила у заклинателя из головы.

— Ага. Именно так моя семья и поступила. Я военный в третьем поколении, — дыхание Аттуна выровнялось. — С тобой легко разговаривать, Чайный Почтенный.

— Ну, так этот маленький монах и сводит концы с концами. Заваривает чай и выслушивает людей, — ответил Тянь, прекрасно понимая, что в основном ему попадаются раненые и умирающие. Те самые жертвы еретиков, обретших силу благодаря богатствам Ущелья Черного Железа.

— Хороший монах. Большинство твоих собратьев вечно норовят прочитать проповедь, — хмыкнул один из солдат. Он тоже выглядел так, словно был готов заснуть прямо на месте. Время близилось к середине утра, до обеда оставалось еще долго, но воины уже валились с ног.

Пятицветная ци растекалась по их телам. Мягко, очень мягко, ведь даже целебное питание требует усвоения. Они провалятся в глубокий сон, а проснувшись, избавятся от накопившегося за годы тяжелой солдатской жизни урона.

— Очень любезно с вашей стороны, благодетель.

— Я обещал тебя накормить. Видишь железный жетон у двери? Отнеси его в пищевую палатку. Повар нальет тебе миску. А потом уматывай. Гражданским нечего делать в военном квартале, если они не при исполнении, — командир махнул в сторону жетона, висящего на крючке рядом с выходом. На куске металла виднелись выбитые иероглифы слова «Паек».

— Благодарю, благодетель. Благодетель?

— Чего тебе?

— Некоторым рабам удается сбежать, этот маленький монах уверен в подобном исходе. Как Королевство поступает с такими бедолагами?

— Точно так же, как и с любым бездомным полуголым оборванцем, не знающим языка. Паршиво. Иногда кто-нибудь их пригревает. Чаще всего они остаются на улице. Власти и пальцем не пошевелят ради помощи.

— Не будете ли вы против, если этот маленький монах помолится за вас? — произнес Тянь, поклонившись и забрав жетон. Практик на мгновение задержался у самого выхода.

— Только покороче, — командир подавил зевок.

— Пусть безопасность сопутствует вам. Пусть дороги всегда ведут домой. И пусть голод обойдет вас стороной.

Сложив ладони вместе, Тянь почтительно поклонился. Юноша не считал себя особенно религиозным человеком. Быть даосом означало просто воспринимать мир определенным образом, сродни поклонению гравитации лишь потому, что она постоянно воздействует на все сущее. К тому же оставалась проблема Безумного Бога. Однако солдаты отнеслись к нему с невероятной добротой. Он мог хотя бы подарить им утешение в виде искренних пожеланий незнакомца. К тому же именно так и должен поступать настоящий монах.

Повар без лишних слов наложил Тяню миску отвратительно сваренного риса и тарелку еще более мерзкой похлебки. Еда, впрочем, досталась ему даром, что само по себе делало ее превосходной. Орудовать ложкой под скрывающей голову корзиной оказалось тем еще испытанием, но послушник твердо решил не выходить из роли. К тому же он не желал показывать свое лицо. Жажда крови продолжала тихо кипеть внутри. Корзина на голове давала иллюзию отстраненности и помогала выровнять дыхание.

Покончив с трапезой, Тянь молча повесил жетон на место. Солдаты даже не заметили его присутствия. Перемещаться в слепых зонах их восприятия оказалось пугающе легко. Он проделал огромный путь с тех самых пор, как старшие братья впервые взяли его с собой на прогулку.

Ломота в солдатских телах от трех долгих дней верховой езды, напряжение переутомленных мышц и исходящее от них зловоние являлись признаками смертности, от которых заклинатель давно избавился. Поданный им чай казался практически невыносимым на вкус. Практик явственно ощущал последствия ужасающих условий хранения и дешевой обработки листьев. Хуже того, он был абсолютно уверен в наличии каких-то примесей. Возможно, обычной травы, высушенной и замешанной вместе с заваркой. А воины наслаждались напитком. Они совершенно не чувствовали подвоха.

Все шло своим чередом. Вояки вполне довольствовались своей жизнью или же просто делали вид. Юноша никак не мог улучшить их положение. Бессмертие не являлось дорогой, открытой для каждого встречного. Для нее требовалась некая искра, с которой нужно было родиться или совершить нечто грандиозное ради ее обретения.

Мог ли он остановить работорговлю?

Нет. Уничтожение отдельных караванов было ему по силам, но для полного искоренения этой заразы потребовалась бы мобилизация всей армии Королевства Широкого Неба. Да и то без особых гарантий. Главная особенность кочевников из учебников истории заключалась в их способности просто откочевать подальше и вернуться сразу после ухода регулярных войск. Пока за живой товар предлагают золото и сталь, всегда найдется желающий продать собственных сородичей в рабство.

Единственным реальным выходом было задушить проблему в зародыше. Как только Ущелье Черного Железа потеряет возможность покупать рабов, люди перестанут продавать их в таком чертовом количестве. Но эти мысли вновь приводили его к пониманию того…

К пониманию собственной непроходимой тупости.

Прохожие наслаждались редким зрелищем: бродячий монах бился покрытой корзиной головой о столб ворот военного квартала. Мягко и осторожно, дабы не повредить плетенку, но с завидным упорством.

Эти люди являлись смертными. ОН смертным не был. В данный момент ОН проживал на летающей барже, увенчанной усадьбой, в компании практика сферы Небесного Человека с совершенно невообразимыми способностями. Сражаться с кочевниками имело смысл лишь в том случае, если они не могли сбежать, а смертным на лошадях ни за что не обогнать послушников Внешнего двора, не говоря уже о старейшине. Граница тянулась на огромные расстояния, но все же защищать ее было куда проще, чем патрулировать тот гигантский кусок пустошей, который они недавно прочесывали. Задача казалась вполне выполнимой.

И не просто выполнимой, а кричаще очевидной. До боли очевидной. Если им удалось уговорить боевого дядю Ку отправиться в сопровождении двадцати пяти практиков сферы Земного Человека в самое сердце Пустошей Красного Камня на… сколько там прошло, две недели? До места засады они добирались несколько дней, это уж точно. В любом случае, насколько охотнее Внутренний двор взялся бы за дело, выпади им шанс организовать подобный налет на торговцев в пределах самого Королевства Широкого Неба?

Да и само Королевство было бы на седьмом небе от счастья. А Гора Древнего Журавля могла бы сбывать изъятую соль по собственным каналам.

План выглядел настолько простым, что юноше казалось, будто до него додумался уже каждый встречный. Но секта почему-то не предпринимала никаких действий. Так… в чем же причина?

Тянь напряг извилины, но не выдавил из себя ни капли озарения. Ситуация казалась лишенной всякого смысла. Тяжело вздохнув, послушник побрел вглубь города. Монашеская маскировка оказалась не такой уж и надежной. Он мог цепляться за нее сколько угодно, но прохожие все равно видели под лохмотьями подростка. Ничего страшного в этом не было. Просто ему не хотелось выглядеть как бессмертный даос. Поколебавшись немного, юноша решил, что чересчур накручивает себя. В городе полно торговцев одеждой. Деньги у него водились. Отличная возможность получить новый опыт.

— Ни за что на свете. Там омерзительно воняет, — произнес Тянь, уверенно покидая заведение. Впервые в жизни, в возрасте четырнадцати лет, он решился зайти в торговую лавку и совершить покупку, для чего смело переступил порог, величественно огляделся, после чего развернулся и решительно вышел вон.

«Шерсть, я полагаю. Некоторым нравится этот запах.»

— Шелк. Красивый, недорогой шелк или даже лен. Лен подошел бы идеально. Ничего дорогого вроде хлопка или парчи. И уж точно никакой шерсти.

«Здесь полно вариантов. Может, даже удастся прикупить ношеную одежду еще дешевле.»

Тянь метался от одной лавки к другой, каждый раз находя повод отказаться от покупки. К тому моменту, когда его аргументы скатились до того, что лоснящиеся лбы свидетельствуют о сальных мыслях и ненадежности торговцев, юноша понял всю абсурдность своего поведения.

Он просто чувствовал себя неловко. Послушник понимал, что причин для смущения нет, но ему казалось странным подойти к смертному и заявить нечто в духе: «Пожалуйста, возьмите эти крошечные кусочки металла и отдайте мне ту самую рубашку и штаны, способные спасти человека в непогоду. Это, безусловно, выгодная сделка в ваших интересах. Нет, я понятия не имею, сколько штампованных дисков нужно отдать взамен, вся надежда на вас...»

В секте все обстояло куда проще. Если тебе требуется мантия, ты просто получаешь мантию. Главное не занашивать и не портить, запасы ордена не безграничны. Но если ты все же вырастешь из нее или порвешь до невосстановимого состояния, секта выдаст замену, ведь это всего лишь обычное шелковое одеяние.

В конце концов заклинатель просто уселся на корточки посреди улицы, чувствуя себя полностью раздавленным. Он летал на гигантских птицах. Участвовал в грандиозных битвах. Сражался с фундаментальными силами вселенной. И потерпел сокрушительное поражение от лавочников.

Пара войлочных туфель на мягкой подошве остановилась прямо перед ним.

— Почтенный, я наблюдал, как вы входите и выходите из полудюжины магазинов одежды и никак не можете подобрать нечто подходящее. У меня есть грубые вещи, которые я мог бы пожертвовать, если они придутся вам впору.

— Благодетель столь щедр! — воскликнул Тянь. Упомянутым благодетелем оказался пожилой мужчина с белыми прядями на висках, но все еще выглядевший довольно крепким. Его одежда была чистой, хотя и не блистала роскошью. На лице читалось понимание, словно старец и сам прошел через немалые трудности. Тяню показалось, что от незнакомца исходит знакомый запах. Дымный, но не от древесного костра. Точнее, не только древесного костра. А затем в голове послушника сложилась картинка.

— Пожалуйста, пройдемте сюда. Моя гончарная мастерская находится чуть ближе к крепостной стене.

— У благодетеля есть собственная гончарная мастерская? Ох, как же быть. Как этот маленький монах может вымолить у небес больше благословений для вас? Благодетель надеется на нечто конкретное?

— Ха-ха. Ну, крепкое здоровье и долгая жизнь всегда придутся кстати.

— Воистину так, — произнес Тянь. Специфический запах дыма, исходящий от тела гончара, был слабым, но совершенно безошибочным. Заклинатель сталкивался с ним лишь однажды, однако забыть подобное зловоние оказалось попросту невозможно.

Двое миновали переулки и вышли в ремесленный квартал. Из каждой крыши торчали высокие трубы, а над зданиями уже нависла серая дымовая пелена.

— Вы знали, почтенный, что наш город получил свое название благодаря Кварталу Гончаров? Весь этот поднимающийся дым сплющивается и вытягивается, когда его подхватывает ветер над крепостными стенами. Кому-то показалось, что издали это зрелище напоминает пылающее знамя, и вот мы здесь.

— Этот маленький монах узнал нечто новое. В здешних краях всегда обитало так много гончаров?

— Ага. Рядом с городом протекает последняя пригодная для использования река перед пустошами, а в местной почве высокое содержание глины. Спроса на высококлассные изделия нет, но людям постоянно требуются новые кувшины, кровельная черепица и тому подобное. Вот мое заведение.

Они вошли в одну из мастерских. Тянь заметил сходство здания с виденными ранее постройками, чьи толстые наружные стены вплотную соприкасались друг с другом, образуя сплошной монолитный блок фасадов вдоль всей улицы. Послушник расспросил гончара об этой архитектурной особенности.

— Это не дает огню распространяться по городу, где каждый дюйм пространства внутри крепостных стен на вес золота, а кирпич стоит копейки. Еще это отлично приглушает звуки. Что бывает весьма полезно, — ответил мужчина, когда они миновали торговый зал. Помещение с печами преграждала тяжелая дверь, запертая на цепь с массивным замком.

— Этот монах вполне может себе представить.

— И представлять не нужно, — произнес старец, распахивая дверь. Внутри обнаружилась печь для обжига, а также покрытый грязью стол, множество крюков, длинные ножи и демоническое лицо, нарисованное на стене угольно-черным пигментом. — Детям не стоит бродить по городу без присмотра. С ними могут приключиться самые ужасные вещи, — добавил пожилой мужчина, грубо втолкнув Тяня в комнату, и практик покорно шагнул внутрь.

— Известно ли благодетелю, почему бродячие монахи путешествуют без всякого страха? Все потому, что иногда люди, поднявшие руку на служителей культа, просто взрываются без видимой причины, — Тянь хрустнул костяшками пальцев и мрачно усмехнулся, пока ярость внутри него разгоралась до предела. — Что ж. Причина все-таки есть. И этот маленький монах с радостью вам ее продемонстрирует.