Никакой битвы не случилось. Смертный замахнулся на Тяня киянкой и с ужасом наблюдал, как юноша остановил удар одним пальцем, а затем щелкнул по четырехфунтовому молоту с такой силой, что тот пробил стену насквозь.

— Твоя разновидность ереси называется Искусством Дыма и Огня или вроде того?

— Бес... Бессмертный!

— По сравнению с тобой в этом нет сомнений. Откуда у тебя это искусство?

— Я никогда не скажу! Слава Небесному Демону! Слава тому, кто правит в...

— Этот маленький монах вынужден тебя прервать, — Тянь в прямом смысле воплотил свои слова в жизнь. Гончар явно потянулся за чем-то, а практик совершенно не планировал позволять ему покончить с собой. Даже его скромных медицинских познаний хватило для точного удара по нерву, парализовавшего руку смертного. На заклинателе подобный трюк бы не сработал.

— А теперь рассказывай. Где ты раздобыл свои писания? Посмотри на это с другой стороны. Тот, кто передал их тебе, является твоей лучшей надеждой на месть, так почему бы не отправить этого монаха прямо в его лапы? — юноше казалось, что его слова звучат в высшей степени разумно, однако отчаянно бьющийся в конвульсиях гончар наводил на мысль об упущенной из виду детали.

Не то чтобы это его сильно волновало. Длинные металлические крюки, ножи, рашпили, пилы и ведра, разбросанные по мастерской, недвусмысленно намекали на любовь этого конкретного мастера работать не только с глиной. Он явно наслаждался теми моментами, когда материал кричал в его руках.

— Ты... Ты никогда не заставишь меня говорить!

— Не заставлю, — согласился Тянь. — Пытки оскверняют и жертву, и палача. Этот маленький монах презирает истязания и убьет тебя в ту самую секунду, как поймет невозможность узнать что-либо еще. Все твои мечты о бессмертии развеются прахом, а душа отправится на вечное съедение дьяволам. Твои дружки ведь объяснили тебе эту часть уговора? Ту самую, про пожирание души дьяволами?

— Что? Ты лжешь!

— Ничуть, — солгал Тянь. Лжец из него был никудышный, но корзина скрывала лицо. В таком деле любая мелочь шла на пользу. — Настоящие практики не используют подобные методы по вполне веской причине. Зачем к ним прибег ты?

— Потому что небеса отказывают мне в бессмертии, и я возьму его сам! Искусство Бессмертного Дыма дарует вечную жизнь. Я видел это. Я видел Демона в дыму. Я видел древних мастеров. Твои жалкие фокусы ничто перед их вселяющей ужас мощью!

— Ох.

— Одной рукой Великий срывает солнце с небес, а другой опрокидывает небосвод! Своей стопой он подавляет землю! Во всей вселенной почитается лишь Святой Демон! — захлебывался фанатичным бредом еретик, накачанный собственным ужасом и едва слышавший слова собеседника.

— Пока что в твоем рассказе фигурируют некий великий, демон и святой демон. А еще какие-то древние мастера. Они все являются одной сущностью или разными людьми? Прошу прощения, этот маленький монах совершенно не знаком с подобными тонкостями.

— Что значит совершенно не знаком с... — растерянно пробормотал еретик, явно сбитый с толку подобным вопросом.

— Этот маленький монах никогда не слышал ни о каких небесных демонах и прочей чепухе. Древние мастера действительно существуют. В любой секте духовного развития найдутся свои древние мастера. Но этот маленький монах искренне не понимает, о ком именно идет речь.

— Все еще притворяешься монахом? — усмехнулся еретик, медленно нащупывая что-то в своем рукаве.

— Этот скромный слуга воистину является монахом, — кивнул Тянь, твердо решив не выходить из роли. В основном из чистого упрямства. В образе бродячего монаха, сокрушающего зло, крылось нечто весьма притягательное. К тому же черные одежды вскоре понадобятся ему для дела, а они и так уже испачкались. Не было никакого смысла переодеваться в чистое прямо сейчас.

— Да за кого ты... — начал было противник, но Тянь ударил его в плечо с силой, достаточной для дробления кости. Еретик истошно завопил и попятился назад, выронив небольшой кувшинчик. Юноша подобрал сосуд и легонько постучал по нему пальцем. Внутри что-то глухо звякнуло. Скорее всего, флакон с пилюлями. Ничего ценного. Заклинатель небрежно отшвырнул находку в угол комнаты.

— Он убьет тебя. Древний Мастер убьет тебя!

— Не убьет. У тебя остался последний шанс сказать что-нибудь полезное.

— Мир погибнет в дыму и огне!

Тянь ударил мужчину в грудь ладонью, направив силу вверх и в сторону стены. Рука послушника была пуста, но таила в себе раскат грома. Он вложил в этот выпад весь вес своего тела. Останки еретика с влажным хрустом впечатались в преграду. Некоторые кости сохранились в виде узнаваемых осколков, чего нельзя было сказать о плоти. Жизненная энергия Тяня беспрепятственно проникла в ткани и устроила там настоящую бойню. Каждая вибрирующая нить с презрительной легкостью разрывала смертное мясо на куски.

Омерзительная жижа ударилась о стену с такой силой, что отскочила обратно. Кровавые брызги веером разлетелись по сторонам и окатили Тяня. Его монашеский наряд мгновенно покрылся запекшейся кровью и ошметками внутренностей.

— Не лучший исход, хотя вполне ожидаемый, — пробормотал Тянь, приступая к обыску дома. Вскоре он обнаружил целый сундук с одеждой всевозможных размеров и фасонов, многие вещи зияли кровавыми дырами. Юноша полагал, что преступник сжигает тряпье вместе с телами, но, возможно, гончару просто нравилось хранить трофеи. Практик заметил немало вещей своего размера, однако подавляющее большинство одеяний было пугающе крохотными.

Ему также попался на глаза весьма элегантный кинжал без каких-либо проклятий или чар. Просто добротный стальной клинок, насаженный на инкрустированную серебром рукоять. Такое оружие не стал бы ковать обычный кузнец, и уж тем более оно не могло принадлежать простому гончару. Возможно, его изготовил ювелир и преподнес еретику в качестве подарка. Подобная связь выглядела крайне интригующей. На лезвии виднелись два клейма мастера. Находка могла не иметь никакого значения, но заклинатель твердо решил докопаться до истины. Тем более что один из знаков показался ему знакомым после недавней пробежки по городу.

Тянь задумался о смене гардероба на более чистый вариант, но в итоге отказался от этой затеи. Пробежка по крышам не составит для него никакого труда, а вероятность быть замеченным стремилась к нулю. Кроме того, в случае его правоты он просто запачкает свежую одежду буквально через несколько минут после примерки.

Выйдя на крошечный задний двор, юноша подпрыгнул, уцепился за оконную раму и легким толчком перелетел к следующему окну, продолжая подъем до самой крыши. Его ступни опустились на терракотовую черепицу легче пушинки. Техника Легкого Тела, Тяжелых Рук уже давненько не подвергалась хорошей тренировке.

Тянь огляделся по сторонам, любуясь стройными рядами домов, выстроенных в плотные квадраты и разделенных сетью улиц. Четыре главные артерии делили город на кварталы, затем более мелкие улочки разбивали их на восьмые доли, а еще более узкие проулки дробили пространство на крошечные блоки. Все выглядело упорядоченно и практично.

— Сестре Су здесь наверняка бы понравилось. Оптимизированный город, — усмехнулся Тянь и сорвался на бег, направляясь туда, где, по его воспоминаниям, виднелась вывеска с таким же клеймом. Его шаги не издавали ни звука во время стремительного скольжения по черепице. Подобная концентрация стала отличным способом отвлечься от ослепляющей ярости, бурлящей прямо под поверхностью его мыслей.

Он бросил себе вызов пересечь крыши абсолютно бесшумно. Мастерство послушника еще не достигло подобных высот, да и сам город совершенно не собирался ему подыгрывать. Наверху обитали стаи птиц, а многие черепицы оказались сломаны. Юноша едва не споткнулся, а однажды и вовсе чуть не провалился на чей-то чердак.

Некоторые из найденных вещей были совсем крошечными. Еретик обосновался именно здесь. Не в пустошах, а в городе смертных под защитой Королевства Широкого Неба и Монастыря Древнего Журавля. Мерзавец процветал в полной безопасности. Возможно, небеса и закрывали на это глаза, но Тянь мириться с подобным не собирался.

Он присел на корточки за коньком крыши, не обращая внимания на покрывающую черепицу сажу и птичий помет. Искомая лавка находилась прямо через улицу. Судя по всему, в ней изготавливали украшения из различных блестящих металлов, таких как золото, серебро, медь и прочие материалы, которые он не мог точно определить. Практик понятия не имел об истинном качестве этих изделий. На окнах красовались прочные решетки, однако привлекательный подмастерье радушно приветствовал прохожих у дверей и приглашал их внутрь.

Тянь заколебался в нерешительности, но тут же осознал собственную глупость. Он не был смертным. Ему совершенно не требовалось думать или действовать по их правилам. Дождавшись момента, когда никто не смотрел наверх, юноша перепрыгнул через улицу. После этого оставалось лишь сдвинуть несколько черепиц и расщепить сухую древесину под ними при помощи Техники Громовой Ладони.

Дом благоухал цветами, этот приторно-сладкий аромат пропитал буквально каждую комнату. Крошечные саше с сушеными бутонами прятались под подушками, в латунных курильницах тлели благовония. Жилище превратилось в настоящую ослепляющую песчаную бурю запахов. Тянь переключился на состояние Встречного Прыгуна и сделал глубокий вдох через нос. Дым. Очень много дыма и едкая вонь горящих тел.

Он бесшумно скользил по дому. Внизу слышались голоса слуг, лавка неспешно вела торговлю. Верхний этаж оказался жилым. Пара крошечных комнатушек, похожих на тюремные камеры, в которых явно кто-то обитал. Гораздо более просторная спальня, обставленная со сравнительной роскошью. Женская одежда в деревянном шкафу была слегка припорошена пылью. На мужских вещах в соседнем гардеробе не виднелось ни пылинки.

Судя по звукам, в данный момент в магазине не было ни одного покупателя. Только хозяин и два подмастерья. Тянь безмолвным призраком возник прямо перед ними. Облаченный в черную рясу монах, чья голова скрывалась под плетеной корзиной, с ног до головы залитый запекшейся кровью.

Раздались пронзительные крики. От подмастерьев не пахло дымом. Два стремительных шага, два выверенных удара, и двое молодых людей оказались парализованы примерно на десять минут. Тела смертных были невероятно хрупкими. Юноша едва коснулся их, изо всех сил стараясь ничего не сломать, и с удовлетворением отметил свой успех.

— Двое юных благодетелей не догадываются об истинной природе вашей веры, не так ли?

— Ты хоть понимаешь, кому принадлежит эта лавка? — ювелир пошатнулся и отступил на шаг. Он выхватил со стола украшенный витиеватой резьбой нож и выставил его перед собой обеими руками. Дрожь в его пальцах ясно давала понять, что даже сам хозяин заведения не верит в спасительную силу оружия.

— Этот маленький монах с нетерпением ждет наставлений благодетеля.

— Торговой компании «Четыре Сокровища»! Четырем Сокровищам! Тебе не сойдет это с рук. Я... Я пользуюсь полным доверием и поддержкой господина Цзи!

— Цзи. Тот самый, что записывается вот таким иероглифом? — Тянь очертил в воздухе извилистую форму.

— Да. Да! Та самая семья Цзи! Ты не посмеешь тронуть меня. Ты...

— Вы женаты, благодетель?

— Ты же знаешь, что был. Ты прекрасно знаешь, — прохрипел еретик, отшатнувшись так, словно получил хлесткую пощечину.

— Этот маленький монах всегда оставляет место для надежды. Почему было не купить раба? Или не украсть ребенка прямо с улицы?

— Это удел внешней черни. Тех, кто едва вдохнул священный дым или только приобщился к истинным таинствам небесного демона. Настоящая сила требует настоящих жертв. Но тебе все это прекрасно известно. Я узнал тебя.

Тянь слегка склонил голову набок. Что-то определенно надломилось в разуме ремесленника. Мужчина обмочился, а затем неожиданно успокоился. Это был некий вид осознанного, кристально чистого ужаса. Довольно любопытно наблюдать за подобным со стороны, не пропуская через себя.

— Ты Кающийся. Кающийся из Храма Чистой Земли. Я не узнал тебя без Шеста Наставлений. Все говорили, что вы просто миф. Что Храм Чистой Земли использует свои искусства закалки тела исключительно в качестве формы медитации и самодисциплины. Они бы и мухи не обидели. Но слухи никогда не исчезали бесследно. Все это правда. Ты один из них. Кающийся, явившийся искупить грехи мира. Очистив их огнем и мечом.

— Этот маленький монах не обладает достаточными амбициями для очищения всего мира. Он сильно сомневается, что кому-либо под силу прожить так долго.

— А-ха-ха. А-ха-ха-ха! Да, да! Долгая жизнь! Не только для бессмертных на их гребаной горе, но и для каждого, кто способен вырвать ее силой! Долголетие. Это все, чего я желал. Я просто хотел жить! — закричал ювелир, пока нож в его руках дико дергался из стороны в сторону.

Тянь посмотрел на ювелира. По-настоящему присмотрелся к нему. Мужчина был прекрасно одет. Его мантию насыщенного зеленого цвета украшала изящная вышивка из более темных нитей, идущая по манжетам и краям подола. С пояса свисала длинная нить с бусинами из белого нефрита размером с боб, увенчанная кисточкой из красного шелка. Волосы еретика лежали безупречно, собранные в изящный пучок и заколотые золотыми шпильками. На висках серебрилась седина, а лицо прорезали мягкие морщины. Он был старше Тяня, но не настолько уж и стар.

Неужели смерть воистину вселяла такой всеобъемлющий ужас? Неужели Ад и перерождение пугали настолько сильно, что ради избавления от них стоило предать самых близких людей?

Послушник окинул взглядом комнату. По меркам смертных обстановка выглядела богатой. Возможно, это не было непристойным состоянием, но они находились всего в двух улицах от главной магистрали. Процветающий бизнес в оживленном месте. У этого человека имелось двое подмастерьев, роскошная одежда и целый четырехэтажный дом в единоличном распоряжении. Когда-то у него была жена. Возможно, взрослые дети? А может, и нет. И несмотря на все это, он выбрал демона в дыму.

— Этот маленький монах... не может вас понять. Да и не испытывает ни малейшего желания, — произнес Тянь, рванув вперед со скоростью, недоступной восприятию смертного. Его ладонь обрушилась на макушку еретика, превратив того в зловонное месиво на полу. В очередной раз бренная плоть стала лишь кровавой кашицей под сокрушительной мощью Техники Громовой Ладони.

Тянь опустил взгляд. Его одежда покрылась свежим слоем крови и разжиженной плоти. В своей жизни он встречал куда менее омерзительных демонов.

— Дедушка, что это такое? Похоже на ожерелье, но висело у него на поясе. Какой-то кулон? — спросил юноша, наклонившись и выудив из месива нефритовую нить.

«Вроде того. Это четки. Люди используют бусины для отсчета читаемых молитв, когда их слишком много. Видишь, некоторые чуть крупнее остальных? Это просто способ вести счет. Начинай от кисточки и перебирай по кругу».

— Единственные известные мне молитвы — это те, что мы произносим перед едой. Ну и для почитания предков, я полагаю.

«Я не знаю, какую именно веру исповедуют в Храме Чистой Земли, но если хочешь лучше вжиться в роль, могу научить тебя паре универсальных. А еще лучше, есть такие секты, где определенные звуки считаются священными по своей сути, и практики бесконечно повторяют их, погружаясь в состояние медитации без мыслей».

— Звучит многообещающе.

Тянь еще немного осмотрелся по сторонам. Подмастерья находились в сознании. Они не обмочились от страха, но заклинатель рассудил, что парни были в волоске от этого. Юноша тяжело вздохнул и молитвенно сложил ладони вместе, продолжая сжимать испачканные кровью четки.

— Гори в Аду. Гори долго, очень долго. А когда переродишься, стань лучше. Ради своей жены, ради убитых тобой людей... счастливого пути.

«Хорошая молитва».

— Ага. Торговая компания «Четыре Сокровища». Это то самое купеческое объединение, которое принадлежит семье брата Луна.

«Именно так. А значит, тебе предстоит сделать выбор».

Тянь стоял среди растерзанных останков еретика в окружении богатств смертных, не замечая ничего вокруг. Юноша мягко перетирал пальцами нефритовые бусины, безвозвратно потерявшись во мраке собственных мыслей.