ГБрат Лун был другом Тяня. Этот элегантный молодой человек изо всех сил взращивал в себе утонченность. Он изучал четыре искусства, обязательные для просвещенного мужа, с изяществом человека, которому никогда в жизни не придется толкать плуг или рыть канавы ради пропитания. К обретению бессмертия он относился точно так же, воспринимая духовную практику скорее как долг, подобающий благородному юноше его статуса, нежели как приносящее радость занятие.

По всем законам логики ему следовало быть невыносимым снобом, однако Тяню было на удивление легко с ним общаться. Брат Лун искренне желал дружить. Ему хотелось делиться своими увлечениями и привносить хоть каплю цивилизации в варварское пекло Пустошей Красного Камня.

Лун происходил из хорошей семьи. Один из его дальних дедушек состоял во Внутреннем дворе, и хотя сам юноша оставался единственным представителем клана во Внешнем дворе, разветвленная сеть Торговой компании «Четыре Сокровища» охватывала значительную долю ремесленников, интендантов и укротителей зверей всей секты. Тянь никогда не обсуждал со своим товарищем влияние компании на мир смертных, поскольку оба считали эту тему недостойной внимания.

Возможно, им все же стоило об этом поговорить. До сих пор послушник ни разу не задумывался о судьбах обычных людей, воспринимая их исключительно через призму пользы для ордена. В его глазах они по-прежнему оставались дикарями, умеющими лишь швырять камни, и сейчас юноша не видел ни единой причины менять свое мнение.

Во время нападения на базу сестра Ли превратила свою мастерскую в настоящую фабрику по производству стрел. Девушка отливала наконечники сотнями, вытачивала крепкие прямые древки и тщательно прикрепляла оперение к каждому снаряду. Она создавала их любых мыслимых форм и размеров, пока ее руки, спина, плечи и ноги не сводило судорогой, сменявшейся кричащей болью. Мастерица крошила алхимические пилюли прямо на зубах, чтобы продолжать трудиться, не снижать темп производства и обеспечивать бойцов на передовой всем необходимым.

Задача брата Луна, его единственная обязанность, заключалась в доставке этих стрел интендантам для дальнейшего распределения среди защитников. Вот и все. Подручные всех остальных ремесленников занимались тем же самым. Десятки людей сновали туда-сюда под содрогающимся куполом защитного барьера. Они видели, как омерзительные Гиганты бьются с исполинским Красногривым и Матушкой-Ветром, видели, как старейшины применяют техники, остаточные волны от которых испарили бы всех этих маленьких людей в мгновение ока в случае падения защитной формации.

Туда и обратно. Туда и обратно. Наблюдая за тем, как сестра Ли сжигает остатки своей жизни в ядовитом пламени пилюль и неистовом созидании.

А затем формация пала. Внутрь хлынули кошмары. Даже с учетом того, что старейшины прореживали ряды нападающих, а Внутренний двор сковал боем вражеских экспертов, это была массированная, уродливая и жестокая волна. Еретики сражались вовсе не ради славы. Им нужна была добыча. Многие из них, пугающе многие, бросились прямиком к ремесленникам.

Сестра Ли схватила со стола топор и, подпитываемая алхимией, болевым шоком и чистой яростью, сумела дать им достойный отпор. Достойный для мастера-созидателя. До поры до времени. А затем еретик отрубил ей руку и нанес такой страшный удар, что оба сочли ее мертвой. На самом деле девушку спасло лишь то, что мерзавец тут же переключился на мародерство, сметая подчистую все содержимое мастерской. У него просто не осталось времени на добивание «мертвого» ремесленника.

Брат Лун увидел приближение врага и бросился наутек. Он добежал до своей комнаты, захлопнул дверь, обклеил все помещение защитными, маскирующими и оберегающими талисманами, после чего затаился. После окончания битвы юноша наотрез отказался покидать свое убежище. Ни под каким предлогом. Вонь едва не ослепила Тяня, когда тот пришел его проведать. Товарищ так и не открыл ему дверь, но смрад пробивался даже сквозь толстое дерево.

Торговая компания «Четыре Сокровища». Могущественный купеческий дом, опирающийся на поддержку практика сферы Небесного Человека и культурного юношу, презирающего «простое богатство».

Иногда брат Лун показывал Тяню свои картины. Они были откровенно бездарными, и послушник вечно ломал голову, пытаясь подобрать хоть какие-то слова похвалы. Они проводили часы напролет за партией в го и чаепитиями. Заклинатель просто не мог втаптывать в грязь живопись своего друга.

Хозяин здешнего филиала компании оказался еретиком. Это был пограничный город, причем отнюдь не маленький. Он имел важное военное значение и служил крупным торговым узлом. Опираясь на деловую сеть компании и прокладывающую путь мощь Монастыря Древнего Журавля, этот господин Цзи превращался в невероятно влиятельного человека в стратегически важном месте.

Подобный субъект представлял собой нетерпимую угрозу для города и всего королевства. Закрывать на него глаза было нельзя. Однако его смерть приведет к колоссальной потере лица для компании. Если же вскроется его принадлежность к еретикам, репутационный ущерб станет практически невосполнимым. Хуже того, этот позор докатится до самой секты, запятнав честь Монастыря Древнего Журавля. Но самой жгучей пощечиной это станет для предка сферы Небесного Человека, стоящего за семьей Лун.

Тянь позволял себе немало дерзостей, но перед Небесными Людьми всегда вел себя безукоризненно. Юноша не питал никаких иллюзий относительно своей способности с ними сражаться. Этот барьер был непреодолим. С древнейших времен Небесное возвышалось над Земным, и как бы ни ярились ничтожные букашки внизу, небеса оставались неприкасаемыми.

Но ведь его отец совершил подобное. Он обезглавил еретика и сокрушил гнев ложных небес.

Тянь издал долгий выдох и перестал перебирать окровавленные нефритовые четки. Его промокшие насквозь пальцы лишь сильнее пачкали камни. Практик заткнул связку бусин за пояс и повернулся к одному из парализованных подмастерьев. Одиночного касания и мягкой циркуляции жизненной энергии оказалось достаточно, чтобы вернуть парня в чувство.

— Где находится этот самый Цзи?

Тянь мчался по крышам, уподобляясь черной туче, плывущей над городом. Дедушка пытался хоть немного облегчить бремя на душе юноши, описывая виденных им в прошлом бродячих монахов из Монастыря Чистой Земли. Старец рассказывал об их смирении и решимости. Об их поразительном принятии жизни и смерти, о безграничном сострадании к страждущим. О том волшебстве, которое они пробуждали в человеческих сердцах искренностью своих проповедей. Кое-что из этих слов все же достигло разума послушника.

Тянь остановился и спрыгнул на чей-то задний двор ради кражи метлы. На месте преступления он оставил серебряную монету и отломанные прутья. Черенок оказался вполовину тоньше его запястья и обладал достаточной длиной, чтобы сойти за вполне сносный короткий посох. Для его целей этого было вполне достаточно.

По мере приближения к поместью Клана Цзи он все отчетливее ощущал чье-то присутствие неподалеку. В городе смертных дыхание практиков игнорировать было крайне сложно. Юноша полуприкрыл глаза, остановился и потянулся восприятием через технику Встречного Прыгуна. Город являл собой средоточие хаоса, настоящий водоворот шума и вибраций. Однако эта конкретная ци была ему до боли знакома.

— Сестра Лижэнь, ты тоже вышла на охоту? Нашла здесь славных братьев и сестер из дисциплинарного отряда или же просто заставила их действовать угрозами? — произнес заклинатель, отслеживая перемещение энергии по улицам. Девушка двигалась со скоростью бегущего смертного и заходила к поместью с тыла. Засада, поддерживаемая силами простых людей. Очевидно, она тоже успела что-то раскопать.

— Что ж. Твой старший брат протянет руку помощи и позаботится о том, чтобы они не заметили вашу засаду. К тому же всегда полезно поработать над своим янским мышлением и янскими методами, — мягко улыбнулся Тянь.

К моменту прибытия к поместью он явственно ощущал внутри присутствие ци четырех практиков. Трое на девятой стадии, один на пятой. Четверо против одного могли стать определенной проблемой. Послушник не замедлил шага. Его старшие братья все еще были способны задать ему изрядную трепку на тренировочных площадках, в этом он не сомневался. Но юноша искренне не мог представить себе свою смерть в подобном месте. Уж точно не от рук того мусора, который предпочел осесть в городе смертных вместо опасного перехода к Ущелью Черного Железа. И все же осторожность не помешает. Он ослабит их еще до своего появления.

Тянь спрыгнул с крыши и прошел последний квартал прямо по середине улицы. Главная транспортная артерия города стремительно пустела вокруг него.

— Он, Ран, Чо, Са, Ни, Рэ, Ху, Во, Ти, Лу, Кша... — позволил он своему голосу разнестись по округе, распевая предложенные дедушкой бессмысленные слоги и пытаясь наделить каждый из них толикой стихийного очарования Дао, которое пробуждал в нем тот или иной звук. Слог «Он» был звучным, глубоким, подобным незыблемой земле. «Ни» звучал резко и зазубренно, отдавая металлом. «Кша» походил на шелест ветра в ветвях деревьев, олицетворяя живость растущего леса.

Деревянный посох мерно постукивал по брусчатке, а залитые кровью четки тихо позвякивали, пока монах отсчитывал произнесенные фразы. Время от времени с его мантии капала кровь или вещи похуже. По мере его приближения ставни на окнах с треском захлопывались. Двери поспешно закрывались, и за ними с глухим стуком опускались тяжелые деревянные засовы. К тому моменту, когда юноша достиг закрытых ворот поместья, улица погрузилась в абсолютную тишину. Исчезли даже бродячие собаки.

На деревянных створках ворот красовался искусно вырезанный символ Торговой компании «Четыре Сокровища». Сам проход был рассчитан на беспрепятственный пропуск караванов с повозками, и изображение поражало воображение соответствующими масштабами. Огромный дракон обвивался вокруг подножия горы, сжимая в пасти драгоценную жемчужину.

— Иероглиф «Лун» означает дракона, а его изображение у подножия горы вместо парения в небесах... Смахивает на одну из тех игр брата Луна. Отсылки, головоломки, и все мы рассыпаемся в комплиментах друг другу по поводу наших общих увлечений, — произнес практик.

— Благодетели, если вы из тех, кто за деньги решает чужие проблемы, покайтесь. Узрите истину сквозь иллюзию богатства и уходите прямо сейчас. Этот маленький монах пришел очистить мир от еретиков. Вам незачем умирать здесь сегодня. У вас еще есть время выбрать лучший путь, — громко провозгласил юноша, сделав глубокий вдох и наполнив свой голос жизненной энергией.

Его призыв был встречен гробовым молчанием.

Он еще раз взглянул на вырезанный символ. У него самого тоже еще оставалось время для выбора.

Тянь отпустил черенок от метлы, позволив ему балансировать на одном конце. Юноша сосредоточил жизненную энергию в ладонях и сделал спокойный вдох.

Могучий удар разнес двери в щепки, разом сокрушив и дракона, и гору.

— Да будет так. Этот маленький монах умрет без могилы, безымянным и в полном одиночестве. Но до тех пор он не потерпит, чтобы хоть один еретик продолжал топтать эту землю! — его слова кувалдой вбивались в разум каждого слушателя. Они звенели истиной столь глубокой, что она выходила далеко за пределы понимания простых смертных. Некоторые почувствовали невыразимый ужас. Другие же ощутили божественное повеление сражаться и смести зло с лица мира.

— ПОКАЙТЕСЬ! — властно рявкнул Тянь, раскинув свободную руку в сторону. Наемные практики оказались выкованы из закаленной стали, их сердца было не так-то просто поколебать. Врагов было трое: копейщик, воин с мечом и щитом, а также заклинатель с веером. Послушник перехватил падающий посох и широким жестом направил его прямо на копейщика.

— Для этого уже слишком поздно, монах. Я всегда знал, что настоятелю Белобровому нельзя доверять. Зал Сломленного Святого все еще стоит, не так ли? Легендарный Кающийся, добравшийся аж до Пылающего Знамени. Ц-ц-ц. Если я убью тебя, мне больше никогда в моей бессмертной жизни не придется платить за выпивку, — ехидно усмехнулся практик с мечом и щитом.

— Каяться никогда не поздно, благодетель. Взгляни, твой товарищ уже постиг простоту и вернулся в состояние немыслия. Его перерождение пройдет безболезненно, — произнес Тянь, указывая на заклинателя с веером. Прямо между бровями наемника, чуть выше переносицы, медленно проступила крошечная капля крови.

Третий глаз наемника налился кровью, отмечая точное расположение верхнего даньтяня. Практик выронил резной веер из слоновой кости. Из его рукавов посыпались скрытые иглы и мешочки с порошком. Колени мужчины медленно подогнулись, и старый монстр рек и озер рухнул на холодные каменные плиты. Его глаза остались широко открытыми. Он все еще дышал, но его разум был полностью уничтожен.

— Какого черта ты сделал? — тихо выдохнул копейщик.

— Этот монах дал ему выбор и шанс на лучшую жизнь. Это не битва, благодетель. Нам не нужно сводить счеты или оплачивать долги. Вы можете просто выйти за ворота и покинуть этот город. За деньги не купишь озарения, а пока есть жизнь, остается и надежда.

Он искренне пытался им объяснить.

— Благодетель, этот маленький монах вам не враг. Он — само последствие. Решения множества людей привели этого скромного служителя к данным дверям в этот самый час. Благодетель, для вас еще не все потеряно. Вы все еще можете выбирать. У каждого решения будут свои последствия, и вам придется самостоятельно решить, что вы готовы вынести. Но сделать выбор нужно прямо сейчас.

Тянь вошел в этот город на рассвете. Теперь же солнце клонилось к закату, и тени стремительно удлинялись. Пока потрясенные практики ошеломленно наблюдали за происходящим, монах медленно поднял руку к своему скрытому корзиной лицу. Залитые кровью четки неспешно перекатывались в его пальцах, пока юноша безмолвно погружался в молитву.