— Вы двое пока останетесь в Усадьбе. Я планирую дать младшим Вану и Су еще немного времени на работу в городе. Они раскапывают... — старейшина Фэн сделала паузу, а ее взгляд слегка затуманился. — Болезненную правду. Наше путешествие по стране, к сожалению, может оказаться отнюдь не мирным. И это явно не пойдет на пользу вашему выздоровлению.

Тянь действительно изо всех сил старался слушать внимательно. Ему было невероятно трудно оторвать взгляд от заново отросшего безымянного пальца на левой руке. Внезапная потеря симметрии сбивала юношу с толку, но он был всецело готов смириться с этим в обмен на почти целую кисть. Вопросы о том, как и почему это произошло, буквально царапали горло, однако практик крепко стиснул зубы, сдерживая порыв.

— Уверена, у вас накопилась бесконечная уйма вопросов друг к другу. Не задавайте их, — женщина изящно взмахнула рукой в сторону двери. — Хотя я и приучила себя игнорировать многое из происходящего вокруг, по правде говоря, абсолютно все внутри и снаружи Усадьбы Ветров постоянно находится в пределах моего восприятия. Я бы предпочла не узнавать того, что меня не касается, даже если вы сами не против поделиться. Прежде чем отпустить вас, скажу лишь одно. Младший Тянь, ты проявил добродетель, сострадание и куда больше хитрости, чем я могла от тебя ожидать. Но при этом ты играешь с силами, способными уничтожать целые народы. Не делай так больше. Помедитируй над этим. Следующий свиток, который ты будешь изучать, окажется весьма кстати.

— Как прикажете, старейшина, — Тянь согнулся в глубоком поклоне.

— Младшая Хун точно так же проявила сострадание, ум и ту смелость, которая вселяет в эту старуху надежду на будущее, — слегка кивнула наставница. — Однако самоубийственная храбрость является лишь отчаянием, наряженным в одежды героизма. Тебе тоже стоит поразмыслить над этим. В остальном же вы отлично справились. Оба.

Послушники поклонились и покинули кабинет. Как только дверь за ними закрылась, они повернулись, посмотрели друг на друга, открыли рты и тут же снова их захлопнули. Юноша и девушка тихо рассмеялись, покачав головами.

— Чай?

— Не в этот раз, спасибо, брат. И как у тебя вообще есть настроение что-то заваривать после... всего случившегося?

— У меня вообще нет настроения делать хоть что-то, — Тянь улыбнулся так, словно надкусил кислый лайм. — Просто мне пока не хочется оставаться одному. Совместное чтение или медитация тоже подойдут. Если подумать, мне и разговаривать особо не хочется.

— Звучит неплохо. В общую комнату?

— Давай.

Они неспешно зашагали по коридору, чувствуя себя довольно неловко. Заклинатель никак не мог перестать шевелить безымянным пальцем, а рука Лижэнь то и дело тянулась почесать обритую голову.

— Я выгляжу как уродина? — спросила она. Воительница изо всех сил пыталась казаться безразличной, но при этом упорно избегала смотреть в сторону спутника.

— Нет. Ты выглядишь как моя сестра. И если это животное Линь скажет хоть слово поперек, я пущу в ход весь каталог оскорблений, которому меня научили старшие братья, включая те, что занесены в запретный список. — Голос Тяня не стал тише ни на йоту.

— Ха. У меня и своих полно, но спасибо. О, поздравляю с отращиванием нового пальца.

— Без проблем. И тебе спасибо. У меня действительно накопилась уйма вопросов. Но я не стану их задавать, — юноша неловко усмехнулся. В голове мелькнула праздная мысль о том, отрастет ли на этот раз больше красных прядей в ее волосах.

«Дедушка, что именно произошло?»

«Сейчас не время для этого. Просто знай, что Хун сражалась за тебя. Она билась с фальшивой Молнией Скорби, которая могла бы тебя прикончить. Я был слишком поглощен очищением твоего тела, и у меня не осталось сил, чтобы разбудить тебя. Я знаю, что ты уже несколько раз спасал ей жизнь и не ведешь счет, но просто будь в курсе. У нее был выбор. Она решила, что лучше умрет, защищая тебя, чем будет жить трусихой, предавшей своего брата».

Тянь молча высек эти слова в своем сердце. Она не бросила брата Фу. И не бросила его.

— Эй, сестра Лижэнь?

— Да?

— Ты не из тех, кто бросает камни в спину. Когда мы только встретились, я думал иначе. Но я ошибался. Так что, — Тянь попытался подобрать нужные слова, но в итоге сдался. — Извини? Спасибо?

— Когда мы познакомились, я КАК РАЗ была одной из тех, кто бросает камни, — тихо рассмеялась девушка. — Моим сестрам потребовалось некоторое время, чтобы вбить в меня ума. Так что благодари их, а не меня.

— Тогда так и поступлю, — практик резко отвернулся и пристально уставился в конец коридора.

— Мог бы поблагодарить и меня.

— Нет, ты абсолютно бесполезна. Твои сестры являются величайшими героинями этого мира, уступая в этом лишь моим братьям.

— ЭЙ!

— Тс-с. Мы сейчас не разговариваем. Мирная медитация. Позволь старшему брату показать тебе, как должен вести себя настоящий даос.

— Настоящий даос? Ты пропустил тот момент, где объявил ереси вечную войну?

— Ничего подобного я не делал.

— Делал.

— А вот и нет. Войны тщательно организуются. У меня же нет никакого плана. Что делает мой подход в высшей степени даосским.

— У меня есть целая стопка книг по стратегии, которые в один голос утверждают, что ты ошибаешься. Наслаждайся ими. Маринуйся в осознании собственного невежества.

Послушники еще немного попрепирались, прежде чем снова погрузиться в тишину. На этот раз молчание казалось более уютным. По крайней мере, для Тяня, которому тут же сообщили, что он постоянно и дико раздражающе постукивает своим новообретенным пальцем. Юноша предпочел проигнорировать этот факт. Примерно через час он решил, что настало идеальное время для перекуса. Юноша уже собирался достать мешочек с дешевыми рисовыми крекерами, как вдруг его глаза в ужасе распахнулись: — О нет!

— Что случилось?

— Я так и не успел попробовать еду в уличных лавках!

Тянь использовал время в тишине, чтобы оценить собственное состояние. Его тело подверглось очередной трансформации. На этот раз изменения оказались куда тоньше, если не брать в расчет внезапное появление нового пальца. Физически он чувствовал себя просто превосходно. Измотанным, но превосходным. Жизненная энергия струилась сквозь меридианы быстро и беспрепятственно. Казалось, с каждым вдохом он вбирает в себя гораздо больше духовной силы. Однако истинная суть крылась в чем-то еще менее уловимом. Юноша ощущал необъяснимую гармонию с окружающим миром. Он тщетно пытался подобрать слова для описания этого чувства, но так и не смог.

«Дедушка, я знаю, ты говорил, что сейчас не время, но...»

«Тянь, у меня осталось ровно столько сил, чтобы не впасть в глубокую спячку на очень долгое время. Я правда не могу тебе ничего рассказать».

Какая досада. Послушник попытался отмахнуться от назойливых мыслей и, чтобы отвлечься, достал свои записи по Императорским Небесным Ласточкам. Давно пора было сформировать второй дротик. Ему все еще не удавалось по желанию призывать оружие обратно в руку, но он подобрался к этой цели вплотную. Кроме того, привязка каждого снаряда занимала чертовски много времени, поэтому идеального момента для подобных тренировок могло просто не наступить.

На этот раз требовалось задействовать другую акупунктурную точку, хотя она по-прежнему находилась пугающе близко к сердцу. Необходимое время суток тоже немного отличалось. В общей сложности процесс должен был занять девяносто девять дней, что нельзя было назвать идеальным раскладом. Тянь со вздохом сверился с календарем. Даты оказались не столь строгими. Можно было приступать уже сегодня днем.

— Просто из любопытства, и извини, если сую нос не в свое дело, но что ты сделала с теми волосками, которые мы добыли с той гусеницы? — поинтересовался Тянь у Лижэнь.

— Продала их одной сестре, которая хотела смастерить особые стрелы. Потребовалось провести пару обменов, но в итоге я разжилась крайне полезным лекарством для своей техники закалки тела.

— О, это здорово.

— Поверить не могу, что ты выбрал дротики. У тебя ведь была возможность взять метательные копья.

Тянь с достоинством проигнорировал замечание. Во многом потому, что ему попросту нечего было на это ответить. Он просто не хотел таскать за собой здоровенную палку каждый раз, когда возникала необходимость проткнуть кого-то за пределами досягаемости дротика на веревке. Разве это было так уж неправильно?

— А что ты используешь для дальнего боя?

— Копье, — ухмыльнулась Хун.

— Это оружие ближнего боя.

— Станет дальнего, если его метнуть.

— Стул тоже можно метнуть. Зачем бросать то, что противник может поймать и швырнуть обратно? — заклинатель рассудил, что в данных обстоятельствах нападение является лучшей защитой. К тому же его взгляд постоянно соскальзывал со свитка, который он теоретически должен был читать, и ему никак не удавалось успокоить разум для погружения во внутреннюю медитацию.

Они болтали о всякой ерунде. Каждый прекрасно понимал, что пытается сделать другой. В их головах стоял невыносимый шум. Слишком много сильных эмоций, которые нужно было как-то упорядочить. В конце концов Тянь оставил попытки поддерживать беседу и принялся за письмо. У него была отличная память, но юноша хотел систематизировать все, что успел узнать за этот... неужели прошел всего один день? Нет, не было даже этого.

Он не провел в Пылающем Знамени и полных суток. Однако ни он, ни сам город уже никогда не станут прежними.

Практик разложил все по полочкам на чистом листе бумаги, старательно вырисовывая иероглифы. Сначала появилась ровная горизонтальная линия во всю длину страницы. На обоих ее концах он провел по вертикальной черте. Одна обозначала Ущелье Черного Железа, другая — Гору Древнего Журавля.

Затем он отметил последовательные шаги. Соль для кочевников пустошей. Еще одна вертикальная линия. От кочевников пустошей к кочевникам степей. Соль и оружие обмениваются на рабов и еду. Здесь Тянь провел линию вниз, сделав пометку о войнах и набегах за рабами между кочевыми племенами. Возврат к основной линии и очередной штрих вверх. Соль в обмен на продовольствие и золото от торговцев Королевства. Налоговые поступления городу и самому Королевству отметились еще одной ветвящейся линией, уходящей вниз. Другая ветвь потянулась вверх: торговцы зачастую находились под контролем секты.

Послушник постучал по столу новым безымянным пальцем, пытаясь нащупать недостающее звено. Во-первых, эти караваны перевозили не только соль. Во время того торгового налета повозки ломились от прочих товаров. Здесь определенно было что расследовать. Во-вторых, откуда-то взялись эти еретические практики. Была ли у еретиков своя версия бродячих монахов? Этаких проповедников зла?

В этом крылся огромный смысл. Насколько дешевле было бы посылать учителей вместо целых армий? Особенно если ты несешь им благую весть: «Жизнь вечная может стать твоей!».

Тянь полуприкрыл глаза. Разве один из еретиков не назвал его богатым сынком или чем-то в этом роде? Что-то о беззаботной жизни и получении по заслугам? Все могло оказаться настолько банально. Зависть. Обида. «Почему небеса благоволят этим явно никчемным людям, а не такому достойному человеку, как я? Что делает их такими особенными? Рождены с бессмертной судьбой? Что это вообще такое? Это можно съесть? Но ведь существуют и другие пути к долголетию, помимо восхождения на гору...».

Звучало правдоподобно. Идеально подходило. К тому же подобная деятельность могла находиться на самофинансировании. Немного опасно, но качество жизни в Королевстве было несравнимо лучше, чем в пустошах. Наверняка было не так уж сложно найти добровольцев, готовых отправиться в путь и поиграть в древних мастеров для свежего урожая еретиков.

Юноша добавил эту мысль к очередной линии на своем листе, поставив рядом с пометкой вопросительный знак: — Слушай, а как Монастырь вообще выслеживает еретиков?

— Точно не знаю. Думаю, они просто полагаются на доносы о еретической активности.

Тянь кивнул. Полная пассивность. Чем больше он узнавал о Монастыре, да и о самом даосизме в целом, тем отчетливее понимал, что бездействие и молчание были не просто проявлением лени или невнимательности, а целенаправленной политикой. Обитель не конкурировала с другими силами внутри Королевства. Она отстранилась от мира смертных. Все грязные дела оставлялись на откуп послушникам-слугам у подножия горы.

Практик причислял к этой категории и Внутренний двор. Когда он только вступил в секту, эти люди казались ему невероятно возвышенными, подобными богам фигурами. Они все еще превосходили его по силе на целые порядки. Однако фраза «послушник-слуга» намертво выжглась в его памяти. Святая тогда ударила его этим заявлением прямо в подбородок. Все они действительно являлись лишь слугами Монастыря. Ты либо входил в костяк учения, либо отправлялся выполнять черную работу. И даже внутри самой Обители по-прежнему существовали ранги и иерархия. Кто-то ведь должен был готовить еду в Монастыре. Тяню стало интересно, кто именно этим занимается.

Чем дольше он разглядывал свою разветвленную схему, тем мрачнее становилось его настроение. Взгляд зацепился за ответвление торговцев. Королевство, несомненно, получало свои налоги, как и соль, но неужели на этом все заканчивалось? На всем Четвертом Складе Снабжения не было ни единой должности, которая не подразумевала бы хоть какой-то элемент взяточничества.

— Сменим тему: каким образом чиновники Королевства получают свою долю от торговли солью? Я говорю не о пограничниках, а имею в виду... Городских Лордов или других высокопоставленных бюрократов. Какого-нибудь Великого Герцога.

Хун посмотрела на собеседника: — К чему ты клонишь? Обычно ты избегаешь подобных тем.

— Пытаюсь кое в чем разобраться.

— Я не знаю насчет торговли солью конкретно, но что касается большинства торговых домов... В зависимости от того, насколько это крупная шишка, чиновники могут получать регулярную выплату, процент от сделок, а если это ДЕЙСТВИТЕЛЬНО могущественная фигура, вроде герцога или государственного служащего, подчиняющегося напрямую королю, им могут предложить доли в самой компании или торговой палате. Торговую палату можно рассматривать как объединение гильдий, которые сотрудничают ради раздела рынков, маршрутов и поставщиков, а также для обеспечения выгодных цен при покупке и продаже. Ценовая война никому не принесла бы пользы.

— Выходит, на самом высоком уровне люди, принимающие реальные решения в масштабах страны, получают процент от торговли солью и всего бизнеса, связанного с этой отраслью. А король?

— У него есть собственные поместья, предприятия, в которые он инвестирует, и каждый год он получает определенную сумму на содержание из казны. Так что он тоже вовлечен в торговлю солью, просто через одно или два звена. — Хун поняла, к чему клонит Тянь, и явно на огромной скорости выстраивала связи в собственном разуме. Тянь добавил в свою схему еще несколько линий и сделал соответствующие пометки.

— Ох. Вот почему мы в состоянии войны, — картина вырисовалась предельно ясной.

— Ага. Как думаешь, старейшина Фэн будет против, если я разрушу пару-тройку стен? — спросила Лижэнь.

— Спроси у управляющего Паня, он должен знать. А если позволишь, мне нужно пойти и проблеваться за борт баржи. Почему-то кажется очень важным, чтобы я стошнил на это Королевство с огромной высоты.

Исповедующий политику пассивности Монастырь позволил Ущелью Черного Железа украсть все Королевство Широкого Неба прямо из-под носа Горы.