— Мы ходим по кругу, поэтому предлагаю сделать перерыв, — громкий хлопок Тянь Цзыхао в ладоши заставил всех мгновенно прекратить споры, после чего юноша продолжил: — Могу ли я попросить сестру Су свести все эти записи в удобочитаемый вид?

— Разумеется, брат Тянь.

Практик удалился в свою комнату для медитации. Великие проблемы требуют великих решений. Если болезнь добралась до самых костей, единственным спасением может стать лишь ампутация. В конце концов, сам он являлся простым санитаром, прочитавшим несколько медицинских трактатов и получившим крупицу полевого опыта. Юноша не питал иллюзий относительно собственной врачебной квалификации. И раз уж он не осмеливался доверить себе жизнь одного-единственного пациента, как ему браться за исцеление целой нации?

Да и хотел ли он этого вообще?

Медитация совершенно не шла. Послушник чувствовал, как настроение неумолимо ползет вниз, отчего в мгновение ока смел пару дюжин рисовых крекеров, а затем прикончил холодную жареную куриную ножку из своего пространственного кольца. Он основательно запасся провизией перед отбытием со склада снабжения и теперь несказанно этому радовался. Его аппетит разбушевался не на шутку.

Однако еда нисколько не подняла расположения духа, и это лишь добавило раздражения. Наставники наверняка посоветовали бы ему помедитировать для успокоения сердца, но вместо этого юноша впервые за долгое время решил выполнить комплексы Ритмичной гимнастики и Техники Гурмана. Тело не забыло нужных движений, и они перетекали одно в другое без малейших усилий, причем каждая стойка исполнялась безукоризненно. Тянь Цзыхао вспомнил, как с трудом осиливал хотя бы пару позиций во времена жизни на свалке, когда любое шевеление отдавалось болью в ожоговых шрамах.

Тогда он упорно превозмогал боль, и наградой ему стал целый мир. Вероятно, в этом крылся какой-то важный урок, но сейчас практик совершенно не желал его усваивать. Вместо этого он принялся отрабатывать все стойки Техники Громовой Ладони, заставляя себя двигаться жестче и быстрее, чем когда-либо прежде. Не забывал он и о циркуляции жизненной энергии, отчаянно пытаясь довести себя до полного изнеможения.

Это не сработало.

— Да что, черт возьми, творится с моим телом? — пробормотал юноша.

«Три вещи. Во-первых, недавно твое тело прошло через едва заметное, но мощное улучшение. Внешне это почти не проявляется, однако эффективность использования жизненной энергии возросла, как и общая физическая сила. Появились и другие, куда более впечатляющие изменения, но о них ты узнаешь еще очень нескоро, так что даже не спрашивай, просто знай, что это к лучшему. Во-вторых, у тебя отрос палец, а значит, ты способен накапливать больше сил, и уже имеющаяся энергия циркулирует гораздо плавнее. Все это замечательно. А вот третье... тут все неоднозначно. В целом это огромный плюс, и там есть преимущества, которые тебе наверняка придутся по душе, но впереди тебя ждут суровые испытания. И боюсь, этот непростой период растянется на годы».

— Вот как?

«Твое половое созревание набирает обороты. За этим просто невероятно наблюдать. Ни с того ни с сего твоя эндокринная система взбесилась. Весь организм буквально затапливает самыми разными... ну, ты не знаешь, что такое гормоны, но не забивай себе этим голову. Хорошая новость в том, что ты станешь выше. Плохая же заключается в чудовищных перепадах настроения, постоянном голоде и значительно возросшей вероятности совершения ФЕЕРИЧЕСКИ глупых поступков. Ах да, процесс роста может останавливаться и запускаться вновь в самые непредсказуемые моменты и на случайные промежутки времени. В общем, скучать не придется».

— Ясно.

«Именно. И... я знаю, что тот мальчишка Ван уже провел с тобой ту самую просветительскую беседу, но позволь мне добавить то, о чем тебе уже дюжину раз твердили боевые братья. Единственный человек, который вправе решать, готов ли ты к плотским утехам, это ты сам. Больше никто. И ты тоже не имеешь права принимать подобные решения за других. Тебе предстоит жить очень, очень, очень долго. Так что спешить совершенно некуда».

— Я знаю, и к тому же мне это не особо интересно.

«Это пройдет».

— Даже не знаю, изменится ли что-то на самом деле. То есть...

«Тянь? Ты вообще осознаешь, насколько глубоко перестроено и развито твое тело? Включая те самые органы, что без устали вырабатывают гормоны? Ты пропустил мимо ушей тот факт, что в контексте даосской медицины у тебя невероятно активные почки? Твое либидо непременно проснется. Просто запомни: у тебя есть время, чтобы делать любой выбор. Плоть начнет оказывать на тебя колоссальное давление, но ты уже выработал в себе дисциплину во многих других аспектах. Пусть это станет еще одним испытанием воли».

Полет продолжался еще одну неделю. Старейшина Фэн разослала ученикам новую порцию свитков, и Тянь Цзыхао достался текст о невероятно кровопролитном восстании под предводительством некоего мессии, провозгласившего себя младшим братом самого Нефритового Императора. При этом проповедуемое им учение несло в себе идеи всеобщего блага и равенства.

Череда гражданских войн и мятежей унесла жизни двадцати миллионов человек, причем в это число вошли не только павшие на полях сражений, но и жертвы болезней и голода. Больше всего юношу поражало то, что ни один из последователей Явленного Принца Небес даже не попытался остановить безумца до начала неминуемого краха. Безусловно, в их рядах возникали разногласия, а кое-кто пытался узурпировать Нисшедший Небесный Трон. Однако само утверждение о божественном происхождении? Социальные реформы, строжайшее разделение полов и перераспределение земельных наделов ради воссоздания небесного порядка на грешной земле? Все это принималось как данность.

Никаких проблем. Абсолютно никаких. Тянь Цзыхао непременно подверг бы сомнению божественность лидера, как только численность его гарема перевалила бы за сотню, и заподозрил бы демоническое влияние, достигни она тысячи, но только не почтенные предки. Возможно, они воспринимали это как доказательство благословения его небесного отца. В свитке не упоминалось, сколько именно женщин присоединились к гарему по доброй воле, но у практика зародилось стойкое подозрение, что человек, заявляющий законные права на такое количество людей, вряд ли интересовался их собственным мнением на этот счет.

— Сестра Лижэнь, разве ты не говорила однажды, что у тебя было несколько отцов? — поинтересовался юноша во время их совместной тренировки в саду.

— Да. Пятеро. — Заметив промелькнувшую в глазах девушки боль, Тянь Цзыхао замешкался и решил, что лучше не продолжать расспросы.

— Спрашивай.

— Нет, я не...

— Брат Цзыхао, просто спрашивай. Если ляпнешь какую-нибудь глупость, я просто пару раз проткну тебя мечом. Ровно до тех пор, пока мне снова не станет лучше.

— Какая же ты понимающая младшая сестра, — благодушно улыбнулся практик, но тут же нахмурился. — Они все состояли в гареме твоей матушки?

Похоже, даже сестра Лижэнь оказалась не застрахована от приступов удушья, и юноше стоило бы проверить себя на наличие признаков этой заразной болезни.

— Гареме? В гареме?!

— Полагаю, что нет?

— ВЕРНОЕ ПРЕДПОЛОЖЕНИЕ! — воскликнула девушка, но, ударив себя кулаком в грудь, взяла эмоции под контроль. — Нет. Это был брак по расчету. Никаких наложников или... отдельных покоев для них, ничего подобного. Все жили одной семьей, просто не обязательно... даже не знаю, было ли у мамы вообще... ну, я была совсем крохой, когда их не стало, но помню, как видела поцелуй двоих моих отцов. Так что сам понимаешь. Звучит маловероятно.

— Тогда зачем они... а, точно, ты же мне уже рассказывала.

— Брак на бумаге, а на деле — слияние предприятий и сетей влияния. Все мои отцы происходили из уважаемых родов. Наша Торговая палата «Пылающие Небеса» была весьма крупной, и династические союзы служили простым способом поглощения мелких гильдий и знатных семейств, переживающих не лучшие времена. Отцы вошли в наш клан и приняли родовое имя, а мама является кровной наследницей моей бабушки.

— И они... ладили между собой?

Хун Лижэнь умолкла. Они отдыхали после отработки боевых искусств, и Тянь Цзыхао показалось, что в тени дерева наньму черты ее лица немного смягчились. Волосы послушницы только-только начали отрастать, отчего она по-прежнему выглядела довольно свирепой и почти чужой, однако сумрак ветвей придавал ее облику оттенок грусти.

— Я была мала, и при мне они никогда не ссорились, — вздохнула девушка, потирая заднюю часть шеи. — Порой перебрасывались колкостями, но, насколько я помню, скорее в дружелюбной манере. С мамой, казалось, они тоже жили в согласии, хотя я прекрасно осознаю, что многое ускользало от моего понимания. Ко мне они относились с теплотой. Я знала, что у некоторых моих друзей складывались весьма холодные отношения с прочими матерями и отцами, а любовь они получали лишь от тех, кто произвел их на свет.

— Ты хочешь того же для себя? Большую семью? — тихо спросил юноша.

— Ни капельки. Вообще нисколько, — яростно замотала головой Хун Лижэнь.

— Звучит уютно, — Тянь Цзыхао ничуть не возражал бы против нескольких отцов, будь все они похожи на старшего брата Фу. Впрочем, даже один такой наставник являлся благословением на тысячу жизней вперед. Бережливость считалась высшей добродетелью, и он был бы безмерно счастлив иметь лишь одного родителя.

— Да, но, повторюсь, подобное встречалось редко. Все эти браки подразумевают глубокое погружение в деловые и политические интриги Города Горных Врат, так что нет. Абсолютно исключено. Может, это ты так на меня влияешь, но, честно говоря, я бы предпочла содрать с себя кожу и броситься в море, нежели лезть в этот клубок ядовитых змей.

— Я знаю, что ты помогаешь своей семье...

— Помогаю. И продолжу помогать. Но, брат, я отказываюсь быть скованной ими по рукам и ногам. Если только я не погибну или не провалюсь при прорыве, моя судьба неразрывно связана с Монастырем. Одним лишь фактом своего существования я обеспечу Клану Хун и лицо, и власть. Мне нет нужды заключать выгодный брак, да я этого и не желаю. Поэтому, рискуя показаться еще более непочтительной дочерью, скажу: любой, кто вздумает выдать меня за своего сына-идиота, пусть готовится к чертовски жестокой драке!

— Золотые слова! — улыбнулся Тянь Цзыхао, одобрительно похлопав в ладоши.

— А как же ты, брат Цзыхао?

— Я тоже наотрез отказываюсь выходить за их сыновей-идиотов.

— Тебе тоже уготовано будущее в Монастыре, — приложив руку ко лбу, выдохнула девушка. — Твой приемный отец уже стал Прямым учеником, а сам ты ходишь в протеже у старейшины. Но что самое ценное — у тебя нет назойливых родственников, с которыми пришлось бы вести долгие переговоры. За тобой не стоит богатств, однако для политического или военного союза ты подходишь просто идеально. Я могла бы подыскать тебе с полдюжины жен прямо сейчас, не говоря уже о том, что начнется, когда ты возвысишься.

— О, — нахмурился практик и покачал головой. — Ничего не выйдет. Они все не поместятся в моей келье. Я измерял.

— Брат...

— Сколько себя помню, моей главной мечтой было научиться летать. Парить в небесах и исследовать горы и долины среди облаков. — Тянь Цзыхао покосился на собеседницу, а затем перевел взгляд на лазурную высь. — Единственная семья, которую я по-настоящему знаю, это старший брат Фу, и до недавнего времени... порой я не мог сомкнуть глаз по ночам из страха, что один старик может не проснуться наутро. Мне казалось, что пока я бодрствую, он тоже встретит рассвет. Даже представить не могу, каково это — иметь еще больше людей, за которых придется так сильно переживать.

— Тебе нужен человек, который сможет летать вместе с тобой.

Юноша ничего не ответил, лишь продолжил вглядываться в бескрайние небесные просторы.

Следующей остановкой Усадьбы Ветров должна была стать другая секта.

— Вы уже повидали город смертных, и большинство из вас так или иначе сталкивались с обычными людьми еще до того, как ударили в Колокол Призыва Дракона. Однако я сомневаюсь, что кому-то доводилось иметь дело с другими сектами, — произнесла старейшина Фэн. — Настало время взглянуть на обитель бессмертных. Хижина Бамбуковой Медицины — это малая секта на территории Королевства Широкого Неба, специализирующаяся на выращивании целебных трав и создании снадобий. Вполне почтенная школа, хоть и не хватающая звезд с неба в остальных аспектах. Тем не менее их лекарства весьма хороши, и Монастырь поддерживает с ними крепкие торговые связи. Формально мы считаемся союзниками, хотя на деле наши отношения носят скорее иерархический характер.

Наставница созвала учеников в свой кабинет вечером, накануне их прибытия.

— Помните о необходимости вести себя достойно, неукоснительно соблюдать правила нашей секты и всеми силами стремиться к налаживанию добрых отношений со своими сверстниками, — старейшина Фэн скупо улыбнулась. — В конце концов, никогда не знаешь, когда может понадобиться качественное лекарство. Младшая Линь, в этой поездке ты составишь компанию остальным. Я ожидаю, что ты возьмешь на себя труд по представлению нашей группы и сглаживанию любых возможных конфликтов. Разумеется, в меру своих сил.

Широко раскрыв глаза, девушка сложила ладони в почтительном жесте и поклонилась в знак согласия.

— Вы впятером пройдетесь по территории секты и заведете друзей или хотя бы обзаведетесь новыми знакомствами, пока я буду беседовать за чашечкой чая с их мастером. Разговор может затянуться на несколько дней, так что не нужно никуда торопиться. Возможно, у вас даже появится шанс поторговать, но это уже на ваше усмотрение. А теперь ступайте готовиться, мы прибудем на место вскоре после завтрака.

— Если вам бросят вызов, можете защищаться, — добавила старейшина Фэн, не позволив послушникам, уже поклонившимся и направившимся к выходу, даже дойти до двери. — Обмен опытом с гостеприимными хозяевами пойдет вам на пользу. Однако, как и прежде, любые потасовки между вами пятерыми строжайше запрещены. Надеюсь, я выразилась предельно ясно?

Она выразилась более чем ясно.

На следующий день группа собралась на платформе летающего облака.

— Брат Ван! Кто бы мог подумать, что ты умеешь так преображаться? — Тянь Цзыхао с улыбкой посмотрел на рослого товарища.

— Первое впечатление в новой секте дорогого стоит, поэтому, естественно, сей Молодой Господин обязан выглядеть безупречно, — Ван Шичжун извлек из складок одеяния веер и небрежно обмахнулся им. На обратной стороне красовался горный пейзаж, дополненный двустишием, выведенным прекрасной каллиграфией.

— «В легких одеждах удобно плясать, а без вина можно песнею пьяным стать». Брат Ван, неужели это ты сочинил? — отрастающие брови сестры Хун удивленно поползли вверх. Девушка по-прежнему прятала голову под платком и не снимала длинных перчаток, что придавало ее облику странный, почти святой ореол.

— Ха-ха! Нет-нет, куда уж мне. Это стихи одного горного отшельника, отрывок из куда более длинного произведения. Но строчки хороши, вот я и велел нанести их на свой веер.

— А ты, сестра Су, хоть никогда и не выглядишь неряшливо, сегодня даже сделала особую прическу, — одобрительно кивнул юноша.

— Да. Сестра Хун помогла мне, — коротко кивнула библиотекарша. — Ты же, напротив, кажешься совершенно... неизменным. Хотя раньше я не замечала у тебя этих четок.

— Памятная вещь из моего прошлого путешествия, — едва заметно улыбнулся практик. Встреча с незнакомыми заклинателями вызывала у него легкий мандраж, а монотонное перебирание бусин действовало успокаивающе.

Тянь Цзыхао перевел взгляд на сестру Линь и вежливо кивнул ей, на что та ответила полным яда взором. Послушник лишь пожал плечами: по крайней мере, это избавило его от необходимости вымучивать из себя дежурный комплимент.

Усадьба Ветров плавно замерла, и летающее облако вырвалось из своего кувшина-хранилища. Юноша безмолвно провел пальцами по гладкой поверхности четок. Эта поездка должна быть мирной. Приятное, спокойное путешествие для встречи с коллегами-ценителями медицины.

Бусины принялись быстро проскальзывать сквозь его пальцы. Разум мог сколько угодно провозглашать оптимизм, но тело оказалось куда более честным.