Слухи разлетались по Хижине Бамбуковой Медицины с поразительной скоростью, поэтому к тому моменту, когда участники чайной церемонии добрались до тренировочных дворов, там уже собралась внушительная толпа зевак, а Хун Лижэнь, наклонившись к Тяню, принялась давать ему последние наставления.

— Что бы этот идиот ни говорил, не смей его убивать, калечить, уничтожать его развитие или кастрировать, и по лицу тоже не бей, это важно. — Воительница торопливо перечисляла правила того, чего нельзя делать во время «обмена наставлениями», причем запретов оказалось куда больше, хотя рекомендация «сначала позволь ему немного покрасоваться» прозвучала весьма загадочно.

— Хорошо, ведь это просто обучающий поединок, верно? — уточнил юноша, который уже мысленно зачислил даоса Хэ в категорию малолетних детей, несмотря на то что противник был старше, ведь в этом человеке чувствовалась некая легковесность, заставлявшая Тяня воспринимать его именно так, и дело заключалось вовсе не в техниках легкого тела, а в банальном отсутствии внутренней глубины.

— И да, и нет, поскольку сейчас он сражается исключительно за сохранение лица. Этот напыщенный болван наверняка всю жизнь помыкал фермерами, выращивающими овощи, распинаясь о том, какой он великий воин, и теперь ему выпал шанс доказать это там, где он не получит серьезных травм в случае поражения. Он даже прикрыл свой зад, настояв на кулачном бое вместо схватки на оружии, чтобы в случае проигрыша заявить, будто причиной стала его собственная фора. Ты не должен позволить ему победить, иначе мы потеряем лицо, хотя я сильно сомневаюсь, что ты вообще способен проиграть подобному ничтожеству, так что просто дай ему немного повыпендриваться, постарайся не вызывать обиды у его собратьев по секте, а затем одержи решительную победу.

— Что за переусложненный бред... — пробормотал заклинатель, не в силах больше выслушивать эти наставления, после чего вышел на вымощенную каменными плитами площадь и сложил руки в боевом приветствии. — Гора Древнего Журавля, Тянь Цзыхао. Давайте поучимся друг у друга, даос Хэ.

— Хижина Бамбуковой Медицины, Хэ Цзиньпэй. Я испытаю мощь сильнейшей секты Королевства Широкого Неба!

Практик вежливо улыбнулся и жестом пригласил даоса Хэ начинать.

— Защищайся! — Молодой мужчина отступил на правую ногу, выставив левую вперед, а его болезненно-желтое лицо исказилось в свирепой гримасе, контрастирующей с зелено-коричневыми одеждами, после чего его кулаки описали круги в воздухе, замерев возле головы в подобии клешней. — Кулаки Двойной Звезды, Первое Выравнивание: Падение Молота!

Тянь едва сдержал ругательство. Он вполне успел бы накрыть на стол и заварить свежего чая, пока этот так называемый воин закончит заниматься непонятно чем вместо нормального спарринга, да еще и время на закуски осталось бы.

Противник оттолкнулся задней ногой и бросился вперед, нанося удар обеими руками, однако юноша сделал лишь легкий шаг в сторону, позволив кулакам пройти мимо.

Это было самое идиотское зрелище, которое Тянь когда-либо наблюдал на тренировочной площадке. Подготовка к атаке заняла несколько секунд, а само попадание вряд ли нанесло бы хоть какой-то урон, жизненная энергия была абсолютно рассеяна, не наблюдалось ни малейшего единения дыхания и силы, темп отсутствовал как класс, равно как и чувство дистанции. Хуже того, из-за глупого выпада мужчина потерял равновесие, оказавшись в ловушке и став совершенно беззащитным перед любой контратакой.

Как именно он должен был позволить этому продолжаться? Существовал ли вообще способ провернуть подобное и не выглядеть при этом так, словно он издевается над ребенком?

— Неплохая работа ног, но сможешь ли ты увернуться от этого? Кулаки Двойной Звезды, Второе Выравнивание: Звезда Бедствия! — взревел Хэ Цзиньпэй.

Практик медленно опустил руки и сцепил их за спиной, а затем легким шагом и едва заметным поворотом корпуса избежал очередного комичного выпада.

— Быстрые ноги не... — Дальше Тянь Цзыхао уже не слушал, уклоняясь от атак с поразительной легкостью. Дело было вовсе не в чтении стихийной энергии молодого мужчины, поскольку контроль Хэ над собственной силой оказался слишком жалким, чтобы следование за потоками ци приносило хоть какую-то пользу. Противник был просто медленным, небрежным и, казалось, вообще ни разу в жизни не участвовал в настоящих спаррингах, но хуже всего было то, что он искренне верил в собственное превосходство.

Неужели подобное непотребство действительно могло считаться кулачным боем, пускай даже в миролюбивой секте?

Юноша бросил мимолетный взгляд на все еще прибывающую толпу. Послушники Хижины Бамбуковой Медицины казались восхищенными и громко подбадривали своего собрата, сестра Линь изо всех сил делала вид, будто читает книгу, вместо того чтобы смотреть на этот цирк. Брат Ван и сестра Су внешне сохраняли стоическое спокойствие, но Тянь без труда читал в их глазах глубочайшее презрение, причем выражение лица сестры Су стремительно перерастало в откровенное отвращение. Сестра Хун уже выглядела слегка брезгливо и, как ни странно, смущенно.

По правде говоря, он находил ее смущение вполне обоснованным, поскольку и сам сгорал от стыда, просто находясь здесь. Его ярость задыхалась под тяжестью позора от того, что он хотя бы на секунду принял слова этого имбецила близко к сердцу, но сильнее стыда и нанесенного оскорбления в нем разгорался новый, стремительный гнев из-за того, что кто-то вообще мог считать подобное издевательство настоящей тренировкой!

— Удар Клешней! Атакую...

— Собрат-даос Хэ, почему вы так упорно настаиваете на том, чтобы позорить нас обоих этим представлением?! — Тянь поднял руку и остановил противника.

Он правда пытался сохранить мягкость в голосе, действительно пытался, но, судя по воцарившейся мертвой тишине, потерпел сокрушительное фиаско.

— Если твои навыки...

— Мои навыки, даос Хэ, здесь совершенно ни при чем. Если вы хотите провести спарринг, давайте сражаться, если хотите устроить показательное выступление, так и скажите, и я вам подыграю. Но эта... насмешка... — Юноша силился облечь обуревавшие его чувства в слова. — Это надругательство над тренировками, призванными спасти вас от смерти в бою, просто чертовски омерзительно!

Он содрогнулся и с шумом выдохнул, цепляясь за остатки самообладания. Этот мусор не протянул бы в Пустошах и часа, да и в Храме Западного Города тоже. Тянь чувствовал себя грязным, даже не желая представлять, что сказали бы его братья, увидь они, как он подыгрывает этому шуту.

Брат Фу наверняка разочаровался бы в его позорном поведении, ведь к ребенку следовало относиться как к ребенку, не обижаясь на его глупые слова и нелепые поступки. Старший брат проявлял к Тяню поистине безграничное терпение, так, может, и он способен одарить хотя бы каплей подобной снисходительности этого... даоса. Заклинатель бросил взгляд на Хэ Цзиньпэя, выглядевшего так, словно ему только что отвесили звонкую пощечину.

— Даос Хэ, я предпочту думать о вас лучшее и спишу все на ваше невежество. Сейчас я перейду в наступление и буду сдерживать свои удары. Я даже назову искусство, которое собираюсь использовать. К слову, это Громовые Ладони, мягкая техника инь-ян, использующая исключительно удары ладонью. Я не стану применять навыки легкого тела или что-либо еще, и даже не вырублю вас, так что теперь это наконец-то станет настоящим обменом наставлениями. И да, даос Хэ, вот вам первый урок: я не стану бить в голову, но вам все равно стоит напрячь мышцы.

— Мертв. — Тянь бросился вперед, а его синее одеяние взметнулось следом, и хотя противник вскинул руки, пытаясь изобразить некое подобие защитной стойки, юноше даже не пришлось отбивать их в сторону, чтобы впечатать ладонь прямо в сердце Хэ Цзиньпэя.

— Искалечен, — произнес Тянь, сместившись вправо и шлепнув противника по почке, а затем, не останавливаясь, нанес удар в основание позвоночника. — Парализован.

— Мертв, мертв, мертв, мертв, — повторял юноша, продолжая кружить вокруг мужчины и нанося удары, так что еще четыре хлестких шлепка пришлись по спине Хэ прежде, чем тот вообще начал поворачиваться к нему лицом.

— Мертв.

— Искалечен.

— Мертв.

— Кастрирован.

— Мертв.

— Развитие уничтожено.

— Мертв.

— Изувечен, искалечен, в итоге мертв.

— Мертв.

Тянь Цзыхао проявил невиданную щедрость и одарил даоса Хэ пятьюдесятью ударами ладоней. К концу экзекуции некогда горделивый мужчина шатался и раскачивался, едва держась на ногах, поэтому юноша отступил на шаг и сложил кулаки. — На этом и закончим, даос Хэ. Это было... весьма познавательно.

— Благодарю... — Голос противника звучал невнятно, а глаза с трудом фокусировались в пространстве, но он все же сумел сложить кулаки и изобразить нечто похожее на поклон. Тянь был уверен, что не вкладывал в свои атаки достаточной силы для нанесения реального урона, хотя, возможно, и ошибался, видя потрясенные лица толпы.

Неужели никто из них никогда не участвовал в настоящих боях? Разве такое вообще возможно? Кто-то ведь должен был сражаться, ставя на кон собственную жизнь, ведь еретики в королевстве никуда не делись, а эти люди сидели на целых горах ценных трав и лекарств. Кто-нибудь уже давно избавил бы их от этого богатства, не будь у них способов защитить себя.

— Желает ли кто-нибудь, независимо от уровня, провести настоящий спарринг? — обратился Тянь к толпе. — Приглашаются все, кто еще не достиг сферы Небесного Человека.

В ответ повисла тишина, и юноше стало только хуже. То, что в Хижине Бамбуковой Медицины выдавали за боевые искусства, было просто отвратительно, но теперь он сам чувствовал себя обычным хулиганом, избивающим слабых.

— Кто-нибудь? Есть ли у кого-то искусство, которое вы хотите проверить, или навык, требующий отточки? Хочет ли кто-нибудь просто оценить свои силы, чтобы не совершить фатальную ошибку в будущем?

Его обучали лучшие мастера королевства, он владел могущественными искусствами и прошел испытание Пещеры Шести Поворотов. С самого момента пробуждения среди мусора он вел бои не на жизнь, а на смерть, сражался с еретиками, мастерами гу, демонами и наемниками, ценившими деньги выше собственных жизней, поэтому неудивительно, что кучка лекарей и земледельцев не могла стать ему ровней.

Толпа продолжала безмолвствовать. Тянь Цзыхао медленно закрыл глаза, осознавая, что только что унизил их всех. Он совершенно не хотел этого делать, но все равно сделал, и все лишь потому, что отказался притворяться и не смог стерпеть выходок тридцатилетнего ребенка.

Он обязан был хотя бы показать им, как выглядит настоящий поединок, просто чтобы они поняли суть. Они должны были это осознать. Практик посмотрел в сторону беседки в нескольких сотнях ярдов, где старейшина Фэн вела беседу с Мастером Секты Хижины Бамбуковой Медицины, и, движимый внезапным подозрением, сложил руки в поклоне. — Старейшина Фэн, этот младший просит разрешения пригласить сестру Хун для совместного показательного выступления.

— Отказано. — Воздух внезапно содрогнулся, и на площади материализовалась старейшина Фэн. — Вы с Хун Лижэнь вдвоем проверите свои силы против меня. Нападайте!

Дротик Тяня вырвался из рукава и пришел в движение еще до того, как эхо ее приказа отскочило от стен окружающих зданий. Раздался резкий треск, и юноша почувствовал, как сбоку стремительно наступает сестра Хун с наперевес выставленным копьем.

Его тело скрутилось, локоть перехватил веревку, и дротик со свистом рванулся к голове старейшины, превратившись в размытое пятно. Пока оружие находилось в полете, Тянь переключился на Легкое Тело, Тяжелые Руки, с разрывной скоростью сокращая дистанцию, а затем обрушил пятку вниз, стремясь раздробить подъем стопы противницы и одновременно возвращая своему телу нормальный вес.

К моменту завершения атаки старейшины там уже не оказалось. Она отплыла назад ровно настолько, чтобы удар прошел мимо, а затем ответила выпадом кулака, заставившим Тяня пригнуться и скользнуть в сторону. Хун Лижэнь мгновенно ринулась в образовавшуюся брешь, нанося молниеносный удар в лицо старшей наставницы, после чего сместилась, чтобы зайти с фланга.

Тянь вернул дротик и хлестким движением направил его в колено старейшины Фэн. Та снова ускользнула, на сей раз перехватив копье воительницы и нанеся сокрушительный удар ногой по ее ребрам, однако девушка заблокировала выпад встречным ударом ноги, и от резкого треска столкнувшихся голеней толпа испуганно поморщилась.

Юноша рывком вскинул веревку вверх. Техника Тела Лозы Змеиной Головы сделала мягкий трос невероятно жестким, когда он попытался пронзить живот старшей наставницы. Старейшина Фэн отскочила назад и стремительным пинком отбросила лезвие дротика обратно в Тяня. Острие не пробило ему шею лишь чудом, между смертоносным металлом и яремной веной оставалось не более толщины двух волосков. Заклинатель глухо зарычал и с силой рванул дротик назад, в то время как Хун Лижэнь обрушилась на врага, подобно лесному пожару. Ее копье било все быстрее и быстрее, красная кисточка кружилась в бешеном танце, а наконечник вонзался в пространство на верхнем и нижнем уровнях.

Огонь питается деревом. Тянь оскалился, словно череп, и сменил тактику. В то время как сестра Хун атаковала стремительно и прямолинейно, его удары стали куда более коварными. Дротик на веревке находился в непрерывном движении, то и дело норовя захлестнуть запястье или лодыжку. Разумеется, старейшина без труда уворачивалась, но юношу это вполне устраивало, и он продолжал наступать, создавая неумолимое давление ползучей лозы, удушающей дерево перед тем, как его поглотит пожар.

Девушке не потребовалось ни слова, чтобы разгадать его замысел. Она мгновенно подстроилась под изменившийся темп, и вместо того чтобы тратить атаки на попытки зажать старейшину Фэн в угол, каждый ее удар стал смертельным. Голова, сердце, даньтянь. Она безостановочно давила, постоянно продвигаясь вперед.

Но старейшина Фэн не собиралась просто стоять на месте и пассивно принимать удары. Если Тянь и Хун Лижэнь были всеобъемлющей лозой и бушующим пламенем, то она воплощала собой ледяной зимний ветер. Женщина ныряла в зону поражения их оружия, используя минимально возможные движения для уклонения или направления ударов мимо себя, а затем безжалостно наказывала за любую оплошность жестоким пинком или ударом кулака. Казалось, она знала о каждой атаке еще до ее начала, оставаясь при этом абсолютно нечитаемой для чувств Тяня.

Ему безумно хотелось понять, как именно она это делает, ведь отговорка «Она практик сферы Небесного Человека» совершенно его не устраивала.

Тянь почувствовал, как старейшина Фэн сместилась, используя его в качестве живого щита против копья сестры Хун. Победить в этом спарринге было очевидно невозможно, но... он все же был кое-чем обязан Хижине Бамбуковой Медицины за нанесенное им унижение. Долг был невелик, но эти люди должны были воочию увидеть настоящий бой, ведь однажды это могло спасти им жизнь.

Дротик со свистом описал дугу, и его тяжелое навершие, летящее параллельно земле, устремилось точно к виску старейшины. Женщина презрительно фыркнула и ударила по оружию с такой силой, что оно намертво встряло в каменные плиты, а Тянь тотчас же бросился вперед, бросив веревку и размахивая ладонями, но в награду за свои старания получил тяжелейший удар ногой в живот, заставивший его согнуться пополам.

Он так и остался в скрюченном положении, обхватив ее ногу и ударив ладонью по колену, а Хун Лижэнь, воспользовавшись моментом, совершила смертоносный выпад.

— Отличная работа, вы оба молодцы, — старейшина Фэн поймала острие копья между большим и указательным пальцами. — Очень хорошо сработано, полагаю, вы показали то, что хотели.

Тянь Цзыхао отскреб себя от ноги старшей наставницы. Она действовала крайне осторожно: ничего не сломано, разве что пара ушибов, и в этом наверняка крылся очередной урок. Вот только этих уроков витало в воздухе так много, что было чертовски трудно выбрать хоть один для осмысления.

— Да, старейшина, — юноша окинул взглядом ошеломленную толпу и заметил даоса Шу в самом центре, хотя и не смог разобрать выражения ее лица, — надеюсь лишь, что этого оказалось достаточно.