На ранний ужин они разошлись в подавленном настроении. Тянь Цзыхао чувствовал себя отвратительным задирой и не поднимал глаз, в то время как остальные выходцы с Горы Древнего Журавля с трудом скрывали гнев. Юноша подозревал, что товарищи разделяют его смятение, ведь как вообще бессмертные практики могли существовать, совершенно не умея сражаться? Он был абсолютно уверен, что эти люди не полагались исключительно на защиту их секты, иначе Монастырь уничтожил бы их или попросту поглотил еще многие столетия или даже тысячелетия назад, поскольку служебные послушники требовались всегда, а обучение хорошего лекаря отнимало уйму времени.

Заклинатель наотрез отказался от дальнейших экскурсий и попросил подыскать ему какое-нибудь тихое дерево для духовной практики. Хозяева отвели его в прекрасное место на берегу небольшой речушки с раскидистыми ветвями, мягким журчанием воды и стрекотанием насекомых в траве, откуда открывался вид на мирно трудящихся в полях крестьян. Эта идиллия была настолько далека от Пустошей Красного Камня, насколько это вообще возможно. Тянь постарался сделать все так, как его учили, сосредоточившись на собственном дыхании, чтобы приходящие мысли растворялись и не задерживались в разуме.

Но ничего не вышло, и он продолжил бегать по кругу в чертогах собственного сознания. Не было абсолютно ничего дурного в том, что эта секта жила в мире, ведь разве не в этом заключалась конечная цель и высший идеал? Возможно, не для него самого и его боевых братьев, но мирный дом никоим образом не являлся чем-то плохим, да и если вдуматься, для создания лекарств и обучения врачевателей стоило держаться как можно дальше от любых сражений.

— Да, даос Шу, это было крайне неприятно, и назвать это «ужасным» отнюдь не преувеличение, хотя там и случались возможности для роста, я бы предпочел, чтобы мы все просто остались дома, — мысленно язвил юноша, продолжая злиться до тошноты из-за того, что его братья прямо сейчас сражаются и гибнут в ядовитой пустыне, пока он сидит под деревом, наслаждаясь прохладным речным бризом, а какая-то случайная девчонка из лучших побуждений расспрашивает его о подобных вещах.

Практик медленно вдыхал и выдыхал, позволяя ци атрибутов Дерева и Воды течь сквозь меридианы, тонко расщепляя и вбирая в себя энергию стихии Земли. Он принимал и направлял ци Огня, с каждым вздохом заставляя пламя сострадания внутри своей души разгораться чуточку теплее.

Послушница и вправду хотела как лучше, просто она не понимала, а он совершенно не желал ничего объяснять. Тянь вообще сомневался в своей способности передать это словами, ведь для понимания нужно было там побывать. Нужно было воочию узреть тигра, чтобы познать источаемый им первобытный ужас, и пережить встречу с этим зверем, чтобы в полной мере прочувствовать всю боль жизни, когда другие расстались с ней навсегда.

Сегодня медитация не приносила привычного успокоения. В груди заклинателя поселилась давящая тяжесть и нарастающее чувство тревоги, с которым не справлялись даже дыхательные упражнения. Юноша тяжело вздохнул и поднялся на ноги, отряхивая синие одежды. Место и впрямь было на редкость живописным, и живи он здесь, непременно полюбил бы медитировать именно под этим раскидистым исполином.

— Ваша практика прошла успешно, даос Тянь?

— Вполне, благодарю вас, даос Шу. Вы давно здесь ждете? — Он тепло улыбнулся девушке, вплетавшей в волосы нежные цветы и любившей высаживать свои травы так, чтобы они мирно соседствовали и помогали друг другу расти.

— Вовсе нет, признаться, я думала, вы пробудете в медитации гораздо дольше. Я просто... хотела вам кое-что показать.

— Вот как?

— Да, нашу лечебницу.

Они в тишине проследовали к длинному приземистому зданию, расположенному в изрядном отдалении от возделываемых полей. Строение значительно превосходило размерами госпиталь на Четвертом Складе Снабжения, а вокруг него ощущалась тонкая, едва уловимая аура могущества.

— Не узнаю эту формацию.

— И не могли узнать, ведь подобные массивы невозможно развернуть где попало, — кивнула Шу Сяолин, указывая на окружающие территорию секты холмы, а затем переводя его внимание на извилистые реки и ручьи, прорезающие сельскохозяйственные угодья. — Лечебница возведена на геомантическом узле, обеспечивающем сбалансированное течение ци и повышенную плотность духовной энергии. Из-за специфики нашего учения здешние земли благоволят стихиям Земли, Дерева и Воды, но мастера формаций способны уравновесить эти потоки, да и для госпиталя подобное влияние не несет в себе ничего дурного.

— Поразительно, я слышал о подобной земной... магии... но лишь краем уха. — Тянь сокрушенно покачал головой, поскольку его познания в искусстве формаций не дотягивали даже до звания жалких.

— Я получила разрешение провести вас внутрь, там вы увидите еще больше. — Девушка повела гостя в здание, где юноша с одобрением отметил плотно подогнанные гладкие и широкие каменные плиты на полу, которые было невероятно удобно мыть шваброй.

— Здесь куда зеленее, чем я мог себе представить, и... декоративные фонтаны? Серьезно?

Зрелище и впрямь впечатляло. Растения зеленели в горшках, на стенах и даже прямо внутри каменной кладки. Повсюду журчали крошечные крытые водоемы и фонтанчики, во многих из которых также теплилась жизнь. Здесь не было масляных ламп, освещение обеспечивалось массивами на духовных кристаллах, что, несомненно, способствовало циркуляции свежего, сладковатого воздуха в коридорах лечебницы, хотя ничто на свете не смогло бы полностью перебить резкий запах мыла. Тянь едва заметно улыбнулся этому факту, радуясь тому, что некоторые вещи остаются неизменными.

— Верно, это Искусство Ветра и Воды. Мы используем водные потоки для сбора и направления энергии, а особые виды трав помогают взращивать целительную ци. Все это стабилизирует хаотичные колебания пространства и способствует спокойствию пациентов и персонала, будучи неразрывно связанным с великой геомантической формацией в основании здания. — К концу своих объяснений Шу Сяолин едва ли не вибрировала от восторга, ее глаза ярко сияли, а руки радостно порхали в воздухе, пока она не подбежала к небольшому фонтану на пересечении двух широких коридоров.

— Взгляните-ка сюда, даос Тянь. Узнаете?

— Это лотос... Беспыльный лотос?! — пораженно воскликнул юноша, когда его разум пронзила внезапная вспышка озарения.

— Ха-ха! В точку. Уж не знаю, где вы берете свои духи, но они пахнут в точности как Беспыльные лотосы!

— Духи? Даос Шу, я в жизни не пользовался парфюмом, — Тянь наклонился над водой, осторожно высматривая змей, однако заметил лишь снующих туда-сюда незнакомых мелких рыбешек, поэтому водоем казался совершенно безопасным.

— Но... простите меня, даос Тянь, однако... — Девушка запнулась, судорожно подбирая слова, но практик лишь улыбнулся, сжалившись над ее смущением.

— Это мой естественный запах, поскольку я являюсь обладателем Безупречного телосложения.

Челюсть Шу Сяолин отвисла.

— Кстати, огромное спасибо, что показали мне это чудо. Я не видел Беспыльных лотосов с десятилетнего возраста, да и ни один из них не был столь прекрасен. Это растение почти достигло сферы Небесного Человека, не так ли?

— Эм... да. У вас Безупречное... как же вы... простите, простите, я сую нос не в свое дело, простите! — Она поспешно сложила ладони и поклонилась.

— Вам не за что извиняться, особенности моего тела не являются тайной. Не могли бы вы показать мне остальные помещения лечебницы? Я никогда не видел ничего подобного.

— С превеликим удовольствием, к тому же здесь есть люди, с которыми я хотела бы вас познакомить. — Послушница провела гостя по запутанным коридорам, демонстрируя различные процедурные кабинеты. Горячие палаты, холодные комнаты, залы, доверху заставленные хитроумными приспособлениями неведомого назначения, на фоне которых измерительный артефакт в Храме Западного Города казался до смешного простым и безопасным.

— Похоже, вас проверяли на устаревшей модели, поскольку эти устройства анализируют не только инь и ян-органы, но и возраст костей, а также намного точнее выявляют скрытые особенности организма, нуждающиеся во внешнем толчке для пробуждения, что случается гораздо чаще, чем вы думаете, — со смехом ответила Шу Сяолин на его замечания, затащив юношу в комнату с двумя диагностическими машинами, ощетинившимися куда большим количеством игл, чем он помнил.

Тянь Цзыхао лишь в изумлении покачал головой. Они мило беседовали, но юноша никак не мог отделаться от чувства неловкости, да и Шу Сяолин явно держала что-то на уме, возвращаясь к своему привычному живому состоянию лишь при описании особенностей госпиталя. Как выяснилось, несмотря на любовь к выращиванию трав, ее истинной страстью являлось Искусство Ветра и Воды, с которым была неразрывно связана группировка растений по «сектам». Создание лекарственных смесей увлекало девушку и было обязательным условием для продвижения во внутренней иерархии, но перспектива стать геомантом, способным обуздать саму природу?

Из этого была соткана сама материя грез, и юная послушница совершенно не боялась мечтать по-крупному.

— Уж не голос ли это Маленького Лекаря Тяня? Да еще и воркующего с хорошенькой сестренкой, ну теперь-то я точно уверен, что пойду на поправку, — раздался хриплый оклик из одной палаты, и Шу Сяолин с улыбкой жестом пригласила спутника войти внутрь.

— Не может быть, чтобы это был он, я услышал по меньшей мере два слова без матерщины! — выкрикнул кто-то из глубины помещения.

Просторная палата оказалась под завязку забита практиками Внешнего двора с Горы Древнего Журавля, некоторых из которых Тянь помнил еще по Четвертому Складу Снабжения.

— Брат Бу, я так счастлив видеть, что вы идете на поправку! Брат Пэй, как ваше здоровье? — Юноша с поклоном поприветствовал всех знакомых, попросил представить его остальным, а затем принялся расспрашивать каждого обо всем на свете: как протекает восстановление, пишут ли они старым друзьям и где в Городе Парящих Облаков подают лучший суп из говяжьих сухожилий.

Его руки двигались совершенно инстинктивно, поправляя подушки именно так, как нравилось пациентам, проверяя наличие чистой воды у кроватей и следя за тем, чтобы открытые окна давали достаточно свежего воздуха, но не создавали сквозняков или духоты. Между делом он непринужденно интересовался временем следующего приема лекарств.

Не то чтобы ему действительно нужно было кого-то лечить, ведь дела у раненых шли замечательно, что казалось поистине впечатляющим, учитывая, что в памяти юноши они все остались мертвецами.

— Я и не знал, что у нас практикуется медицинская эвакуация для послушников Внешнего двора, — улыбнулся Тянь одному из братьев.

— Раньше такого не было, судя по всему, мы просто стали первой партией. Здесь лечатся и несколько боевых тетушек с дядюшками, но вот выходцы из Внутреннего двора — давние клиенты этого заведения.

— Давние клиенты?

— Именно так. Наша Хижина Бамбуковой Медицины обеспечивает медицинское обслуживание Внутреннего двора Монастыря Древнего Журавля уже более тысячи лет, — с тихой гордостью произнесла Шу Сяолин. — Мы не просто поставляем медикаменты и оборудование, наша лечебница признана лучшей во всем Королевстве, поэтому множество тяжелораненых, которых невозможно поставить на ноги в полевых условиях, доставляют сюда на небесных баржах или иными способами.

Тянь отчетливо помнил, как учеников Внутреннего двора привозили в госпиталь при складе снабжения, и в отличие от послушников Внешнего двора, иногда их увозили обратно. Он никогда не спрашивал о пункте назначения, наивно полагая, что они отправляются на реабилитацию в Город Горных Врат.

Теперь же он видел за всем этим ледяную логику секты. Ученики Внешнего двора всегда считались обильным и дешевым ресурсом, который было экономически выгоднее заменить, нежели восстанавливать. Практики Внутреннего двора, напротив, являлись огромной редкостью и приносили организации несоизмеримо больше пользы. Однако в последнее время расклад сил кардинально изменился, и эти «расходные» служебные послушники внезапно превратились в дефицитный материал и потенциальное сокровище.

— Я... невероятно рад этому, ведь время пришло, давно пришло. Я всегда говорил, что старшие братья и сестры из Внешнего двора — настоящие герои, и не думаю, что кто-то здесь удивится, узнав о моем крайнем негодовании по поводу прежнего отношения к вам со стороны руководства.

— Мы знаем, малыш, все это знают, ведь никто не стал бы менять постельное белье с таким убийственным выражением лица, не накопив внутри изрядную долю разочарования, — хихикнул брат Бо под грубый смех всей палаты.

— А помните, как он использовал технику легкого тела, чтобы отдраивать потолки? Носился вверх-вниз по коридорам, словно ящерица, разъяренная ящерица-уборщик! — вступил в разговор другой брат под очередной взрыв хохота.

— Для меня все это просто немыслимо. В нашей Хижине Бамбуковой Медицины достигший сферы Небесного Человека автоматически становится старейшиной секты, а практик на пике Девятой стадии получает звание дьякона. Но для Горы Древнего Журавля они всего лишь... боевые тетушки и дядюшки, а также рядовые бойцы Внешнего двора, — пораженно проговорила Шу Сяолин.

— Да брось, в этом нет ничего дурного, просто разные названия для одних и тех же вещей. Кстати, Маленький Лекарь, мы тут слышали, что старина Бешеный Пес стал Прямым учеником, так мы едва бунт в палате не подняли, уж поверь мне! — Брат Пу, лишившийся глаза, большей части щеки, двух третей кишечника и неизвестно какой доли нижних внутренних органов, скалился словно сумасшедший.

— Охотно верю, Дисциплинарный отряд практически приказал Четвертому Складу не покидать казарм перед тем, как брат Фу отбыл в Монастырь, — с улыбкой ответил Тянь.

— Он правда признал тебя своим приемным сыном? — поинтересовался незнакомый Тяню послушник.

— Да, — поперхнулся юноша, не в силах выдавить из себя больше ни единого слова.

— Наши поздравления! Наши поздравления! — дружно заскандировали старые воины, сложив руки и, насколько им позволяло изувеченное состояние, почтительно поклонившись прямо со своих больничных коек.

Они искренне радовались за него. Лежа переломанными и разорванными на куски, старые герои Внешнего двора отдавали дань уважения мальчишке, который наконец-то обрел семью.