Послушница Шу сидела вместе с Тянем за небольшим столиком на улице перед лечебницей. Казалось, везде, где существуют госпитали, непременно должны быть и уютные внутренние дворики, позволяющие измотанным лекарям накрыть глаза прохладной тканью и немного перевести дух.

— Я лишь хотела показать вам плоды наших трудов. — Девушка нервно теребила пальцы. — Вы казались таким злым и таким печальным. Вы говорили, будто не желаете нашего понимания, но во время того поединка... когда вы выбили всю дурь из старшего брата Хэ... у вас был такой вид, словно вы отчаянно жаждали быть понятым.

Тянь Цзыхао кивнул, признавая ее правоту.

— А потом вы сразились со старейшиной Фэн. Я в жизни не видела ничего подобного, да и никто из нас не видел, и даже старейшины вряд ли когда-либо лицезрели подобное зрелище! Вы и даос Хун... — Она отвела взгляд, позволяя фразе повиснуть в воздухе. — Вы словно кричали нам о том, как выглядит настоящий бой, с каким усердием мы должны тренироваться и что всем плевать на цветастые удары кулаками и вышитые пинки.

Юноша снова кивнул, совершенно не понимая, при чем тут цветы или вышивка, но в общих чертах улавливая суть сказанного.

— И я подумала о раненых, которых мы лечим. Сама я еще не работаю в госпитале, но секта у нас небольшая, поэтому я много о них слышала. Я просто хотела, чтобы вы поняли: пусть мы и не смыслим в сражениях так, как вы, но нам далеко не наплевать. Мы усердно трудимся, мы правда очень, очень стараемся. — Голос послушницы Шу становился все тише и тише, пока окончательно не сошел на нет, а сама она сжалась в комочек.

Стояла прекрасная ночь. Звезды казались чуть более тусклыми по сравнению с пустыней, но их все равно было невообразимо много, и они по-прежнему выглядели настоящим чудом, невозможным волшебством неисчислимых мерцающих драгоценностей, рассыпанных по темному небосводу. Тянь смотрел на это великолепие, и на мгновение ему стало интересно, можно ли до них долететь, сорвать с неба и набить полные карманы звездным светом.

Вероятно, нет, иначе на небе не осталось бы ни единой звезды, ведь кто-нибудь непременно украл бы их все еще в незапамятные времена.

— Я это вижу, и сам бы ни за что не справился с вашей работой, — произнес он мягким, но твердым голосом.

— Ну, наша секта...

— Даос Шу? Я бы не смог делать то, что делаете вы. — Юноша подался вперед, поймав ее взгляд и не позволяя отвернуться.

— Тогда почему вы так злитесь? — Девушка на мгновение растерялась, глядя ему прямо в глаза, а затем густо покраснела и отвела взгляд, после чего тихонько кашлянула, помедлила и, явно собравшись с духом, задала свой вопрос.

— Ничего, если я вернусь в палату? — Тянь мучительно подбирал правильные слова для описания того, что даже самому себе не мог толком объяснить, но так и не нашел их, поэтому лишь покачал головой и откинулся на спинку стула.

— Простите? Вы имеете в виду, навестить раненых с Горы Древнего Журавля? Да, думаю, можно.

— Благодарю вас.

Ему жизненно необходимо было с кем-нибудь поговорить, а вездесущая старейшина Фэн сильно усложняла свободное общение на территории поместья. Старшие братья и сестры в лечебнице прошли через то же самое пекло, они выжили там, где пали другие, и были вытащены с поля боя. Они непременно его поймут.

— К слову, старший брат Хэ в полном порядке, — снова принялась теребить пальцы даос Шу. — Ему потребовалось немного лекарств от ушибов внутренних органов и внутреннего кровотечения, но ничего серьезного. К сожалению, лекарства от сожалений не существует, так что ему придется смириться с разрушенной репутацией.

— У него была репутация бойца?

— Поверите ли вы, если я скажу, что он выиграл несколько внутренних турниров? — горько рассмеялась послушница Шу. — Он даже сопровождал наших стражников в миссиях по подавлению бандитов. Его двоюродный дедушка, старейшина Хэ, в свое время охранял пару караванов в качестве бойца и лекаря, и старший брат Хэ всегда утверждал, что наследует боевую традицию семьи.

— Ваших стражников?

— Мы нанимаем вольных заклинателей для обеспечения внешней безопасности секты и сопровождения входящих грузов, хотя после сегодняшнего дня, полагаю, многие из нас всерьез усомнятся в их полезности, но раньше в этом был определенный смысл. — Девушка теребила пальцы с такой силой, что Тянь начал всерьез опасаться, сможет ли она вообще когда-нибудь их расцепить.

— Зачем тратить время на то, чем вы в идеале никогда не воспользуетесь, если можно куда продуктивнее посвятить себя учебе или уходу за полями, — мягко, словно ночной ветерок, произнес юноша.

— Да, — тихо кивнула она, — именно поэтому.

Тянь тяжело вздохнул. Если Монастырь отправлял его братьев на лечение небесными баржами, значит, он же и оплачивал эти услуги, вкладывая в их спасение вполне реальные ресурсы. Было совершенно безумно осознавать, что ситуации пришлось стать настолько патовой, чтобы вынудить секту пойти на столь очевидные изменения, но сейчас он был просто рад тому, что хоть что-то заставило руководство передумать.

Как вообще можно решить проблему масштабов Ущелья Черного Железа, особенно когда эта проблема кроется в тебе самом?

Практик погладил свои четки и улыбнулся. Ему было не по силам решить столь грандиозную и запутанную задачу, но даос Шу проявляла искреннюю доброту, желая помочь и все объяснить. Она словно согревалась у лампадки в его сердце, поэтому оставалось сделать лишь одно.

— Даос Шу, могу ли я предложить вам чашечку сравнительно паршивого чая?

Утро началось с безмолвного завтрака, за которым незамедлительно последовали отнюдь не тихие подколки.

— Ну рассказывай. Ты и даос Шу? Хм-м? Наедине, во мраке ночи? Выкладывай Старшей Сестренке все как на духу. — Хун Лижэнь похотливо ухмыльнулась.

— Мы сходили в лечебницу, затем выпили чаю и полюбовались звездами, — ответил Тянь голосом, безвкусным словно тепловатая вода.

— Как-то это совсем не весело, — после небольшой паузы покачал головой брат Ван. — То есть материал для работы, конечно, имеется, но ты ведь даже не краснеешь и глаз не отводишь.

— А с чего бы мне это делать, брат Ван?

— Я так и знала, я была абсолютно уверена, что все именно так и обернется! — расхохоталась воительница. — Да сжалятся Небеса над этой бедной девочкой, ты и вправду просто сходил в лечебницу и попил с ней чаю, или, по крайней мере, свято веришь, что именно этим все и ограничилось.

— Это все, что произошло на самом деле. Чем еще я мог там заниматься?

— Я знаю, что ты не настолько невинен, брат Тянь, да и не настолько молод, — здоровяк покачал круглой головой с притворным разочарованием. — Четырнадцать лет — самое подходящее время для того, чтобы почувствовать трепет в сердце, глубоко заглядывая в глаза нежной младшей сестренке.

— Ох.

Тишина обрушилась на них с глухим стуком.

— Неужели совсем ничего? — с любопытством уставилась на него сестра Су. — Я и сама не отличаюсь особой романтичностью, но чтобы прямо вообще ничего?

— Она кажется милой, и с ней приятно общаться. Разве обязательно должно быть что-то еще?

Его слова встретили всеобщим недовольным ворчанием, так что Тянь лишь покачал головой, дивясь чрезмерной раскрепощенности своих товарищей по секте, и зашагал в сторону госпиталя.

— Эй, брат Тянь! Ты куда направился? — крикнул вслед брат Ван.

— Пойду посижу с ранеными и умирающими. Чем еще мне заняться в этих мирных краях?

— Как вы принимаете жизнь, зная, что столь многие с ней расстались? — Раненые братья и сестры встретили его очередными радостными возгласами, но на сей раз у него был к ним совершенно иной вопрос.

Беседа выдалась не из радостных, но все они побывали в том пекле и теряли близких людей даже до начала нынешней бойни, которая для некоторых стала уже второй по счету войной. Один из братьев до сих пор носил в себе горькие воспоминания о своих смертных днях, когда на его глазах вся семья сгинула от чумы, а сам он доковылял до храма и ударил в Колокол Призыва Дракона. Как он должен был с этим примириться и где здесь таилась справедливость?

У каждого из них имелись истории о выживании, не имеющие ничего общего с их собственными заслугами. Рассказы о брате, принявшем на себя смертоносный клинок, или о сестре, обнаружившей в кустах затаившегося демона и поплатившейся за это жизнью. Кто-то сыпал горькими банальностями, а кто-то лишь молча качал головой.

— Именно тогда я и начал проводить уйму времени на гауптвахте, — пустился в объяснения один из послушников. — Мы с сестрой Вэй были близки. Мы не заводили разговоров о браке, но, черт возьми, мы провели вместе двадцать лет, а потом какой-то безымянный бандит с половиной чайной ложки культивации и паршивым навыком стрельбы из лука умудрился всадить отравленную стрелу прямо ей в шею. Как гром среди ясного неба. Мы просто шли и разговаривали, а в следующую секунду она уже хватается за горло и пытается вырвать оттуда три фута древковой древесины. Этот ублюдок целился в меня и промахнулся, стрела пролетела прямо над моим плечом и достала ее.

— Как только стрела попала в цель, я уже ни черта не мог сделать для ее спасения, но большую часть своей жизни я провел, задаваясь вопросами. Что, если бы я выпрямился чуть выше? Что, если бы я был внимательнее и следил за возможной засадой? Что если? Что если? — Кулаки старика до побеления стиснули простыню на койке, а затем старая рука растопырилась в быстром спазме, словно смахивая прочь тяжелые воспоминания.

— И что в итоге? Как вы с этим справляетесь, брат?

— Я медитирую, много работаю и обсуждаю это с моими братьями и сестрами. Разговор никогда не выходит приятным, но иногда...

— Иногда просто необходимо поговорить с тем, кто сам прошел через подобное и потерял близкого человека таким же нелепым образом, — согласился брат с одним уцелевшим глазом и одним ухом, пока по палате прокатилась волна понимающих кивков.

— Так почему же вы оказались на гауптвахте, брат? — поинтересовался Тянь. — Вы начали с этого, но так ничего и не объяснили.

— Мне казалось, это очевидно. Одной из моих попыток было пить, чтобы притупить боль, или пить, чтобы забыться. Это никогда не работало, но я всегда убеждал себя, что просто недостаточно выпил. А все окружающие меня так чертовски бесили, что мне просто приходилось затыкать им рты собственными кулаками, частенько прямо во время попоек.

— Я тоже через это прошел, — раздался понимающий ропот остальных.

— И я.

— А мне даже не обязательно было напиваться, я просто начинал распускать руки, а уже потом глушил вино, потому что по какой-то причине у меня не осталось ни одного друга.

— Звучит досадно, но решением большинства подобных проблем, похоже, всегда оказывается одно и то же: медитируй, тренируйся, поддерживай баланс внутренних органов, занимайся осмысленным трудом и разговаривай с теми, кто через это прошел. Потому что это никуда не уходит, младший, по крайней мере, не до конца. Ты просто находишь способы принять тот факт, что ты выжил, что справедливость не имеет ничего общего с судьбой, а затем учишься жить с этим бременем в надежде на то, что через несколько лет у тебя появится новый друг, который временами будет смотреть на тебя постаревшими глазами. — Один из мужчин постарше фыркнул и уставился в окно.

Разговор выдался далеко не самым радостным, но по какой-то причине атмосфера в палате после него заметно разрядилась. Тянь чувствовал себя выжатым как лимон, но при этом ощущал такое умиротворение, какого не испытывал уже очень давно, поэтому на пути к выходу из лечебницы он остановил одного из санитаров.

— Прошу прощения, собрат-даос, скажите, не лежит ли у вас одна из моих боевых тетушек по фамилии У?

— Старейшина У? Да, идите по синим плиткам на полу, пока не увидите двери с зелеными табличками. Ее палата — третья по правой стороне.

Тетушка У спала. Тянь внимательно оглядел ее бледное лицо и тело, казавшееся еще более иссохшим, чем он помнил, хотя она всегда отличалась стройностью, к тому же женщина выглядела заметно постаревшей. В железной курильнице рядом с кроватью тлели лечебные благовония, по всей комнате были заботливо расставлены живые растения, а большие окна впускали обилие света и свежего воздуха. Одеяло выглядело мягким, стены были выкрашены в успокаивающий зеленый цвет, и все вокруг казалось идеально приспособленным для исцеления.

Она всегда оставалась для него непоколебимым столпом силы. Если бы на территории Склада Снабжения дела приняли по-настоящему скверный оборот на уровне практиков сферы Небесного Человека, она была именно тем человеком, к которому он всегда планировал бежать за защитой. До подобного ни разу не доходило, но эта мысль всегда таилась на задворках его сознания: «Если все пойдет наперекосяк, беги к тетушке У. Ты ей нравишься, и она непременно за тобой присмотрит».

Сейчас же тетушка У выглядела невероятно хрупкой и сама нуждалась в заботе. Юноша выглянул в окно, отметив, что время еще раннее, но с другой стороны, он все равно застрял здесь до тех пор, пока старейшина Фэн не закончит свои дела, так чем еще ему было заняться? Тянь Цзыхао опустился на стул рядом с кроватью и погрузился в духовную практику. Когда тетушка проснется, она увидит знакомое дружелюбное лицо, а он заварит ей чаю и очистит один из апельсинов, подаренных братом Ваном.

А если он почувствует себя достаточно сильным и храбрым, и черная ярость поднимется в его душе подобно всепоглощающей буре, он непременно спросит ее, как, черт возьми, интендант могла упустить тот факт, что Монастырь Древнего Журавля финансировал войну, убивавшую их всех. Он искренне любил свою боевую тетушку, которая так много раз присматривала за ним, поэтому он действительно приложит все усилия, чтобы не спросить о том, какова была ее доля в этой кровавой прибыли.