— Правда, дедушка. Почему на нас постоянно кто-то нападает? Даже кролики и те бросались в атаку, — повторил свой вопрос Тянь этим вечером, уютно устроившись в неглубокой пещере и поджаривая над костром пару тушек.

«Это... неожиданный побочный эффект сочетания Штормового соснового трюфеля и Беспыльного лотоса в контексте перековки тела. По сути, от тебя невероятно вкусно пахнет. Травоядным твой аромат кажется благоуханием свежего цветка или сочного фрукта, а хищники попросту не способны отличить запах трюфеля от куска мяса. И от прочих вещей, источающих подобный аромат. Вот почему к тебе сбегается буквально всё живое, желая проверить источник этого чудесного запаха. И съесть его. Если повезет».

— Что ты там сказал?

«Что?»

— Ты что-то произнес.

«Я много чего говорю. У тебя, между прочим, кролик сейчас сгорит».

— И долго это будет продолжаться? Я не могу вечно ходить по лесу и отбиваться от обезумевшего зверья, — вскрикнул мальчишка, поспешно отдергивая палку от огня.

«Никогда раньше не видел, чтобы кто-то так сильно жаловался на бесплатную еду. И не думаю, что этот эффект продлится вечно. По мере духовной практики и развития твое тело продолжит меняться. Оно пройдет через новые этапы очищения. Запах будет исчезать постепенно. Возможно, он даже выветрится сам по себе через какое-то время, когда энергия от того купания окончательно рассеется».

Юноша задумчиво кивнул, задаваясь вопросом о дальнейших планах. У него еще сохранялось смутное ощущение того, что свалка была для него домом, однако это чувство быстро угасало. Спустя всего две недели странствий беглец окончательно убедился в превосходстве лесной жизни. Здесь можно было разводить костры, поскольку больше не требовалось прятаться от чужих глаз. Еды оказалось намного больше, и она была куда вкуснее. К тому же кругом таились неисчерпаемые запасы строительных материалов в виде крепких деревьев, листьев, лоз, древесной коры и глины. Лес оказался настоящей сокровищницей. Пережить здесь сезон дождей не составило бы рассчитать никакого труда.

По сравнению с прошлым, разумеется. Юноша отчетливо помнил, как однажды его на три дня завалило мусором, когда куча отбросов обрушилась прямо на место его ночлега. Выбираясь оттуда, бедняга содрал с себя не один слой кожи. Он едва не задохнулся. Больше никогда. Это служило суровым напоминанием о том, что даже выброшенный человеческий мусор способен убить. И обязательно убьет. Не потому, что люди питали к нему какую-то личную ненависть, просто такова была их природа. Бросатели камней.

Мальчишка оторвал зубами кусочек крольчатины. Мясо оказалось восхитительно пряным и сочным. Голод был настолько сильным, что путник без труда умял бы обе тушки. Выдалась чудесная ночь. Не слишком жаркая, не слишком холодная, надоедливые насекомые куда-то попрятались, живот был полон, а впереди ждало сухое и удобное место для сна. Дедушка находился рядом. Что могло быть лучше?

— Дедушка? Нам действительно нужно идти в секту? Мое тело ведь теперь восстановлено, верно? Так что даже если это какая-то совсем никудышная техника духовной практики...

«Даже не шути так. Нет, если ты действительно хочешь обрести силу и посмотреть мир, тебе необходима культивация. Если желаешь убедиться, что бросатели камней больше не смогут причинить тебе вреда, выход один, и это истинный путь. Этот мир нуждается в спасении, Тянь. Безумный Бог должен быть убит. До сих пор тебе везло, и для смертного ты весьма силен, но рано или поздно небеса пошлют нечто такое, от чего ты не сможешь сбежать. Так что. Сам понимаешь. Практика».

— Как же нам тогда попасть в эту секту? Так, чтобы люди нас не прикончили?

«Мы выясним все подробности, когда доберемся до подножия горы. Но в общих чертах план таков. Шаг первый, выяснить, как одеваются местные жители. Шаг второй, украсть тебе подходящую одежду. Шаг третий, достаточно хорошо изучить местные обычаи, чтобы не сойти за вселившегося в труп демона, что с учетом всех обстоятельств звучит слишком уж близко к истине, и оттого становится не по себе. И, шаг четвертый, вероятно, придется примкнуть к какой-нибудь преступной организации на достаточно долгий срок, чтобы освоиться в этих краях и закрепиться в городе».

— Мне кажется, в этом ответе слишком много подводных камней, дедушка.

«Потому что ты очень умный мальчик». Тянь почувствовал, как дедушка взъерошил ему волосы, хотя его длинные черные пряди даже не шелохнулись.

— Что такое преступная организация?

«Мне придется объяснять тебе законы, не так ли?»

— Ты говорил, что законы выступают одним из элементов духовной практики, верно?

«Да. Но также, в данном конкретном случае, нет. Хотя отчасти все же да. Новое правило, правильный ответ на любой вопрос отныне звучит так, все очень сложно. Давай разберем это подробнее».

Это была действительно прекрасная ночь.

Спустя несколько дней беглец добрался до опушки леса. Его тело заметно окрепло и налилось силой благодаря обилию мясной пищи. Мальчишка лежал на земле, разглядывая через залитые водой рисовые террасы небольшие хижины вдали.

— Это фермеры?

«Ага. Крестьяне. Может быть, даже крепостные».

— А в чем разница?

«Крестьянин имеет право пользоваться участком земли и, уплатив ренту вместе с налогами, может оставить прибыль себе. Теоретически он волен покинуть свой надел. Крестьяне часто мечтают о том, чтобы их дети ушли с земли и нашли работу в городе или занялись чем-то подобным. У крепостного же права на мечты нет. Он намертво привязан к земле и, по сути, является собственностью. Не совсем полноправный раб, конечно, однако зачастую это лишь тонкое различие без реальной разницы».

— Дедушка, я ничего из этого не понял.

«И слава небесам. Просто сиди тут и наблюдай. Мы не станем красть у них одежду. У этих людей нет ничего лишнего».

Тянь провел весь день на опушке, просто наблюдая за трудящейся внизу семьей. Зрелище казалось совершенно чуждым, пятеро человек работали сообща. Никто не бросался камнями. Они занимались какими-то таинственными делами на рисовых полях, гонялись за утками и даже разговаривали друг с другом. Некоторые были совсем крошечными, лишь немногим крупнее его самого, тогда как другие казались Тяню людьми уже полного размера.

— Я совершенно ничего из этого не понимаю, — пробормотал юноша.

«Знаю. Но у тебя еще есть время».

Спустя два месяца после ухода из леса Тянь стоял в очереди у дверей единственного в городе храма.

Поселение носило название Западный Город. Юноша случайно услышал, что вокруг горы разбросано довольно много подобных мест. Западный Город оказался чистым, с мощеными дорогами и маленькими уютными домиками. Беленые оштукатуренные стены, терракотовые черепичные крыши, длинные сточные желоба вдоль улиц, предназначенные для отвода муссонных вод в резервуары и на заливные поля за городской чертой.

Тянь испытал настоящий шок, когда впервые увидел людей верхом на лошадях. Как такое вообще могло работать? Человек и животное действуют сообща, прикасаются друг к другу. И при этом один не пытается сожрать другого. В конце концов мальчишка к этому привык. Однажды он забился в темный угол и наблюдал, как какой-то мужчина избивал своего коня гибким прутом. Оказалось, что человеческий способ взаимодействия с другими видами сводился к тому, чтобы забивать их до полного подчинения.

Это вызвало мерзкое чувство в груди, которое лишь усилилось позже. Спрятавшись за брошенной повозкой, беглец стал свидетелем смерти богато одетого господина. Причиной послужил другой столь же роскошно одетый человек, который просто бросил на жертву свирепый взгляд и разорвал крошечный клочок бумаги. Погибший не оставил после себя целого трупа. Его голова в буквальном смысле отвалилась от плеч.

«Заклинатели, Тянь. Дедушка не просто так подталкивает тебя к этому пути. Тот парень, убийца? Он даже не практик. Он просто купил у кого-то амулет или бумажный талисман. Вероятно, бракованный товар. Настоящий артефакт потребовал бы сильной жизненной энергии или ци для активации, и оказался бы куда могущественнее».

Местные жители носили льняные штаны и длинные туники без особых различий между полами. Женщины предпочитали носить на шее короткий изогнутый нож на прочной веревке. Мужчины же затыкали за поясной кушак клинок подлиннее. Представители сильного пола убирали длинные волосы наверх, тогда как дамы коротко стриглись и выбривали замысловатые узоры на затылках. Тянь вздохнул с облегчением, поняв, что у него длинные волосы. Оставалось лишь разобраться, как именно мужчины скручивают свои пряди и закрепляют их шпильками. Ему это пока не совсем удавалось.

Еда оказалась потрясающей. Тянь заметил это сразу. Пища в городе была по-настоящему вкусной. Овощи обладали невероятным ароматом, мясо казалось куда нежнее той дичи, которую он добывал сам, а дедушка оказался абсолютно прав насчет риса. Эта крупа была пресной, но в то же время удивительно притягательной. Стоило положить поверх горстки риса немного мяса или овощей, и каждый кусочек превращался в истинное наслаждение.

Пропитание требовало умения воровать. Западный Город не отличался большими размерами. Новые лица сразу бросались в глаза и вызывали подозрения. Тем не менее, Тянь был мал для своего возраста и обладал колоссальным терпением. Если не получалось спрятаться за углом, он забирался на крышу, прятался в стропилах или зарывался под кучу мусора.

Не составляло особого труда сделать так, чтобы случайная половинка капустного кочана исчезла, или пара ложек риса испарилась с заднего двора постоялого двора. С деньгами дела обстояли немного сложнее, но как только юный воришка открыл для себя прелести краж из общественных бань, ему удалось скопить несколько медных монет. Не то чтобы он собирался их тратить. Он категорически не желал разговаривать с бросателями камней.

Тянь по-прежнему выглядел как беспризорник в лохмотьях, но теперь у него хотя бы были эти самые лохмотья. Юноша считал это солидным прогрессом. Дедушка настоял на том, чтобы он также украл мыло, которым мальчишка пользовался с большой неохотой. Не то чтобы ему нравилось быть грязным. Просто это было его привычным состоянием. Так зачем лишний раз беспокоиться?

«Люди относятся к чистым детям гораздо лучше, чем к грязным, а миловидным малышам и вовсе прощают многое. Ты не умеешь быть милым, поэтому тебе придется ограничиться чистотой».

Тянь не стал спорить. Дедушка определенно оказался прав, юноша постоянно видел, как родители силой отмывают своих вопящих отпрысков.

Весь город находился под управлением Храма. Как выяснил Тянь, это было лишь местное святилище, связанное с монастырем на вершине горы. При этом степень фактического вмешательства самого Храма в городские дела казалась минимальной. По крайней мере, юноша ни разу не видел никого из служителей. Горожан это нисколько не беспокоило. Они гордились тем, что в их поселении есть такое священное место.

«И снова заклинатели. Если бы ты знал, что люди, управляющие твоим городом, способны одним поднятием брови уничтожить армию, мановением руки остановить наводнение и простым мычанием исцелить чуму, ты бы тоже хранил им невероятную верность. Быть смертным тяжело. Чертовски тяжело. И со временем становится только хуже».

— Почему так, дедушка?

«Короткий ответ? Безумный Бог. Чуть более развернутый? Оставив в стороне твое отношение к людям, скажи, назвал бы ты это место приятным для жизни? По крайней мере, для них самих?»

Тянь пожал плечами и кивнул. Здесь было куда приятнее, чем в мелких деревнях, а те, в свою очередь, превосходили свалку. Так что, если ты готов мириться с обществом других людей, место и впрямь было хорошим.

«Этим местом управляют те, кого назвали бы... даже не знаю, праведными практиками? Ортодоксальными? Последователями Пути Святых? Что-то в этом роде. Они обычно прикрываются весьма широкими и позитивно звучащими понятиями. Таким образом, если ты выступаешь против них, то автоматически становишься злодеем».

— Почему?

«Они привыкли мыслить противоположными дуальностями. Горячее и холодное, мужчина и женщина, день и ночь, все в таком духе. И на то у них есть веские причины. Ты очень, очень быстро узнаешь об этом в Секте. В любом случае, раз они хорошие, значит, другая сторона непременно должна быть плохой. Третьего не дано. На практике они, вероятно, не настолько категоричны, но я гарантирую, что именно так работают их инстинкты».

«Поскольку здесь обосновались хорошие ортодоксальные практики, значит, где-то поблизости непременно должны скрываться и плохие».

Тянь прожил в городе два месяца, старательно изучая местных жителей и пытаясь постичь повадки этих бросателей камней. Даже здесь, в поселении, в него то и дело швыряли булыжники. Не постоянно, но больше одного раза. Ободряемый наставлениями дедушки и утешаемый вкусом украденной еды, мальчишка терпел.

Местный Храм распахивал свои двери раз в четыре месяца, чтобы позволить всем желающим прийти и проверить себя на наличие предрасположенности к духовному пути. Требования оказались поразительно низкими. Если у человека была хоть какая-то судьба с культивацией, он получал право подать прошение о вступлении в Храм. Если же нет, что ж. Такова жизнь.

Родители обычно приводили сюда своих отпрысков по достижении ими десятилетнего возраста. По всей видимости, это был подходящий период для начала духовной практики или обучения ремеслу. Никто всерьез не рассчитывал, что их дети станут могущественными мастерами, но разве они не были бы глупцами, если бы хотя бы не попытались проверить?

К счастью для родителей, процедура была совершенно бесплатной. Стоило кому-то ступить на путь бессмертия, как даже его куры и собаки вознеслись бы на небеса, по крайней мере, так гласили поверья. В таком случае родственники могли рассчитывать как минимум на сотню лет крепкого здоровья и беззаботной жизни, верно? Это позволяло избавиться от надоедливых сорванцов на все утро, а возвращались они обычно куда более сговорчивыми и готовыми помогать в семейном деле. Сплошная выгода. И к тому же, никаких расходов! Совершенно бесплатно!

Тянь пытался придумать способ проникнуть внутрь тайно, но дедушка на повышенных тонах объяснил, почему эта затея была одновременно глупой и самоубийственной. Не имея иного выбора, беглец в самый последний момент пристроился в очередь к остальным детям. Сверстники расступились, освобождая ему побольше места. Никто не горел желанием стоять рядом с бродягой. Родители неоднократно предупреждали их о подобных личностях. Быть оборванцем считалось заразным.

Тяжелый бронзовый колокол пробил девять раз, и массивные деревянные врата Храма отворились. Тянь едва заметно улыбнулся. Пришло время выяснить, что же на самом деле представляет собой эта хваленая духовная практика.