— Монастырь Древнего Журавля прибыл! Кто посмеет преградить нам путь?! — Громоподобный голос старейшины Фэн раскатился по каменистой равнине перед твердыней, ударил в могучие ворота и заставил содрогнуться защитников.

— Пылающие камни и пылающие сердца стоят вечно! Докажите, что вы их достойны! — Воин с грохотом сорвался с вершины крепостной стены, взмыл в воздух и приземлился в туче дымящегося железа доспехов и языков пламени.

— Всего лишь железный котелок! Выходи на спор о Дао, если хватит смелости! — Старейшина Фэн обнажила длинный тонкий меч, окутанный лазурными облачными завихрениями.

— С превеликой радостью! — Воин выхватил алебарду и одним прыжком взмыл в небеса. Старейшина Фэн выставила клинок вперед и устремилась следом. В мгновение ока оба мастера скрылись из виду. Спустя несколько секунд на наблюдающих за происходящим младших обрушились раскаты приглушенного грома.

Которые продолжали ждать.

И ждать.

— Мы так и будем стоять, или нам нужно бросать свои вызовы, или как вообще? — Тянь склонился к брату Вану.

— Понятия не имею. — Здоровяк лишь пожал плечами.

— В этот раз драться будешь ты.

— Ох, я бы предпочел...

— Брат Ван? Одно дело вести себя скромно, и совсем другое издеваться над собратьями по секте. Прямо сейчас ты ходишь по очень тонкой грани. — Тянь спокойно встретился взглядом с товарищем. Здоровяк внимательно посмотрел на него и вдруг фыркнул.

— Ладно уж. ЭЙ! Эй вы там! Я принес свой орехокол! Кто из вас считает, что его панцирь достаточно крепок, чтобы остановить меня?

Брат Ван вытащил древковое оружие такого типа, которого Тянь никогда прежде не видел. Тяжелый молот на одной стороне древка, острый изогнутый клевец на другой и копьевидное острие на самом верху. Длина оказалась не самой выдающейся, однако Цзыхао даже вообразить не мог доспехи, способные выдержать подобный удар.

Ван довольно быстро нашел себе партнера для спарринга. Затем Хун вызвала на бой воина, и их копья скрестились в яростной вспышке. Сестра Су метнула горсть дротиков прямо в зенит с такой силой, что они мгновенно скрылись из виду, а после взмахнула небольшим флагом формации в сторону скалистого выступа. Дротики обрушились вниз, набирая скорость настолько стремительно, что оставляли за собой череду рокочущих звуковых хлопков. Когда шквал прекратился, на месте скалы остался лишь мелкий гравий да пыль.

— Я не провожу спаррингов.

Почему-то никто не стал думать о ней хуже из-за подобных слов. Тянь мысленно выразил свое одобрение. Это демонстрировало определенную широту взглядов.

А вот сам юноша оказался в несколько затруднительном положении. Его искусство ладони еще могло бы как-то пробиться сквозь броню, но ударить достаточно сильно означало убить противника, что превратило бы происходящее в обычное убийство вместо тренировочного боя. Можно было связать их Телом Лозы Змеиной Головы, однако эти солдаты сражались с настоящими чудовищами. Цзыхао готов был поспорить на что угодно, что у них найдутся способы справиться с охватывающими атаками. Можно было пойти в наступление с острием дротика на веревке или использовать Императорских Небесных Ласточек, но это опять же сводило на нет весь смысл поединка. Да и шанс применить Ласточек выпал бы всего один.

Как же раздражает. Все остальные вовсю наслаждались захватывающими мужественными битвами, а он вынужденно прозябал на обочине. Практик уже настроился на хорошую порцию ворчания, когда в голову пришла внезапная мысль. Солдаты. Закованные в броню суровые воины, сошедшиеся в рукопашной схватке. В Пещере Воды он сосредоточил все свое внимание на уродливой черепахе, вот только тот сталактит ведь не проиграл битву, не так ли?

— У меня бывали глупые идеи. И это определенно одна из них.

— Спускайся ко мне. Я приготовил для тебя очень раздражающий поединок. — Юноша указал на самого высокого человека, стоящего на крепостной стене.

— Мальчишка, у тебя только шестая стадия! Приходи драться, когда достигнешь девятой и станешь взрослым мужчиной! — Ответом стал дружный хохот. Тянь лишь добродушно улыбнулся.

— Неужели ты настолько меня боишься, что вынужден умолять выбрать кого-то другого? У самого большого человека на стене оказалась самая крошечная кишка. Что ж, этот визит уже многому меня научил.

— Как ты смеешь? Назови свое имя, мертвец! — Здоровяк спрыгнул вниз под оглушительный лязг доспехов.

— От рассвета до заката мое имя остается неизменным. Я Тянь Цзыхао из Внешнего двора Западного Города Монастыря Древнего Журавля. И если бы у тебя были хоть какие-то мозги, ты бы уже пустился наутек! — Тянь вспомнил заученную фразу, которую собратья подкинули ему целую вечность назад.

— Хмф! Десятник Поместья Пылающего Камня Сюн Жу принимает вызов! — Солдат выхватил саблю и щит. Тянь в свою очередь достал дротик на веревке и принялся раскручивать его в воздухе.

— Прежде чем мы действительно сцепимся, позволь мне заранее извиниться. Если ты потом обсудишь все со своими братьями, помедитируешь и, возможно, поешь немного охлаждающей пищи, со временем это пройдет. — Тянь старался сохранять максимально успокаивающий тон.

— Хватит болтать! — Сюн Жу бросился в атаку. Если Хэ совершенно не понимал, что делает с саблей, то этот десятник владел ею мастерски. Щит казался непреодолимой крепостной стеной, из-за которой клинок совершал смертоносные вылазки и мгновенно отступал в укрытие при малейшей опасности. Тянь встретил наступление шагом назад и змеящейся лозой своего оружия. Если щит был стеной, то дротик на веревке выступал в роли саперной роты, подкапывающейся под фундамент, возводящей осадные лестницы и всячески отравляющей жизнь смертоносными уловками.

— Работа ног никуда не годится. Ты сам себе перекрестил шаг. Дыхание сбито. Мог бы синхронизировать вдох с замахом. А теперь у тебя открыто запястье! — любезно подметил Тянь, в то время как тупая сторона его дротика с силой обрушилась на железную латную рукавицу. Этого оказалось недостаточно, чтобы заставить Сюна выронить саблю, однако юноша отчетливо видел оставленную на металле вмятину. Подобный удар должен был вызвать куда больше, чем просто легкое жжение.

— Заткнись и дерись!

— Я и дерусь. Просто в моем исполнении это выглядит слишком легко. Вы уже вспотели, даос Сюн? Эти доспехи кажутся очень жаркими. Жаркими. Душными. Стесняющими движения. Из этого железного шлема так трудно что-либо разглядеть. Трудно хоть что-то услышать. Ты даже понятия не имеешь, что приближается к тебе со спины. Прямо сейчас!

— Там позади тебя что-то было, брат Сюн? Признаюсь честно, ты настолько огромен, что я тоже ничего не смог разглядеть, — произнес Тянь, лениво покручивая острие своего оружия, пока Сюн отпрыгивал в сторону и вскидывал щит, дико озираясь в поисках несуществующей угрозы.

Солдат яростно взревел и ринулся в атаку. Его сабля оказалась столь же быстрой, как несущееся по склону горы пламя, а каждый взмах нес в себе тяжесть массивного валуна. Воин был прекрасно обучен и уже давно научился объединять движение жизненной энергии с каждым наносимым ударом. Именно этот факт Цзыхао безжалостно использовал против него. Все атаки прошли мимо. Зачастую на волосок от цели, но все же мимо. Всякий раз, когда казалось, что Сюн готов остановиться и переосмыслить свой подход, Тянь продолжал его подначивать. Иногда жалящим ударом дротика, но гораздо чаще очередными спасительными советами и наблюдениями.

— Да почему ты не хочешь драться со мной, будь ты проклят! — Простой смертный умер бы от истощения задолго до того, как Сюн оставил попытки заколоть изворотливого противника.

— Потому что я уже победил. Посмотри на себя, ты не в состоянии сражаться ни мгновения больше, а я даже не вспотел. Я ведь предупреждал, что стану очень раздражающим противником, — с улыбкой ответил Тянь.

— Ты самый невыносимый человек из всех, кого я когда-либо встречал.

— О, собрат даос! Я лишь самый невыносимый человек, которого ты встретил до сих пор, — постарался приободрить его Тянь. — Жизнь длинна, и впереди тебя ждет множество новых знакомств.

— В настоящем бою ты был бы уже мертв!

— В настоящем бою, собрат даос? — Тянь подобрал с земли камень размером больше кулака и положил его на ладонь. Он сделал вид, что внимательно его изучает, давая сверлящим, вибрирующим потокам Техники Громовой Ладони время впиться в твердую породу. Затем практик легким движением бросил его в сторону даоса Сюна, который рефлекторно отбил снаряд саблей. Десятник поспешно отскочил назад, когда случайный шлепок мгновенно превратил булыжник в облако крошечных осколков.

— В настоящем бою, собрат даос, ты бы сражался в одном строю со своими братьями. Вы бы выстроили непреступную стену из щитов. Ваши длинные копья и алебарды разили бы без устали, а когда дело дошло бы до тесноты, вы обнажили бы тяжелые сабли и встретили врага лицом к лицу. И в настоящем бою, собрат даос, я был бы тем человеком позади тебя, который вытаскивает раненых с передовой и следит за тем, чтобы они не испустили дух. Я был бы тем, кто поддерживает в них жизнь, пока не удастся доставить несчастных к лекарям.

— Даос Сюн, разве мы оба не повидали слишком много кровавой резни, чтобы попусту трепаться о настоящих боях?! — Тянь позволил своему голосу разнестись над округой.

— Ты лекарь?

— Я санитар и полевой медик.

— Это многое объясняет в твоем стиле боя. — Сюн громко фыркнул. — Ты нормальный парень. Раздражаешь до зубовного скрежета, но нормальный. Правда, я все равно не могу впустить вас, пока лорд Поместья не даст разрешения.

— Вполне понятно. Я не стану просить тебя пить вино на дежурстве, но могу ли я предложить тебе чашечку чая? О, сестра Су, присоединяйтесь к нам. Позвольте представить вам собрата даоса Сюна. — Тянь кивнул и убрал свой дротик.

— Рада знакомству, даос Сюн. Брат Тянь, пожалуйста, не доставай свои рисовые крекеры. Я запаслась отличными закусками в Хижине Бамбуковой Медицины.

— Совершенно вылетело из головы. Спасибо, сестра Су! Даос Сюн, пожалуйста, присаживайся за стол. Бери подушку и отдыхай. Должно быть, твои ноги гудят после такого долгого стояния. Похоже, брат Ван испытывает трудности в поединке с твоим товарищем. Какая жалость. — Тянь заваривал недорогой красный чай, твердо решив не использовать свои лучшие запасы слишком рано. Его навык установки небольшого столика, раскладывания подушек и подготовки чайного сервиза достиг определенного уровня плавности. Еще не на уровне истинного искусства, но юноша чувствовал, что однажды этот день настанет.

Сюн тяжело рухнул на предложенное место, медленно покачивая шлемом, явно не поспевая за непринужденным ритмом беседы Су и Тяня.

— Брат Ван сделал нечто такое, что вас раздражает, брат Тянь? — поинтересовалась сестра Су.

— Я решил обвинить его в том, что чувствую себя отъявленным задирой после избиения того сопляка Хэ. На самом деле это вовсе не вина брата Вана, но подобное никогда не останавливало меня раньше.

— Понимаю. Весьма практично. Хотя и удивительно. Мне вполне нравится его общество. — Сестра Су понюхала чай и слегка поморщилась. — Он хорош, разумеется, но после чая в Хижине Бамбуковой Медицины...

— Знаю, знаю. Вот, даос Сюн, пожалуйста, выскажи свое мнение об этом чае. Дай знать, придется ли он тебе по вкусу.

— Хороший чай! — Даос Сюн перевел взгляд с одного собеседника на другую, пожал плечами, ухватил чашку закованным в латы кулаком и выхлебал все содержимое одним глотком.

— Даос Сюн слишком добр.

— Вовсе нет. Это действительно превосходный напиток. В нем есть что-то особенное...

— Тогда позволь налить тебе еще одну чашечку. — Тянь разлил новую порцию. На этот раз даос Сюн пил куда медленнее.

— Здесь есть... ты каким-то образом... нет.

— Прошу, даос, в чем заключается твой вопрос?

— Даос Тянь, ты каким-то образом добавил ци огня в чай? Даже задавая этот вопрос, я понимаю, что это звучит неправильно, но поверь мне, в Поместье Пылающего Камня не найдется ни единого брата или сестры, которые не были бы остро чувствительны к стихии пламени, и я готов поклясться, что эта чашка была полна ею. Или, по крайней мере... с ней происходит нечто такое, чего я совершенно не понимаю.

Тянь попытался сообразить, что бы это могло быть. Это были совершенно обычные листья, купленные через брата Луна целую вечность назад. Затем он мягко улыбнулся и влил порцию ци Дерева в лампу своего сердца. Юноша позволил этой энергии сердечного пламени нагреть заварку в чаше с крышкой, после чего перелил настой через ситечко в кувшинчик. И снова наполнил пиалу даоса Сюна.

— Попробуй вот это и скажи, стал ли вкус ци огня сильнее или слабее.

Даос Сюн сделал глоток. Он замер. Тянь видел, как его глаза расширились, и солдат сделал второй, более медленный глоток. Воин явно наслаждался каждой каплей. Вскоре он уже с тоской смотрел на дно пустой пиалы, всем своим видом показывая, что предпочел бы видеть ее размером с хорошее ведро.

— Это ци огня. Без сомнений, это она. Но совсем не такая, с какой мне приходилось сталкиваться прежде. Это энергия пламени, которая согревает, но не обжигает? Нет, тоже не то. В ней даже не стало значительно больше духовной силы, тут кроется нечто иное.

— Я не обладаю особой чувствительностью к ци огня, но теперь, когда даос Сюн указал на это, я понимаю, о чем он говорит. Дело не в том, что в напитке стало больше обжигающей энергии, просто теперь гораздо легче почувствовать саму истинную суть стихии, — согласно кивнула сестра Су.

Тянь потрясенно перевел взгляд на сестру Су, широко раскрыв глаза. Он знал, что девушка обладает острым умом, но чтобы настолько...

— Это единственная истина ци огня, которую мне удалось постичь, не считая глубокого убеждения, что я больше НИКОГДА не хочу быть обожженным. Я делюсь ею со всеми, кто присоединяется к моему чайному столу. Я вливаю свое понимание стихии в каждую церемонию, — произнес Тянь. Никто прежде не упоминал о способности чувствовать вкус энергии пламени в его напитке, даже несмотря на то, что в последнее время люди осыпали мастера комплиментами. Юноша сделал глоток. Он совершенно не уловил того, что чувствовали собеседники. Могло ли это быть остаточным влиянием Пещеры Шести Поворотов? Или, возможно... его взгляд скользнул по чайному питомцу, подаренному Святой.

Возможно, под поверхностью происходило нечто гораздо более глубокое.

— Согласишься ли ты разделить этот дар с некоторыми из моих братьев и сестер? — Даос Сюн окинул Тяня тяжелым, многозначительным взглядом.

— При условии, что наши старейшины завершат свои дебаты на позитивной ноте? Разумеется. Впрочем, мы задержимся здесь всего на несколько часов.

— От имени гарнизона Поместья Пылающего Камня я благодарю даоса Тяня за его щедрость и необъятную широту взглядов. — Даос Сюн поднялся, сложил руки лодочкой и почтительно поклонился, после чего резко повернулся лицом к стене: — ОТРЯД! А ну живо тащите свои задницы сюда и захватите с собой чайник. Гора Древнего Журавля возомнила, будто умеет заваривать чай Горной Крепости, и мне нужно, чтобы вы пришли и посмеялись над ними!