Следующие несколько месяцев прошли куда спокойнее. Старейшина Фэн, судя по всему, совершенно вымоталась от постоянных сюрпризов и теперь отчаянно стремилась уберечь своих подопечных от любых неудачных бесед с представителями других сект. А также от создания новых местных религий. Тянь Цзыхао провел несколько бессонных ночей, размышляя о том стихийном очаровании, которым он наполнял свой голос в Пылающем Знамени, и гадая, как именно это повлияло на слушавших его смертных. В теории, обычный человек не должен был уловить глубинного смысла. Однако в теории юноша просто подавал чай, и стоило только посмотреть, во что это вылилось.

Судя по рассказам солдат, стихийное очарование в его чае ощущалось скорее как эхо или едва уловимый шепот истины. Это был мягкий толчок к пониманию, легкое смещение угла зрения, открывающее новую перспективу. Никаких внезапных озарений напиток не дарил, лишь помогал человеку осознать те концепции, о которых тот раньше даже не задумывался. Тянь и Хун Лижэнь просто не понимали, насколько огромной редкостью являлось подобное явление.

Да и откуда им было знать? До посещения пещер они никогда не сталкивались с концепциями очарования Дао или стихийного резонанса. Старейшина Жуй Яньцзы упоминал нечто о том, что эти каверны уникальны и особенны, но его слова не отложились в памяти. Драгоценная земля для духовной практики. Полигон для испытаний и тренировки молодого поколения. Святая Фэнхуа, питающаяся поколениями многообещающих юнцов. Что еще тут можно было вынести? А затем старшие просто велели им заткнуться и никогда, никому, ни при каких обстоятельствах больше об этом не упоминать.

Практик стал пристальнее наблюдать за тренировками сестры Хун. Теперь, зная, на что именно следует обращать внимание, он ясно видел, как каждое движение ее копья вбирает в себя это самое очарование. Оружие доминировало стихией огня и несло в себе экстремальную энергию ян, однако теперь в ее выпадах присутствовал некий баланс, возвышавший боевые навыки девушки от просто смертоносных до уровня священного ужаса.

Старейшина Фэн постановила, что отныне все они научатся ладить друг с другом. Прямо сейчас. И послушницы Линь Нинлань это касалось в первую очередь.

Спустя несколько дней и целую кипу новых свитков, выданных для изучения после визита в Поместье Пылающего Камня, Усадьба Ветров замерла над участком густых джунглей. Наставница собрала молодежь на платформе из летучих облаков для оглашения инструкций.

— Вы будете держаться вместе и работать как единая команда. Никому не позволяется бродить в одиночку. Я высажу вас на берегу реки, откуда вы должны добраться до вон того огромного дерева, видите его? Ваша цель добраться до него. Всем вместе. Там вас ожидает небольшая удача, но для ее получения потребуется слаженная работа. У вас есть три дня, и откровенно говоря, я ожидаю, что вы справитесь быстрее.

Юноша заметил, что женщина становилась все более раздражительной. При их первой встрече она казалась холодно-отстраненной, но теперь при каждом взгляде на подопечных в ее глазах читалось явное недовольство. Неужели слова брата Вана действительно имели настолько серьезные последствия?

— Старейшина, а что нам делать с сестрой Су? — робко спросила Линь Нинлань.

— Я не заикаюсь, — старшая небрежно взмахнула рукой, после чего облако подхватило послушников и понесло вниз, прямо в зеленые заросли.

— Словно возвращение домой, а, брат Цзыхао? — поинтересовалась Хун Лижэнь.

— М-м-м, на твоем месте я бы начал привыкать. — Он уже и забыл, насколько оглушительно громким мог быть дикий лес. Вся живность здесь истошно вопила друг на друга, повсюду роились насекомые, а жара и влажность казались невыносимыми даже для бессмертных практиков.

— Почему же?

— Потому что если все полетит в Бездну, я просто схвачу тебя и сбегу в джунгли. Здесь можно очень даже неплохо жить, если знать как.

Остальные заклинатели окинули окружающий пейзаж весьма скептическими взглядами. С берега в реку соскользнул крокодил, способный проглотить Ван Шичжуна в два присеста, и мгновенно растворился в мутных водах.

— Давайте усердно потрудимся ради вечного процветания секты, — предложила Су Цзинчжу.

— Да, давайте, — горячо поддержала ее дикая девчонка.

Крупный послушник взбежал по стволу и срубил парочку толстых ветвей. Деревья здесь росли настолько высокими, что Тянь едва не потерял товарища из виду в густой кроне.

— Вот. Мы можем нести кресло сестры Су словно паланкин. Это позволит нам сохранять подвижность с минимальными хлопотами, — предложил Ван Шичжун. Идей получше ни у кого не нашлось.

После этого экспедиция продвигалась весьма быстро. Послушник находил безопасные тропы и собирал «вкусные» дикие закуски, а затем искренне ворчал, когда никто не хотел их есть. Хун Лижэнь и Ван Шичжун зачищали пути от тех немногих бродячих чудовищ, что осмеливались нападать на практиков, а Су Цзинчжу просто хранила молчание. Она была чертовски зла из-за того, что ее превратили в эдакую преграду для тренировки остальных, и все это прекрасно понимали. Настоящий же сюрприз поджидал группу у исполинского дерева, где Линь Нинлань наконец-то проявила свою полезность.

Этот древесный гигант оказался самым массивным объектом из всех, что Тянь когда-либо видел, не считая горных хребтов и, возможно, Летнего Потока. Чтобы обежать его по кругу, потребовалось бы несколько минут даже с использованием техник легкого тела, а высоту кроны юноша не брался даже предсказать. Но помимо колоссальных размеров поражало и ошеломляющее разнообразие растений и плодоносящих лоз, произраставших на стволе и ветвях. Повсюду распускались диковинные цветы, порхали насекомые, и само присутствие этого места дышало гармоничным спокойствием.

— Глазам не верю. Как вся эта зелень получает достаточно солнечного света? Фруктам и овощам для роста нужно очень много солнца, — Ван Шичжун благоразумно держался на приличном расстоянии от исполина.

— Здесь сосредоточено поистине пугающее количество ци Дерева, впрочем, думаю, мы все и так это предполагали, — пожала плечами воительница с копьем.

— Эти растения выращивают намеренно. Это не просто дерево, а целое королевство. То, что вы сейчас видите, является лишь самыми внешними сельскохозяйственными угодьями, — произнесла Линь Нинлань, после чего запрокинула голову и приложила ладони ко рту. Изданный ею обезьяний вой оказался настолько громким, что у всех заложило уши.

— Просто подождите. Скоро сами все увидите.

Спустя час древесный ствол содрогнулся. Нижние ветви раскачивались так, словно на них обрушился внезапный шторм. Тянь предельно сконцентрировался, вглядываясь сквозь густую зеленую листву и пытаясь осмыслить представшую перед ним картину.

— Это что, обезьяны? — спросила покалеченная библиотекарша.

— Да. Макаки-Стражи Древа в Золотых Шлемах, если быть точной. Выбирайте слова предельно осторожно. Пусть они и не говорят на человеческом языке, но многие из них понимают куда больше наших слов, чем можно было бы подумать. А обиды они таят поколениями, — пробормотала Линь Нинлань, и юноша заметил, что при разговоре ее губы оставались неподвижными. — Я знаю, зачем старейшина Фэн отправила нас сюда. Дайте мне немного времени, предстоят кое-какие переговоры.

Приматов оказались сотни. А затем счет пошел на тысячи. Зверьки выглядели мельче, чем ожидал Тянь, с безволосыми мордочками и покрытыми золотистым мехом головами. Практик подметил, что многие из них сжимали в лапах деревянные дубинки или заостренные палки. Их пальцы на ногах цеплялись за трещины в коре с явным удобством. Любой безумец, осмелившийся атаковать их королевство, получил бы отпор со всех сторон одновременно.

Взгляд юноши метнулся обратно к верхним ветвям. Макаки, обладающие достаточным интеллектом для создания дубинок, несомненно догадались бы и швыряться камнями. А их здесь собралось поистине пугающее количество. Но хуже всего было то, что они ощущались как заклинатели. Не слишком могущественные, возможно, на первой или второй стадии сферы Земного Человека. Однако если это действительно их вотчина, огромная численность с легкостью компенсирует любую разницу в уровнях.

Линь Нинлань снова взвыла, обращаясь к сидевшим наверху стражам, которые ответили ей пронзительным визгом и тарабарщиной. Завязался свободный и откровенный обмен мнениями, завершившийся тем, что девушка швырнула на дерево несколько увесистых мешков с рисом, добавив немного соли и прочей провизии. В обмен на это на землю джунглей опустилось единственное деревянное ведро.

— Обезьянье вино. В нем не так уж много алкоголя, поэтому оно долго не хранится. Его нужно выпить в течение пары недель после приготовления. Это превосходный тоник для закалки тела, и к тому же он поможет в исцелении сестры Су, — объяснила послушница.

Тянь осторожно принюхался. Темные, налитые соком фрукты, яркие цветочные ароматы, едва уловимый намек на что-то пряное и слабое тепло алкоголя. Присутствовали и кисловатые нотки, но скорее освежающие, нежели неприятные. Это был самый восхитительный запах из всех, что юноше доводилось обонять за всю свою жизнь, и ему нестерпимо захотелось высушить все ведро разом.

«Можно мне это выпить, дедушка?»

«В умеренных количествах, да. Это полная противоположность тому пойлу, что глушат на Четвертом Складе Снабжения. Может, около двух процентов алкоголя? Хотя, учитывая концентрацию сахара, скорее ближе к четырем. Должно быть, они не дают ему полностью перебродить, или же просто не смогли выделить нормальный штамм дрожжей. Я даже удивлен, что оно не намного крепче. Что ж, не переживай. Штука стоящая. Наслаждайся».

Обоняние его не подвело. Стоило ему осушить свою чашу, как многослойные вкусовые оттенки начали перекатываться и нарастать с каждым выдохом, а цветы распускались, цвели и плодоносили при каждом вздохе. Сама идея о том, что нечто может продолжать оставаться вкусным даже после проглатывания, казалась великолепной загадкой, но это оказалось правдой. При каждом выдохе он источал целый тропический букет. Ему потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя и поинтересоваться возможностью получить вторую порцию.

Вино и впрямь прибавило его телу немного силы и координации. Учитывая, насколько тщательно он уже закалил свой организм, эффект оказался невелик, но кто в здравом уме станет жаловаться на избыток физической мощи? А двойная порция, оставленная для Су Цзинчжу, и вовсе сотворила чудеса с ее состоянием. Библиотекарша заявила, что попытается снова встать на ноги уже через месяц, максимум через два, хотя изначально готовилась провести в инвалидном кресле больше года.

Это было лишь небольшое отступление, но именно на таких задачах старейшина Фэн и акцентировала их внимание. Они курсировали туда-сюда, продвигаясь в основном на северо-запад, время от времени делая остановки, чтобы отвести паводковые воды, расчистить оползень или устранить какую-нибудь иную мелкую катастрофу. Мелкую по меркам старейшины, разумеется. Для послушников же это неизменно оборачивалось каторжными объемами физического труда. Даже Су Цзинчжу не удалось избежать общей участи: к ее креслу приспособили упряжь, и теперь она таскала за собой волокуши с землей. Или тяжеленные связки бревен. А то и туши кабанов размером с добротную повозку, которые бродили стадами по двадцать с лишним голов, целеустремленно пробираясь к полосе по-настоящему плодородных земель и обитающим там смертным крестьянам.

Монстры находились всего лишь на третьей стадии, но их расплодилось так много, что практикам пришлось несколько суток носиться по окрестностям в попытках выследить каждую тварь. И найти действительно требовалось всех до единого. Стоило упустить лишь одну размножающуюся пару, как проблема вернулась бы меньше чем через год.

Именно на одной из таких «небольших работ» Тянь наконец-то разглядел разницу между теми, кто сумел отыскать центр каверн, и теми, кто просто прошел через все пять пещер. Они с Хун Лижэнь постигли саму суть стихий и нашли способ удерживать их в состоянии внутреннего напряжения. Этот цикл порождения и преодоления пронизывал теперь каждое их действие. Они больше не боролись с природными силами, они научились двигаться в унисон с ними.

Линь Нинлань этого не умела. Девушка, безусловно, превосходила в силе большинство сверстников, однако в лучшем случае была способна лишь избирательно фокусироваться на конкретной стихии, вплетая ее в свои техники. По крайней мере, до тех пор, пока удерживала на ней сознательную концентрацию. Ее духовное развитие несомненно пойдет куда быстрее, чем у остальных, но…

Старейшина Жуй Яньцзы сказал чистую правду. Высокомерная послушница наверняка одолеет большинство противников своего уровня. А вот Тяню еще только предстояло встретить в сфере Земного Человека хоть кого-то, кто мог бы сравниться с ним самим или с Хун Лижэнь.

Если единственную угрозу для него представляли практики сферы Небесного Человека, если он не нуждался в ресурсах для культивации и был вполне доволен своим текущим снаряжением и боевыми искусствами... зачем именно ему сдалась секта? Разумеется, после прорыва ситуация кардинально изменится, но прямо сейчас и в ближайшие несколько лет, что конкретно Монастырь мог ему предложить? Товарищество? Это, несомненно, имело ценность. Наставники тоже были важны. Ценный опыт работы? Возможно, но изучать медицину можно где угодно. А учиться в полевых условиях на поле боя ему уже осточертело до тошноты.

Небеса над головой казались бескрайними и открытыми. Земля внизу таила в себе неисчислимые чудеса и сокровища. А он торчал на летающей барже, ломая голову над тем, как искоренить коррупцию в масштабах целого королевства до того, как еретики утопят этот мир в страданиях.

Это была праведная битва, и она стоила того, чтобы в ней участвовать. Юноша ненавидел еретических практиков каждой клеточкой своего тела, презирал все, что они олицетворяли, всеми фибрами своей души. Но он так устал. Он чертовски вымотался. Ему было не плевать на происходящее, но разве он не имел права на передышку? Хотя бы ненадолго?

Руководство секты, судя по всему, считало, что прекрасно обойдется и без него. Они сплавили его на попечение старейшины специально для того, чтобы убрать подальше от линии фронта. Так неужели работать в мирных пределах королевства было действительно настолько плохой идеей?

Послушник некоторое время боролся с этой мыслью, а затем воспоминание ткнуло его прямо в мозг, словно обезьяна заостренной палкой. Он ведь находился в Списке Ответственных. А людей из этого реестра обычно отправляли управлять храмами и выступать в роли эмиссаров. Вряд ли бы он потянул руководство целым святилищем, но вот путешествовать по королевству, продавать чай и доставлять послания Монастыря? С этим он точно справится. На самом деле, это звучало просто идеально.

Если бы только его братья были в безопасности. Если бы только он мог знать наверняка, что им ничего не угрожает, что они не умирают сейчас где-то среди раскаленных песков, пока он сам отсиживается в тылу.

По мере того как утекали месяцы, остальные послушники усвоили одно простое правило: если хочешь найти Тянь Цзыхао, просто иди в сад. Там он наверняка будет стоять, устремив задумчивый взгляд в бескрайнее небо.