Прошел еще один круг поединков, прежде чем все сошлись во мнении завершить вечернюю программу. Инициатива исходила по большей части от представителей Двора Пяти Стихий, а брат Ван сумел убедить своих боевых товарищей воздержаться от преследования отступающих хозяев, поскольку это уже выходило бы за рамки дружеского спарринга. Сестра Су наблюдала за происходящим, неторопливо лузгая семечки подсолнуха. Девушка еще не до конца оправилась для участия в боях, однако блеск в ее глазах красноречиво выдавал жгучее желание присоединиться к веселью.

— Я ожидал большего разнообразия в их тактике, — Тянь Цзыхао совершенно не утруждал себя понижением голоса. Над юношей не висела буквальная черная туча, однако метафорическая грозила разразиться тяжелыми молниями.

— Верно. Несмотря на наличие магического оружия и щитов, полагались они исключительно на свои талисманы. Осознав нехватку времени для построения формации, противники просто рассыпались. По крайней мере, морально, — согласилась Хун Лижэнь, причем в ее тоне сквозило скорее недоумение, нежели раздражение.

— Мы жульничаем, — рассмеялся юноша. Звук вышел настолько злым, что делегация Горы Древнего Журавля с легкой тревогой покосилась в его сторону. — Я понял причину нелепого вида этого Мао-как-его-там. Он сбился с ритма. В самом прямом смысле. Мы постоянно выбивали его из того такта, который он пытался выстроить. Мы не подыгрывали его словам, не сражались по его правилам и совершенно не воспринимали его всерьез.

— О, ради всех святых... — девушка принялась массировать виски.

— Из-за этого он злился и суетился, — продолжил заклинатель. — Он спешил. У него не было времени должным образом обдумать случившееся с моим противником, он не уловил момент взрыва формации и даже не попытался сделать какие-либо выводы. Он просто раз за разом пытался загнать происходящее обратно в рамки своего расписания.

— Не слишком в духе Дао. И не очень дальновидно в стратегическом плане, — брат Ван улыбнулся подобно милосердному святому, взирающему на страдающий мир. Его кошель теперь больше напоминал походную сумку или даже настоящий мешок. Желающих сделать ставки по предложенным им коэффициентам оказалось предостаточно, что позволило ему сорвать солидный куш на финальном круге поединков.

— Ловушка чрезмерной специализации сродни подходу Хижины Бамбуковой Медицины, хотя и не в столь запущенной форме. Двор Пяти Стихий имеет некоторое представление о тактике, позиционировании и оптимальном использовании снаряжения, а под конец они хотя бы попытались применить техники легкого тела. Спокойный голос сестры Су приобрел ядовитые нотки. Разительная перемена произошла в тот момент, когда послушница заметила прилипшую к боку брата Вана даоску Мэй, которая крепко обвила его руку своими.

Крупный мужчина был в полтора раза выше Мэй и превосходил ее в весе как минимум вчетверо. Девушку это нисколько не смущало. Судя по радостному мурлыканью, она такое положение дел всецело одобряла.

— Однако кулачный бой у них отсутствует как класс, владение мечом немногим лучше, а летающие щиты просто зависают в воздухе, — Тянь покачал головой. — Учитывая очевидное стремление врага сократить дистанцию при встрече с мастером формаций, техники легкого тела и ближний бой должны стать главными приоритетами на тренировках.

— Что скажешь, малышка Мэй? Насколько ты хороша на короткой дистанции? — Ван с усмешкой посмотрел на свою спутницу.

— Ни капельки! — Мэй хихикнула и одарила его лукавой улыбкой. — Маленький даос Тянь все перепутал. Чем лучше ты создаешь формации, тем меньше тебе хочется учиться махать кулаками. Постижение всех тонкостей магических массивов отнимает огро-о-омное количество времени, но зато при должном мастерстве плохие парни умирают или попадают в ловушку еще до того, как замечают твое присутствие. Ба-бах! А если и замечают, то все равно не могут прорвать барьер. Следовательно, если ты тратишь время на уроки фехтования...

На этот раз многозначительная ухмылка появилась на губах самой Мэй.

— Значит, это просто хобби для развлечения. Могу понять. Хотя я сам предпочитаю размахивать длинным и тяжелым молотом, — подытожил Ван. — Ах, я прямо-таки слышу, как проигравшие в бессильной ярости кусают подушки и сучат ножками. Стук чужих горьких слез невероятно умиротворяет, особенно под аккомпанемент звонких монет в туго набитом кошеле.

— И тем не менее они являются сектой, доминирующей в масштабах королевства, — сестра Су склонила голову набок. — Совершенно очевидно существование некоего фактора, который мы пока не способны осмыслить.

— Хм-м. Даоска Мэй?

— Понятия не имею, как мы стали управлять Королевством Трех Рек, — девушка поспешно замотала головой. — Знаю только, что большая часть моей работы в Пустошах Красного Камня сводилась к настройке чужих формаций. В смысле, массивов других сект. В ее кокетливом смешке таилось слишком много телесного трепета, чтобы назвать его искренним смехом.

Сестра Су лишь глухо хмыкнула в ответ, все мрачнее наблюдая за тем, как жизнерадостная Мэй льнет к еще более счастливому брату Вану. Цзыхао же давно миновал стадию обычного недовольства и теперь балансировал на грани физической тошноты от переполнявшего его раздражения.

— Пиршество все еще продолжается? — спросил Тянь.

— Эм... нет. Поскольку большинство гостей уже разошлись, банкет решили свернуть, — во взгляде брата Вана мелькнуло искреннее сожаление.

— Идеально. Какое восхитительное завершение вечера. Пойду к себе в комнаты и поужинаю тем, что успел прихватить на выходе. Прекрасное гостеприимство, ничего не скажешь.

Тянь мрачно побрел обратно в гостевой дом. Сквозь призму дурного настроения было невероятно трудно разглядеть красоту Секты Пяти Стихий. Все вокруг дышало жизнью. Деревья покачивались, мерцая накопленным за день солнечным светом или серебрясь в бледно-голубых лучах луны. Трава хрустела под ногами, внезапно обдавая путника ароматами апельсина и кедра или густым запахом нагретого луга после сильного ливня. Нежный перезвон бледно-голубых цветов, подобный музыке ветряных колокольчиков, как и слаженное пение соловьев, оставался совершенно незамеченным.

Те жалкие крохи восхищения, которым все же удавалось пробиться сквозь грозовые тучи его разума, разбивались о презрительную и надменную мысль об иллюзиях. Не имело значения полное непонимание механизмов создания подобного чуда. Юноша также игнорировал тот факт, что окружающее великолепие далеко выходило за рамки его представлений о возможностях жизненной энергии. Зато он немедленно признал наличие колоссальных пробелов в своем образовании как духовного практика. Очередной провал Монастыря.

Мысли заклинателя невольно вернулись к самому первому занятию после прибытия в Усадьбу Ветров. Тогда сестра Су яростно выступала за узкоспециализированное обучение в противовес общему. Цзыхао понимал всю глубину ее настоящей позиции, однако в целом девушка придерживалась мнения, что любые знания, не приносящие практической пользы, являются пустой тратой жизненного времени.

Вот только как можно заранее предсказать полезность или важность тех или иных знаний в будущем? Год назад Тянь с уверенностью заявил бы об абсолютной ненадобности изучения формаций, экономики королевства или устройства соседних сект. И вот они здесь. Ни на шаг не приблизились к решению проблемы. Его сердце Дао определенно стало крепче с момента отбытия с Четвертого Склада Снабжения, в этом не было никаких сомнений. Однако он по-прежнему злился, чувствовал себя несчастным, разочарованным и полностью утратившим веру в Монастырь.

Найдя в просторном внутреннем дворе подходящий валун, юноша уселся на него и достал свою миску. Он успел съесть добрую половину порции, прежде чем осознал присутствие постороннего.

— Ой. Не заметил тебя. Прошу прощения, — он и сам не поверил в искренность собственных слов.

— Ты посмотрел прямо на меня и не увидел. Я не спрашиваю, я констатирую факт твоего слепого взгляда в мою сторону. Думаю, будь у меня хоть малейший шанс на успех, я бы прямо сейчас попыталась тебя убить, — произнесла Линь Нинлань. Девушка говорила будничным тоном, но Тянь ей безоговорочно поверил.

— Справедливо.

— Справедливо? И в чем же здесь справедливость?

— В данный момент протыкать мечом людей, которые тебя раздражают, кажется мне вполне справедливым решением, — Тянь продолжил жевать. По крайней мере, он мог утолить голод. — Тебя не было на тренировочной площадке.

— Никто не счел нужным бросить мне вызов. Что служит доказательством либо огромного влияния Клана Линь, либо моей собственной никчемности. А может, и того, и другого.

— При желании ты сама могла бы выбрать себе противника.

— У меня не было такого желания.

Цзыхао внимательно посмотрел на собеседницу поверх края миски. В самом факте созерцания луны посреди ночного двора не крылось ничего странного. Обычно такое времяпрепровождение сопровождалось закусками, вином, чтением стихов или чем-то подобным. Но сидеть в полном одиночестве под лунными лучами, размышляя о собственной никчемности...

— Только что испытал страннейшее чувство духовного родства. Скрещу пальцы на удачу, чтобы оно поскорее прошло, — Тянь отложил палочки, продемонстрировал упомянутый жест, после чего вновь принялся за еду.

— И с какой стати наши ситуации вообще могут быть похожи?

— Ты не веришь в собственную значимость из-за постоянных упреков окружающих в твоей второсортности. Я же не ставлю ни в грош мнение тех, кто называет меня первосортным талантом. Мы оба чувствуем абсолютную бессмысленность наших действий и воспринимаем происходящее как пустую трату жизни, — практик доел последнюю рисинку.

— Недостаток сыновней почтительности? От молодого дракона Тянь Цзыхао? Какой скандал, — голос Линь Нинлань звучал практически безжизненно.

— Я почтителен до чертиков. Просто я в бешенстве и совершенно не уверен в способности этого гнева со временем утихнуть. Знаешь, к какому выводу я пришел после изучения всех этих свитков и участия в бесконечных миссиях по стабилизации? Я разгадал неофициальную, а может и вполне официальную политику Горы Древнего Журавля по отношению к миру смертных.

Он небрежно убрал посуду в пространственное кольцо. Громкий голос юноши разносился в ночной тишине, отражаясь от стен гостевого дома. Цзыхао понятия не имел о текущем местонахождении старейшины Фэн, даоски Стальное Мерцание или ее пернатого спутника, но резонно предполагал их способность подслушать разговор. Ему просто все настолько осточертело, что было наплевать на последствия.

— Монастырь прекрасно осведомлен о проблемах мирского общества, но принципиально не обращает на них внимания. И даже если они чего-то не знают, то исключительно из-за нежелания знать. Осведомленность стала бы отвлекающим фактором. Она побудила бы людей к активным действиям. А это повлекло бы за собой два последствия. Смертные начали бы чаще встречать снующих повсюду бессмертных, а бессмертные забили бы свои головы мирскими заботами. В результате простые люди начали бы задаваться вопросом о невозможности собственного возвышения, на что еретики с радостью открыли бы им глаза на обратное. Тем временем ортодоксальные практики прекратили бы свое развитие, терзаясь переживаниями о, о... о чертовых темпах добычи соли на подконтрольном им соляном источнике!

— Таким образом, возрастающее число могущественных еретиков столкнулось бы с малочисленными и ослабевшими ортодоксальными практиками, — Линь Нинлань завершила его мысль, пока Тянь прерывисто переводил дух. — И я говорю «малочисленными», потому что большая часть Внутреннего двора немедленно дезертирует при малейшей попытке заставить их руководить строительством дорог вместо поисков легендарного Звездного Призрачного Чертополоха, необходимого для возвышения их бережно взращенного Телосложения Пламени Грез Трех Богинь Лунного Затмения.

— Верно. Или вроде того. Моя мысль заключается в абсолютном нежелании кого-либо, кроме самих смертных и добряков вроде брата Вана, возиться с мирским дерьмом. Вместо этого политика Монастыря предписывает нам сосредоточиться на достижении вершин духовного самосовершенствования, дабы получить силу для борьбы с непосильными для простых людей угрозами. Стихийными бедствиями, чудовищами, еретиками и тому подобным.

— Ага, — Линь равнодушно кивнула.

— Но самым первым их шагом, еще до нашего отбытия со склада снабжения, стало заявление о нежизнеспособности старых порядков. Система рушится настолько стремительно, что они готовы спихнуть всю грязную работу на наши плечи. Надо полагать, руководствуясь уверенностью в нашей неспособности испортить ситуацию сильнее нынешнего. Весь этот прошедший год состоял исключительно из оправданий. Нам скрупулезно демонстрировали причины падения в эту выгребную яму, разжевывали каждый логический шаг, а затем просто велели идти и придумывать пути решения.

— Ага.

— Сделай все как надо, и однажды все это станет твоим!

— Ну, твоим. Не моим.

— Могу поменяться.

— Этот выбор не зависит ни от кого из нас. И я сильно сомневаюсь, что тебе пришлась бы по вкусу жизнь, обреченная на вечное пребывание на вторых ролях.

— Разница в том, что я не соревнуюсь со своими соучениками. И все же, ответь на один вопрос, — Тянь впился тяжелым взглядом в собеседницу. — Если бы у меня была волшебная пилюля, способная мгновенно возвысить тебя до уровня Даосского Мастера, даровать божественное откровение, невероятную базу культивации, лучшие артефакты, вообще все... и взамен от тебя потребовалось бы всего пять сотен лет править Монастырем Древнего Журавля в качестве Мастера Секты, ты бы согласилась? Тебе действительно, по-настоящему хочется стать тем самым человеком, который будет нести ответственность за управление всем этим бардаком? Тянь обнажил зубы, явив оскал, который при всем желании нельзя было принять за улыбку.

— Да, но в то же время нет. Я понимаю, к чему ты клонишь, — вздохнула девушка.

— Нет, не понимаешь. Тебя подставили, сестра Линь. Меня готовят к... пусть не к креслу Мастера Секты, но к невероятно высокой должности. Тебя же натаскивают на роль, которой, возможно, еще даже не существует в природе. На пост Старейшины по мирским делам.

— А? — Нинлань бросила на Цзыхао недоуменный взгляд, в ответ на который он лишь рассмеялся. Это был злой и немного жестокий смех.

— Идеальная работа для Клана Линь, а точнее, для отпрыска клана, не способного достичь вершин духовной практики. В мире обитают умные, хитрые, но безответственные и склонные к ужасным ошибкам создания. Их называют смертными. И они могут приносить огромную пользу при условии правильного воспитания и грамотного обучения. Сейчас эти люди страдают из-за нехватки подобной опеки. Будучи сострадательными и великодушными даосами, мы обязаны наставить их на путь истинный. А для самых выдающихся самородков, при наличии у них должного желания, мы проведем «пробуждение духовного разума» и позволим вступить в нашу секту. Самое паршивое заключается в том, что при всей высокомерности и снисходительности данного подхода я совершенно не уверен в существовании лучшей альтернативы.

— Как думаешь, какова наша истинная цель пребывания здесь? — спросила девушка спустя несколько минут, замерев и медленно переведя взгляд обратно на луну. — Никакие наши действия не способны по-настоящему укрепить альянс или помешать Двору Пяти Стихий воспользоваться нашей слабостью. Демонстрация силы со стороны пятерых младших учеников не значит ровным счетом ничего. Потенциал на будущее остается лишь потенциалом. И его слишком легко растерять.

— Понятия не имею о желаниях Монастыря, но признайся честно, сестра, кого это вообще волнует?

— А?

— Наши приказы, или, по крайней мере, мои личные распоряжения сводятся к извлечению максимальной выгоды из Двора Пяти Стихий. И задерживаться здесь я не собираюсь. Руководство секты рассчитывает заставить меня носиться по всему королевству, полагая, что в достаточно просторной клетке я перестану замечать прутья. И черт возьми, возможно, они правы. Но в любом случае, обретение большей силы и расширение кругозора никогда не станут ошибочным выбором. Именно этим я и займусь. Я выжму все доступные преимущества и в процессе заставлю их воспринимать меня как недосягаемого гиганта. Я докажу им процветание моих друзей и неминуемые страдания моих врагов. Я преподам им урок: моя доброта отнюдь не означает, что об меня можно вытирать ноги.

— Я наберусь смелости быть добрым, сестра Линь, — произнес Тянь, подняв руку и шутливо ухватив пальцами далекую луну. — Потому что у меня хватит сил справиться с последствиями.

— А почему ты не поступаешь так же? — он отвернулся от ночного светила и встретился взглядом с Нинлань.