Тянь и Ван получили приглашение осмотреть некоторые достопримечательности Секты Пяти Стихий. Линь, Хун и Су отправились в компании нескольких юных дев на немного другую экскурсию. Причины подобного разделения оставались для Цзыхао загадкой. Сегодня утром юноша пребывал в куда более благостном расположении духа. Отсутствие каких-либо скрытых интриг за завтраком, несомненно, сыграло в этом не последнюю роль, как и щедрые порции свежего хлеба и наваристой бараньей похлебки.

— Должно быть, горный воздух пробуждает аппетит, — Тянь попытался оправдать свое обжорство перед Ваном. — Обычно я съедаю от силы четверть такого количества.

— А я-то думал, ты вчера просто был не в духе. Видимо, у тебя сейчас такой возраст. Ешь досыта, наверняка скоро вымахаешь на цунь-другой, — усмехнулся силач.

— Или на все десять? — спросил практик, широко раскрыв глаза и сжав кулаки.

— Разумеется, — Ван на мгновение замер, а затем подложил в миску юноши еще немного мяса.

— Не могу сказать, что мне понравилось, когда вчера вечером Мэй назвала меня «маленьким даосом Тянем», — вздохнув, заклинатель принялся за еду.

— Если уж начистоту, я тоже не в восторге от прозвища «Толстяк». Не то чтобы я был категорически против, но и радости оно мне не доставляет.

— А что плохого в полноте?

— А что плохого в невысоком росте?

Послушники обменялись взглядами, полными взаимного сочувствия.

— Но если серьезно. Постоянное раздражение и чувство, будто тебя ни во что не ставят, составляют процентов шестьдесят-восемьдесят твоей юности. Остальная часть приходится на граничащее с безумием высокомерие и полное безразличие к последствиям и страданиям окружающих. В сочетании с пробуждением новых мощных порывов получается та еще безумная скачка, — рассмеялся старший товарищ.

— Они подсунули нам женщин. Полагаю, расчет был как раз на те самые «порывы»? — поинтересовался Цзыхао.

— Самая старая... ну ладно, вторая по древности уловка на свете. Они действовали настолько топорно, что это граничило с неуважением, однако люди продолжают к ней прибегать, поскольку она работает, — Ван пожал плечами.

— Вы с даоской Мэй казались весьма близки... — ухмыльнулся Тянь.

— Она милая крошка. Ей нравится играть роль глупенькой младшей сестренки, а кто я, если не заботливый старший брат? Как только мы нашли точки соприкосновения, между нами сразу проскочила искра, — гигант бессовестно расхохотался.

— А ты разве старший брат? Мне-то откуда знать. Единственное, что мне известно о твоей семье, это твоя проклятая фамилия и тот факт, что они торгуют рисом! — Тянь успел привязаться к брату Вану, но ничего не мог поделать с внутренним порывом мысленно всплеснуть руками.

— Она шпионка, которая попытается подставить меня и манипулировать мной. Однако она в курсе моей осведомленности, и она знает, что я замечу, когда кто-то начнет дергать за ее ниточки, а мы оба достаточно взрослые люди, чтобы просто наслаждаться самой игрой, — здоровяк ухмыльнулся, умудряясь выглядеть глуповатым, но хитрым, наивным, но расчетливым. Это было поистине непередаваемое выражение лица. Цзыхао отчаянно захотелось навсегда запечатлеть его на бумаге.

— И в чем же суть этой игры, брат Ван?

— Жизнь.

Юноша лишь покачал головой. Силач же улыбнулся чуть шире и доел свою порцию.

— Кстати, разве ты не собираешься потребовать свою долю?

— Долю от чего, брат Ван?

— От выигрыша, разумеется.

— Мне полагается доля?

— Хех. Не такой уж я скверный старший брат. Держи, — мужчина вложил в руки Тяня увесистый мешочек с кристаллами. — Сестра Хун забрала свою часть еще до того, как мы покинули тренировочную площадку. Большую часть я, конечно же, оставляю себе. В конце концов, именно я рисковал и предоставлял средства для ставок.

— Самое лучшее, что есть в нашей секте, это братья Внешнего двора. Спасибо, брат Ван. Огромное тебе спасибо, — Тянь ощутил тяжесть кошеля, фактуру тонкого шелка и теплоту заботы своего доброго товарища.

Пожалуй, одержимость старшего товарища сохранением тайн не казалась такой уж дурной причудой.

— Если расчет на «порывы» является второй по древности уловкой, то какая же тогда самая старая? — поинтересовался Тянь, когда они покидали обеденный зал, в то время как здоровяк усмехнулся и отвел взгляд.

— «Я твой лучший друг, разумеется, ты можешь мне доверять».

В воздухе мелькнул небольшой свиток, летящий прямо в Цзыхао. Послушник поймал послание и, не ощутив исходящей от него угрозы, развернул.

Младший Тянь,

Я сию же минуту отправляю к тебе Журавля Снежной Благодати. Во Дворе Пяти Стихий есть особая тренировочная площадка, которая должна оказаться полезной для вас двоих. Хозяева согласились предоставить ее в ваше распоряжение, как и другие полигоны, на все время вашего пребывания. Для них это одновременно способ похвастаться, проверить ваши силы и утвердить собственное превосходство. Выжми из этих простаков все до последней капли. Младший Ван должен служить тебе примером в этом деле.

Я также ожидаю, что они попытаются создать проблемы из-за Журавля. Могут попытаться украсть ее, навредить ей, заявить о нанесенном ею ущербе и потребовать возмещения. В их арсенале великое множество подобных мелких пакостей.

Не дай себя одурачить. Здесь ведется лишь одна игра. Она началась прошлой ночью и будет продолжаться каждый день вплоть до нашего отбытия. Игра сравнительного могущества. Чем более сильными мы предстанем в их глазах, тем выгоднее окажется наша переговорная позиция, и тем больше помощи мы сможем выторговать для Четвертого Склада и всего нашего фронта. Именно для этого мы сюда и прибыли, если вдруг кто-то еще не понял. Нам необходимо поддерживать авторитет Горы в альянсе, но сверх того нам требуется куда больше реальной поддержки.

Разумеется, они прекрасно понимают наши мотивы. Однако им лучше многих известно, сколь быстро чужое восприятие становится объективной реальностью. Если нам удастся укоренить чувство неполноценности в сердцах их самых талантливых младших учеников, то в будущем они станут вести себя как наши подчиненные. Колоссальное стратегическое поражение, нанесенное самыми примитивными тактическими приемами. Естественно, по тем же самым причинам они попытаются раздавить вас. И у них ничего не выйдет.

Все вышесказанное означает следующее: отвечай на запутанность простотой, на обман искренностью, на жестокость состраданием и помни, что интриги имеют свойство рассыпаться в прах при внезапном прямом ударе. Они намерены проявить жестокость к тем из нас, кто сражается в пустыне. Прояви же сострадание и безжалостно уничтожь их замыслы.

Продолжай в том же духе, ты даешь своим боевым братьям повод для гордости.

Фэн.

Свиток бесследно растворился в его руке.

— Что это было? — спросил Ван.

— Указания, предупреждения, наставления и манипуляции. Думаю, старейшина Фэн испытывает сильное напряжение. Как почтительный ученик, я просто обязан помочь ей избавиться от тревог. Разумеется, я приложу все возможные усилия ради блага секты, — Цзыхао серьезно кивнул, думая о своем изрядно потолстевшем кошельке, покачивающемся на волнах отвращения к мелочным интригам Двора Пяти Стихий. — Верно. Мы должны выложиться без остатка. Ради Секты.

Тяня вместе с журавлихой привели на тренировочную площадку, выглядевшую донельзя примитивно. Пожалуй, это определение звучало куда вежливее, чем откровенное слово «мусор». Надо полагать, местный полигон представлял собой нечто большее, чем просто девять толстых древесных стволов, вкопанных в плотно утрамбованную землю. Здесь непременно должно было скрываться какое-то чудо, способное помочь ему наладить взаимодействие со священной птицей.

Практик полагал, что им с птицей удалось достичь определенного уровня взаимопонимания. Это отнюдь не означало готовности создания беспрекословно выполнять его команды или хотя бы обращать на него внимание, но некий контакт между ними все же установился. Пока еще не телепатия, но определенно эмпатия. Техники укрощения зверей Клана Линь отличались предельной простотой и прямолинейностью. Они требовали лишь усердия, которого Тяню было не занимать.

— Формации требуют глубочайшей чувствительности к потокам ци. Прежде чем пытаться манипулировать мирской энергией извне, практик обязан научиться ощущать то, что уже присутствует в пространстве. Понимать, как оно движется и куда течет. Первый уровень нашего Поля Девяти Столбов и Восьми Направлений не должен стать для вас испытанием, даос Тянь, однако мне любопытно, как вы справитесь с дальнейшими трудностями? И ваша... птица.

Даосами, назначенными «наблюдать» за тренировкой, оказалась пара послушников Девятой стадии из Секты Пяти Стихий. Первый напоминал эдакую воинственную версию брата Вана: крупный и тучный юноша то и дело машинально поглаживал обух топорика на поясе. Говорить он не любил, предпочитая общаться исключительно тяжелыми взглядами. Второй же предстал в образе стройного и утонченного молодого книжника, искренне убежденного в том, что манерное растягивание определенных слов придает его речам изысканную ядовитость.

Цзыхао усилием воли опустил руки. Чувство зуда, вызываемое присутствием некоторых местных заклинателей, становилось все более ощутимым. Он все больше укреплялся в мысли о том, что происходящее не было плодом его воображения или подростковой раздражительности. Почему это странное ощущение исходило от елейного умника, а не от откровенно враждебного верзилы, оставалось очередной загадкой.

— Дедушка, это зудящее чувство...

«Твоя последняя очистка тела сделала куда больше, чем просто подарила тебе новый палец, а развитие твоей физической оболочки с момента купания в лотосовом пруду двигалось в весьма специфическом направлении. У меня скопилась лишь жалкая кроха энергии, так что сейчас не время вдаваться в подробности. Скажу лишь, что этот процесс все еще не завершен, и в целом это благоприятное явление. И хотя подростковые гормоны обуславливают примерно шестьдесят процентов твоей нынешней капризности, давай не будем делать вид, будто последние несколько лет твоей жизни не были невероятно паршивыми. Подобное неизбежно оставляет след. Честно говоря, не злись ты хотя бы время от времени, я бы не на шутку встревожился».

— Вы готовы, даос Тянь? И Птица?

— Аха-ха. Я выбью всю дурь из этого мелкого уродца.

«Разве не чудесно иметь возможность выплеснуть гнев с пользой для дела?»

— Да, благодарю, — юноша протянул руку к журавлихе, сжал пальцы в кулак и поднес его к своему лицу. Птица проследила за движением и немигающе уставилась в глаза Тяня. Заклинатель попытался транслировать ей ощущение следования за вожаком. Образ стаи, движущейся как единое целое в поисках пропитания и избегающей хищников.

— Начинайте, когда вам будет угодно, — послушник слегка согнул колени в стойке.

Внезапно возникло ощущение копья, пронзающего землю снизу вверх. Тянь резко шагнул влево, и журавлиха синхронно повторила его движение. Спустя полсекунды тонкая лента ци Металла распорола воздух в том самом месте, где они стояли мгновением ранее. Энергия еще не успела рассеяться, а Цзыхао уже сделал шаг вперед, уклоняясь от обрушившегося сверху потока ци Земли.

Массив действовал весьма умно. Каждый столб мог использоваться для выпуска направленной атаки стихийной энергии. Высота столбов обеспечивала экстремально острые углы обстрела, при этом выброс силы мог произойти из любой точки на их поверхности. Этого с лихвой хватало, чтобы держать неопытного практика в постоянном напряжении. Ци оказалась на удивление чистой, однако ей явно недоставало разрушительной мощи. Попадание сулило боль, но не более того. Требовалась фантастическая неудача, чтобы получить серьезные увечья. Вскоре тренировка превратилась в сущую банальность.

— Полагаю, мы можем смело переходить сразу ко второму уровню, собратья-даосы.

— Ожидаемо, вполне ожидаемо, — елейный даос принялся возиться с большим геомантическим компасом, к повсеместному присутствию которых Тянь уже успел привыкнуть.

— Оснащение каждого ученика магическим снаряжением должно стоить целое состояние. Все эти иллюзии, массивы, артефакты — они ценятся буквально на вес духовных камней. По крайней мере, насколько я могу судить. Даже при условии самостоятельного производства внутри секты, откуда у вас средства на подобную роскошь?

— Очевидно, первый уровень слишком прост. Желаете перепрыгнуть сразу на третий? — улыбка собеседника лучилась теплотой, голос звучал невинно, а невыносимое чувство зуда усилилось многократно.

— Из чистого любопытства, сколько всего здесь уровней?

— Теоретически, пределы возможностей магического массива обусловлены исключительно прочностью материалов и объемом вливаемой в него энергии. С таким же успехом вы могли бы спросить, насколько высоко простираются небеса, — усмехнулся елейный юноша, и в его вежливом тоне проскользнули покровительственные нотки.

— Сорок семь, — тучный послушник закатил глаза. — Избавь меня от этой бесконечной болтовни. Здесь сорок семь уровней, и беспокоиться стоит лишь о первых пятнадцати, поскольку все, что идет дальше, требует подготовки сферы Небесного Человека.

— Значит, все-таки не теоретическая бесконечность? — с легкой улыбкой поинтересовался Тянь.

— В теории так и есть. Просто сложность питания и контроля формации возрастает куда стремительнее, чем ее внутренняя мощь и запутанность структур. Насколько мне известно, сорок седьмой уровень — это предел того, чего удавалось достичь кому-либо в принципе, — на губах здоровяка тоже мелькнула едва заметная усмешка, пока Цзыхао производил в уме быстрые расчеты.

— Твой покровитель?

— Мой дядя, старейшина Красный Луч.

— Выходит, вместо соревнований на выживание или преодоление массива изнутри...

— Старейшины соревнуются в том, кто сможет максимально напитать энергией и удержать под контролем саму формацию, — улыбка тучного юноши стала шире.

— Вот оно что, — Тянь скользнул взглядом по елейному даосу, который изо всех сил старался не выказывать своего недовольства. — Прошу простить мою дерзость, собрат-даос, но не является ли вашим покровителем тот самый старейшина, что приветствовал нас по прибытии? Старейшина... Ао?

Эти слова заставили обоих учеников Двора Пяти Стихий заметно вздрогнуть.

— Как ты догадался?

— Вы унаследовали его элегантные манеры и утонченное поведение, — это был безоговорочный триумф программы обучения брата Фу. Тянь ни разу не произнес вслух вертящиеся на языке слова вроде «скользкая, лживая, мерзкая слизь». Старейшина действительно запомнился, хотя и не в самом лучшем смысле. Сочувствие юноши к старейшине Фэн возросло многократно уже в первые секунды знакомства с ее визави. Наблюдать за тем, как Елейный приосанился, а Тучный презрительно скривился, было весьма поучительно. — Впрочем, я лишь отнимаю у вас время пустой болтовней. Давайте продолжим.

Второй уровень оказался ничуть не сложнее первого, а третий превосходил его лишь номинально. Настоящее веселье началось на четвертом уровне, когда формация выпустила два луча одновременно. Тянь уклонился от них резким шагом, однако журавлихе пришлось поспешно и суматошно взмыть в воздух, отчаянно хлопая крыльями.

— Смотри на меня, — Цзыхао свистом привлек внимание птицы и поднял сжатый кулак правой руки на уровень лица. Желтые глаза журавлихи ярко вспыхнули на фоне красного оперения морды, неотрывно следя за практиком. Юноша потянулся к ней своим сознанием, позволяя инстинктам направлять собственные движения, в то время как его воля диктовала команды пернатой напарнице. — Вот так. Видишь? Ему нас не достать.

Журавлиха не понимала человеческой речи, зато она прекрасно понимала самого заклинателя. Их движения обрели недосягаемую прежде плавность. На пятом уровне энергетические лучи заметно ускорились, десятый встретил их тремя потоками одновременно, и, что хуже всего, эти проклятые штуковины начали изгибаться в полете. Не слишком сильно, но бывшие прямые векторы теперь напоминали непредсказуемую траекторию дротика на веревке. Тянь застрял на десятом уровне почти на полчаса. Проблема заключалась не в его неспособности увернуться от стихийной мощи, а в необходимости поддерживать темп и непрерывную связь с птицей, чтобы та успевала маневрировать вместе с ним.

Юноша с головой погрузился в тренировку. Он работал со священным зверем на протяжении долгих месяцев, и прогресс оставлял желать лучшего. Но сейчас, под неослабевающим давлением магического массива, их действия становились все более синхронными. То, на что раньше уходили недели упорного труда, теперь достигалось за считанные минуты. Пьянящее чувство внезапно обретенного мастерства вызывало неподдельную зависимость.

Испытание становилось все суровее. Послушнику приходилось уклоняться от потоков энергии, направлять журавлиху и при этом изо всех сил прятать расползающуюся по лицу широкую улыбку. Ему приказали выжать из Двора Пяти Стихий максимум выгоды. И он был только счастлив повиноваться!