Практикам потребовался час, чтобы прийти в себя. На поле боя не осталось ничего ценного, чем можно было бы поживиться. По словам даоски Мэй, причина появления такого количества чудовищ крылась в том, что их разводил Двор Пяти Стихий. Жили эти твари всего около года и большую часть этого времени приносили лесу немалую пользу. Они питались в основном валежником и опавшей листвой, а их экскременты служили поразительно питательным удобрением для всевозможных полезных растений и деревьев. Свирепыми и безжалостными создания становились лишь с приближением брачного сезона.

И по совершенно неслучайному стечению обстоятельств этот самый брачный сезон как раз наступил. Впрочем, способность плеваться желчью оказалась чем-то новеньким, став результатом некой мутации в породе.

— Именно поэтому Пышка не смог вовремя сориентироваться, — покачала головой Мэй, сменившая вино на воду, которую все так же жадно поглощала. — Он ожидал, что вы немного покрасуетесь перед тем, как сломаться. Однако никто не предвидел разрушения первого массива, да и вряд ли кто-то мог вообразить, что вы окажетесь настолько безрасс... смелыми, чтобы обрушить на свои головы весь лес. Девушка подмешивала в питье какой-то порошок, не источавший ядовитых запахов. Вероятно, это было лекарство для восстановления меридианов.

— Ты тоже называешь его Пышкой? — поинтересовалась Хун Лижэнь.

— Теперь они навсегда останутся Масляным и Пышкой, Даосами Жареного Теста. Вы их знатно прожарили! — хихикнула она, прикрыв рот изящными пальчиками. — Те черно-белые жетоны служат доказательством принадлежности к Поместью и гарантируют спасительную милость старшего мастера. Нет жетона, значит, нет и членства. Они растратили всю свою благосклонность, даже несмотря на то, что их дядя или покровитель является старейшиной.

— И никаких вторых шансов? — уточнил брат Ван.

Мэй лишь снова хихикнула, оставив вопрос без ответа, но Тяню все было ясно. При определенных обстоятельствах лазейка вполне могла найтись. Однако позволить обхитрить и переиграть себя тому, на кого ты смотрел свысока как на неоттесанного дикаря? Да еще и на глазах у старейшин не только своей, но и чужой секты? Их покровители постараются как можно скорее умыть руки и откреститься от подобного позора.

— Значит, чудовищ разводят исключительно ради питания леса? — спросил Тянь Цзыхао.

— Вовсе нет! Как только мягкие ткани сгнивают, панцири варят, измельчают и добавляют всякие примеси для создания суперполезных чернил. Мы постоянно используем их в наших базовых талисманах. По окончании брачного сезона придут слуги и соберут панцири. Дешево и сердито, прямо как я! — она ткнула пальчиком себя в щеку и склонила голову набок.

Всего за несколько фраз голос даоски поднялся на полтона, а интонации вернулись к привычному легкомысленному звучанию. Шок от пережитой битвы рассеивался на удивление быстро. Юноша молча подметил эту деталь, не подав виду.

Немного отдохнув, практики двинулись сквозь частично разрушенный лес по направлению к храму. Первая половина мили оказалась весьма неприятной. Какой бы ни была природа атаки инь-ян, она обратила часть джунглей в мельчайшую пыль. Группе пришлось прибегнуть к искусству легкого тела, чтобы передвигаться по этой поверхности, при этом каждый поспешно замотал голову платками, привезенными из пустыни. Никто не горел желанием рисковать, вдыхая неизвестный пепел.

Даоска Мэй получила свой платок от брата Вана после непродолжительного капризного надувания губок. Сестра Су одарила здоровяка испепеляющим взглядом, явно недовольная тем, что он помогает врагу.

В джунглях царила жуткая тишина. Журавль приманила на себя максимальное количество чудовищ на пути между ними и храмом. Выжившие твари разбежались после разрушительного взрыва, а любые другие звери давно покинули эти края, спасаясь от самих монстров. Как только полоса пыли осталась позади, до цели оставалось не больше сотни миль. Для заклинателей или духовных животных такое расстояние казалось сущим пустяком.

— Судя по поросшей мхом каменной табличке, храм посвящен Владыке Войны Чо, — произнес Тянь Цзыхао, очищая лозы с обнаруженной стелы, после чего вчитался в выбитый текст. — «Сорок лет верой и правдой вел армии Подразделения Черного Севера, защищая Северо-Восток от...» Почему эта часть выскоблена?

— Хм? — Мэй склонила голову, хлопая широкими глазами.

— Все упоминания о том, с кем он сражался и ради кого вел войны, уничтожены.

— Правда?

— Да.

— Ой. Даже не знаю, — пожала она плечами, после чего подбежала к брату Вану и обхватила его руку. — Мне страшно идти через разрушенный храм! Там могут быть призраки, пауки и сколопендры! Кроме нас с тобой здесь больше никто не играет в игры, так что ты ведь присмотришь за мной, правда?

Тянь неодобрительно покачал головой и решительно зашагал прочь. Группа прибыла сюда для зачистки территории, однако, зная повадки старейшин, здесь наверняка таилась какая-то выгода. Приказ юноши заключался в том, чтобы забрать все доступные блага. Тратить время на наблюдение за тем, как эти двое валяют дурака, было бы непозволительной расточительностью.

Храм поражал своим великолепием даже в упадке. Разбитые каменные стены поросли мхом, большая часть крыш обвалилась, а ползучие лозы безжалостно раздвигали кирпичную кладку. На месте некогда широких дорожек выросли деревья, а декоративные пруды превратились в болотистые ямы. Повсюду виднелись пустые постаменты, статуи с которых были давным-давно убраны или разрушены. Нетронутым осталось лишь главное здание.

Тянь заметил девять ступеней, ведущих наверх, и девять высоких колонн, поддерживающих крышу над массивными, обитыми бронзой створками. На дверях были вырезаны лики яростных божеств, а может, и демонов, каждый из которых сжимал странное оружие неизвестного юноше предназначения. Практик с силой навалился на створки, и те, хоть и потребовали некоторых физических усилий, поддались на удивление легко.

Внутри царили сухость и прохлада, помещение тускло освещалось лучами раннего утреннего солнца, проникающими сквозь высокие окна. Вдоль стен располагались ниши для свечей и крюки для ламп, бесследно исчезнувших в водовороте времени. Зато статуи остались на своих местах.

В самом центре зала, лицом к входу, возвышался Владыка Войны Чо. Двадцатифутовая скульптура изображала его в развевающихся одеяниях и стальном доспехе, кропотливо воссозданном в камне. Длинная алебарда полководца была угрожающе направлена вперед, встречая всякого входящего. Вокруг полководца ровными рядами стояли глиняные солдаты, каждый из которых превосходил Тяня ростом. Некоторые сжимали мечи, другие держали топоры, копья, сабли и длинные ножи. Здесь было представлено абсолютно любое оружие войны.

Юноша едва заметно улыбнулся. От изваяний исходило очень слабое очарование. Когда-то они были до краев наполнены Дао того оружия, которое держали в руках. Понять суть испытания оказалось несложно. Войди внутрь, помедитируй перед статуей, наиболее соответствующей твоему боевому пути, и, возможно, обретешь крупицу просветления. Практик внимательно осмотрел ряды воинов, но ни один из них не использовал дротик на веревке.

Очевидно, Владыка Войны Чо был полным неудачником, вел в бой армию таких же неудачников и был увековечен здесь исключительно как ужасное предупреждение будущим поколениям о его детском, нелепом непонимании величайшего оружия всех времен. На самом деле вся эта композиция выглядела крайне подозрительно. Мечи, сабли, копья, алебарды, арбалеты. Одно лишь оружие. Инструменты простого солдата. Владение ими не делало человека генералом, не говоря уже о Владыке Войны. По крайней мере, если верить прочитанным Тянем книгам.

Усевшись прямо на пол, Тянь Цзыхао принялся перебирать стопки фолиантов, которые понемногу скопил за последнее время. Он не мог вспомнить в точности, где именно видел нужную строчку, представлявшую собой чью-то цитату.

— За два года до того, как двинутся колесницы, перемещай серебро. За полгода до того, как оседлают коней, отправляй фураж и зерно. Но прежде чем перебрасывать казну или провиант, разошли своих шпионов и посланников, ибо при их умелом использовании ты сможешь одержать победу, не сдвинувшись с места.

В трактате изречение приписывалось неким безымянным «древним мудрецам». Автор приводил его как доказательство того, что лучшие полководцы в большей степени полагались на сбор разведданных, дипломатию и логистику, нежели на хитрые тактики и тонкие стратегии. Для Тяня в этом крылся глубокий смысл, ведь именно для таких целей и существовал Четвертый Склад Снабжения.

Надо полагать, любой, кому воздвигли двадцатифутовую статую, был достаточно хорошим военачальником, чтобы понимать подобные вещи. Да и напитать десятки глиняных изваяний очарованием Дао было задачей не из легких. Перед ним стояло отнюдь не творение рук смертных мастеров.

— Ух ты!

— Соблюдай приличия, сестра Лижэнь. Мы все-таки в храме, — Тянь погрозил пальцем расшалившейся девчонке.

— Он солдат, ему бы понравилось, что я по достоинству оценила его копье. Ты это чувствуешь?

— Очарование Дао? Совсем немного.

— Немного?! Да у меня глаза едва не кровоточат! Просто оставь меня на время. Мне нужно помедитировать над этим.

Тянь Цзыхао равнодушно пожал плечами и вернулся к осмотру помещения. Вскоре вошли остальные, отреагировав примерно так же, как Хун Лижэнь, и каждый нашел изваяние, с которым ощущал наибольший резонанс. На удивление, единственным исключением стала Линь Нинлань, несмотря на обилие лучников среди глиняного войска.

Юноша обнаружил искомое на заднем дворе храма. Там притулилась крошечная каменная хижина, похожая на чулан для хранения метел и лопат, где прислуга могла передохнуть в теньке в свободное от работы время. Внутри оказались глиняные фигуры людей, сидящих перед досками для игры в го, счетными книгами и столами, заваленными мешками с зерном. Некоторые из них улыбались, другие хмурились. У дальней стены стояла еще одна статуя, прислонившись к камню. Вновь Владыка Войны Чо, на сей раз облаченный в мягкие шелковые одеяния. Все такой же высокий, но уже человеческого роста. Геометрические узоры на его ткани были с ювелирной точностью воссозданы резцом скульптора, равно как и морщинки в уголках глаз, и легкая полуулыбка, прячущаяся между длинными усами и еще более длинной бородой.

Заклинатель понимающе кивнул. Для победы требовались обе стороны медали. Накопление инь, годы кропотливой подготовки ради ослепительного взрыва величия ян. Вполне естественно, что именно этот взрыв и привлекал к себе всеобщее внимание. Однако мудрый человек смотрел глубже, за пелену показного великолепия.

Здесь практик ощутил куда более глубокую связь со статуями, но в конечном итоге отрицательно покачал головой. Это был не его путь Дао. Не в полной мере. Медитация над этими фигурами не принесла бы пользы, а лишь сбила бы с верного направления. Он уже собирался уйти, но вдруг заколебался. То, что он не нашел здесь ничего для себя, еще не делало это место бесполезным.

Его взгляд на мгновение задержался на фигуре Владыки Чо человеческого роста, а в особенности на его одеяниях. Геометрические узоры казались до боли знакомыми, впрочем, насколько уникальными они вообще могли быть.

Внезапно он вспомнил, где видел их прежде, и теперь отчетливо понял, почему прошлое Владыки оказалось тщательно стертым из истории.

— Не нашла ничего подходящего для себя, сестра Линь? — Тянь разыскал высокомерную послушницу и подвел ее к хижине.

— Нет. Все это не мое Дао. Я использую луки, но не следую Дао лука. И меня совершенно не прельщает перспектива подбирать жалкие крохи чужого озарения.

— И меня, — улыбнулся юноша. — Позволь мне показать тебе кое-что действительно стоящее.

Он провел ее к маленькой пристройке. Линь Нинлань слегка покачнулась на пятках, а затем на ее лице расцвела улыбка. В этой улыбке читалось искреннее восхищение, лишенное той боли, которую девушка так неумело пыталась скрыть.

— Я не против прислуживать людям. Честно говоря, мне это даже нравится. Приятно осознавать, что ты способен делать вещи, которые приносят радость другим. Иначе зачем бы я учился взбивать подушки или накладывать шины на сломанные кости? Но я не позволю бросать в меня камни ради забавы. Я не дам вытирать о себя ноги, — мягко пояснил Тянь. — Сострадание к окружающим и сострадание к себе самому. Я умею совмещать и то, и другое.

— И что с того?

— Твои старейшины хотят сделать из тебя прислугу. Они не верят, что ты способна достичь вершины. Сестра Линь, да кого вообще волнует, что они там думают? Они — это не ты, и им не дано решать твою судьбу. Не хочешь быть служанкой? Отлично. Не будь ею. Найди собственный путь к абсолюту. Та старая демоница тебя подставила? Безусловно. Но с какой стати ей дозволено распоряжаться твоей жизнью? Зачем ты позволяешь ей властвовать над своей судьбой? Посмотри внимательно. Что ты здесь видишь?

— Очередных слуг, — фыркнула девушка. — Под надзором своего короля.

— Значит, ты смотришь недостаточно внимательно. Ты видела надпись на входе? — покачал головой юноша.

— Про Владыку Войны? Да.

— Он служил под чьим-то началом. Он не был императором. Но взгляни на него. Взгляни как следует. Разве он выглядит униженным? Слабым? Неужели ты думаешь, что ему воздвигли бы целый храм, не достигни он вершины? При этом нигде не сказано, кому именно он служил. Нет никаких изображений на стене, которые кто-то заботливо соскоблил. Возможно, они находились в другом здании, которому позволили превратиться в руины. И это должно ясно дать тебе понять, кого здесь считали по-настоящему важным. Похоже, понятие «прислужничества» — это лишь вопрос восприятия.

Линь Нинлань смотрела на него, и выражение ее лица не поддавалось прочтению.

— Сестра Линь застряла в прошлом, не в силах с легкостью отпустить былое. Твоя ци застоялась. Твоя духовная практика не продвинулась ни на шаг за этот год. Но взгляни — вот путь к вершине, на который никто из нас пока не готов ступить. Можно служить и принимать служение от других. Можно править с благосклонностью. Твоя дорога однажды уже была перекрыта. Но если ты сумеешь извернуться и потечь подобно воде, то поймешь, что твой путь не оборвался. Он просто привел тебя в совершенно неожиданное место.

— Ты думаешь, я все еще могу идти путем королей? — ее лицо оставалось бесстрастным, но голос предательски дрогнул.

— Уверен в этом. Если ты сама того пожелаешь. Ты вольна выбрать любую стезю. Это Дао, сестра Линь. Бесконечное множество троп, и все они ведут к Абсолюту. Статуя в главном зале предлагает один путь. Здесь скрывается другой, более тихий. Но я гарантирую, если выбирать между ними двумя, сам Владыка Войны Чо сказал бы, что именно эта фигура лучше всего отражает его Дао. Или ты можешь отвергнуть их все и продолжить гнить в застое. Разлагаться. Превратиться в ходячую болезнь. Спрятаться от всего мира. Стать демоном. И это тоже твой выбор.

Тянь почтительно сложил руки рупором и отвесил глубокий поклон, а затем развернулся и зашагал обратно к руинам храма. Он сделал все, что было в его силах. Лампада сострадания в его душе яростно полыхала, разгоняя холодный туман, душивший лес, и изо всех сил стараясь осветить дорогу для сестры, все еще блуждающей во мраке Пещеры Шести Поворотов.

За своей спиной юноша ощутил внезапную пульсацию и завихрение ци. Стихия воды пришла в движение и хлынула вниз, словно вода в водосток. В этом потоке скользнул легкий намек на очарование Дао. Пусть это был не прорыв на новую стадию духовного развития, но все же шаг вперед. Тянь сделал глубокий вдох и счастливо выдохнул.

Линь не слишком ему нравилась, но это не имело никакого значения. Она была его сестрой, изнывающей от душевной боли. Разве тот, кто хочет стать целителем, не должен найти способ помочь ей излечиться? К тому же, несмотря на все сказанное, Святая по-прежнему вызывала у него симпатию. В конце концов, он ежедневно обращался к ее учениям.

Узоры на одеяниях Владыки Войны Чо оказались в точности такими же, как и выгравированные на кольце Святой.