Тянь и Хун спустились к берегу реки. Журавль мирно спала в камышах, сытая и довольная после успешного дня охоты. Ей совершенно не нравилось то, что происходило в Водной Крепости, но это была инстинктивная неприязнь зверя, избегающего лесного пожара. Она не могла объяснить, почему это было плохо. Просто чувствовала.

Лунный свет этой ночью казался скудным. Яркие звезды и света луны вполне хватало, чтобы видеть, но он ощущался слишком тонким. В иные ночи лунный свет можно было буквально зачерпывать руками из воздуха. Сегодня же он лился на них, словно холодная изморозь. Хун раскинулась на траве, нарочито небрежно раскинув руки и ноги. Но расслабленность покинула ее тело за считанные секунды. Руки напряглись, а колени медленно подтянулись к подбородку.

— Во всем, что существует на небесах и на земле, есть свой порядок. Иерархия, и ритуалы, которые эту иерархию поддерживают. Ритуалы — это не совсем законы, но в каком-то смысле они ими являются. Некоторые из них религиозны, другие нет, однако само их исполнение, то есть отношение к ритуалам с абсолютной серьезностью и преданностью, сродни религии. Но это не религия ни для тебя, ни для меня, ни для тех убитых крестьян. Это религия исключительно для Императора и высших чиновников, — произнес Тянь. Он говорил мягко, как того требовала ночь, но с огромной уверенностью и удовлетворением. Ему почти никогда не доводилось рассказывать кому-либо о светском мире, а уж тем более Лижэнь. Обычно именно она брала на себя роль просветителя. Это был отличный момент, чтобы утвердить свой авторитет Старшего Брата.

— Я не совсем понимаю, какое это имеет отношение к детям, которых заживо сожгли в железных клетках, чтобы сделать чернила, брат, — Хун начала съеживаться в комок.

Тянь мысленно отругал себя. Он знал, что сегодня она будет невероятно уязвима. Он прекрасно все понимал, но все равно не удержался от соблазна покрасоваться и подчеркнуть свой статус старшего брата. Вот тебе и сострадание со смирением.

Юноша достал изрядно потрепанный трактат «Жизнеописания добродетельных министров У».

— «Дабы править землей, недостаточно лишь благословения фортуны, но требуется пожалование от Небесного Двора. Правление народом — это поручение, пожалование, мандат. Мандат, который может быть утрачен, если земной двор не сумеет должным образом воспроизвести правила, обряды и формы Небесного Двора. Именно по этой причине было учреждено Министерство Ритуалов, которое стоит наравне с Министерствами Юстиции, Войны, Общественных работ, Доходов и Чинов».

Он перевернул страницу.

— «Для поддержания порядка в народе и обеспечения небесных благословений миру, Министерство Ритуалов утверждает обряды Имперского культа и Государственных жертвоприношений. Оно следит за тем, чтобы гражданские ритуалы соблюдались народом, демонстрируя, что Император управляет Царством с состраданием и справедливостью, даруя своим подданным бесконечные блага благого правления».

Хун не смотрела туда, куда он указывал в книге. Ее взгляд был прикован к дальнему берегу реки, где она начинала расширяться, переходя в озеро. Он видел, что она ничего не замечает, погруженная в собственные мысли.

— Им казалось... нет, они были бандитами. Они утверждали, что земное королевство пало, и пало именно потому, что не смогло подчиниться законам Небесного Двора. Поэтому они подали прошение истинной правящей силе, Небесному Императору. Написанное пеплом детей. Потому что ничто не говорит о крушении благ хорошего правления лучше, чем пародия на официальный документ, написанная прахом следующего поколения, — ее голос звучал безжизненно, потерянный в пучине ужаса и потрясения. — Бандиты так не мыслят. Кто-то вложил эту идею в их головы.

— Я даже представить не могу, с чего они взяли, будто Боги придадут их петиции больший вес, если она будет написана чернилами из... абсолютного зла. Если это не еретический заговор, тогда я вообще ничего не понимаю, — беспомощно пожал плечами Тянь. — Хотя, признаться, я ни черта не смыслю в Богах. Честно говоря, они кажутся мне безумными.

Лижэнь подтянула колени к груди и положила на них подбородок.

— Да. Да, так и есть. Я знала об этом еще с шести лет. Но небеса слишком высоко, чтобы я могла дотянуться до них своим копьем.

— Знаешь, это ведь не обязательно должно быть нашей проблемой, — со вздохом произнес Тянь. — То, что мы это обнаружили, еще не значит, что нам это расхлебывать. Они даже не могут нам приказать. Ну, старейшина Жуй, конечно, может, но ты понимаешь, о чем я. Лично мне совершенно не хочется дышать воздухом смертных больше, чем это необходимо.

Лижэнь ничего не ответила, из-за чего Тянь подавил еще один вздох и погрузился в медитацию. К рассвету ей станет легче, а пока он просто побудет рядом с ней.

На следующее утро они отправились в путь по Агату. Хун плотно позанимала, и, судя по всему, худшее осталось позади. Старый мастер Юй пригласил их на беседу перед отъездом.

— Я знаю, что за это последнее дело вы взялись исключительно по доброте душевной, и я вам за это безмерно благодарен. Считайте это неким бонусом. Думаю, вам такое придется по вкусу, — старый герой бросил Тяню небольшой кулон в форме скрещенных меча и сабли размером с палец и чуть шире, отлитый из бронзы и с виду грубоватый, но при ближайшем рассмотрении покрытый крошечными письменами.

— Мастер Академии? — Тянь вопросительно взглянул на ухмыляющегося старейшину.

— Ты ведь практикуешь техники ладони, верно? Что ж, ни один манускрипт в моей библиотеке не сравнится с тем, что хранится в вашем хранилище дао. Лучшие бессмертные искусства во всем Королевстве Широкого Неба почти целиком и полностью собраны в Монастыре Древнего Журавля. Такова реальность. Однако! — он поднял длинный палец. — Как насчет боевых искусств смертных?

— Без понятия. От них вообще может быть какой-то прок?

— На Земной стадии — да, некоторые из них весьма эффективны, — ухмыльнулся старый мастер. — Лучшие боевые искусства смертных требуют тщательного управления внутренней энергией, что является лишь иным названием для ци или жизненной силы. Конечно, речь идет о смертных, так что они могут практиковаться двадцать лет ради одного единственного удара и считать себя великими, если им удается провести его дважды за день.

— Понимаю, — кивнул Тянь.

— Согласно легендам, это ключ к обретению величайшего искусства ладони из когда-либо созданных в Королевстве, и, согласно тем же легендам, самого мощного боевого искусства без оружия во всем мире, находящемся ниже сферы бессмертных. Точка.

— Ключ к поиску боевого искусства, старейшина Юй? — переспросила Хун.

— Ну, если бы я его нашел, то сам бы им пользовался, не так ли? — бесстыдно рассмеялся старейшина, поглаживая длинные усы. — Этим искусством владели несколько великих мастеров еще до основания нынешнего Королевства. К сожалению, для большинства людей, даже для экспертов, оно оказалось слишком сложным в освоении. Искусство называется «Восемнадцать Ладоней, Покоряющих Дракона», обладает мощнейшей энергией ян, но его секрет кроется в умении сдерживать эту мощь. По крайней мере, так я слышал. Этот кулон должен служить ключом. Вставь его в нужное место, и он соединится с чем-то уже существующим, чтобы открыть тайник, где хранится руководство.

— И вы так и не нашли это место, полагаю, — Тянь внимательно осмотрел кулон, покрытый бессмысленной мешаниной из узоров, напоминавших иероглифы, но не являвшихся ими на самом деле.

— Не нашел. Но поскольку я снял его с шеи Ханя Тысячи Ладоней после того, как мы сражались три дня и три ночи, я почти уверен в его подлинности. Старина Тысяча Ладоней мог быть каннибалом и кем похуже, но своему боевому дао он оставался верен. Если он считал амулет настоящим, значит, так оно и было.

— И никаких зацепок? — спросила Хун.

— Лишь одна. Семья, передававшая «Восемнадцать Ладоней, Покоряющих Дракона» из поколения в поколение, принадлежала к секте смертных мастеров боевых искусств, которая оказалась не на той стороне при основании нынешнего королевства. Они давно утратили способность использовать искусство целиком, но и тех крупиц, что они сохранили, хватало, чтобы сделать их грозными воинами.

— Их казнили на месте без суда и следствия? — поинтересовался Тянь, вспоминая, как обычно заканчивались подобные истории в его учебниках истории.

— Утыкали арбалетными болтами так густо, что из их оперения можно было бы ощипать гуся. Его Величество не был заинтересован в пленниках. Но он ни за что не оставил бы столь могущественное искусство пылиться в безвестности, даже если сам не мог им овладеть. Кто-то из его ближайшего окружения наверняка заполучил больше подсказок. Стоящая вещица, чтобы поискать ее, пока вы странствуете по королевству.

Его взгляд скользнул к Хун, и ухмылка стала еще шире.

— И дабы вы не подумали, что ваш старший совсем не заботится о вас, даже признав родственную душу, есть причина, по которой такой старый монстр сабли, как я, вообще искал искусство ладони.

— Какая же, мастер Академии? — спросила Лижэнь.

— «Ладони, Покоряющие Дракона» предъявляют жесточайшие требования к энергии ян. Легенды гласят, что женщинам его не освоить. По крайней мере, смертным. Полагаю, при желании вы бы справились. Но интересно другое. У нынешней императорской семьи нет никаких выдающихся искусств, и они не отличаются сильным ян. Их боевые навыки превосходят навыки большинства смертных, и у них наверняка есть скрытые резервы, но если бы кто-то из них сумел овладеть «Ладонями, Покоряющими Дракона», мы бы об этом услышали. Они бы раструбили об этом на все четыре стороны.

— Да... мастер Академии.

Он закатил глаза.

— На самом деле я искал это искусство потому, что та самая секта смертных, о которой я упоминал, выращивала Апельсины Солнечного Золота Янского Огня. Культивируемый духовный фрукт, достойный бессмертных, мощнейший янский тоник, не требующий алхимической обработки. Вот только ни один плод не успел созреть до того, как новый Император прошелся по ним катком. Судя по всему, нынешняя империя столкнулась с той же проблемой. Отыщите искусство ладони, и, возможно, доберетесь до апельсиновых деревьев, а я готов поспорить, что вы сумеете заставить их расти. Посадите их у себя на горе, посмотрите, как они наполнятся ци. Они сотворят настоящие чудеса с вашим искусством закалки тела.

Хун вздрогнула и почтительно поклонилась, на что старый воин лишь усмехнулся и погладил усы.

Напоследок мастер Академии поручил им передать несколько писем, как только они доберутся до Храма. Тянь собирался слегка злоупотребить своей привилегией переписки через старейшину Фэн и проследить, чтобы послания были доставлены по всему северо-востоку Королевства Широкого Неба. Его собственные письма отправятся куда дальше. И первым шагом на этом пути станет визит в ближайший Храм.

Пока Тянь приводил все в порядок на их рыбацкой лодке, Лижэнь завершила последние дела с мастером Академии, после чего вернулась с победоносным видом, ведь в самый последний момент прибежал ученик с обещанным Золотобрюхим Карпом. Теперь их ужин был обеспечен, даже несмотря на то, что ни один из них не был выдающимся поваром, и они отправились в путь, мчась вверх по течению Агата мимо мелькающих полос желтого и пурпурного камня.

— Брат...

— Да, сестра Лижэнь?

— Ты говорил, что это еретическое восстание не должно стать нашей проблемой.

— И я готов подписаться под каждым своим словом.

— Тогда почему мы направляемся в Храм Города Синего Камня?

— Потому что он ближе всего, сестра.

— Вовсе нет.

— Нет, да. Он стоит прямо на реке.

— Это так, но по суше мы добрались бы до Храма Ясеневой Рощи за три дня. А путь по реке до Города Синего Камня займет все четыре.

— Да, но, с другой стороны, мы будем плыть по реке, а не продираться сквозь рисовые поля, уворачиваясь от крестьян. Следовательно, это будет казаться быстрее, а учитывая необъятность и всеобъемлющую природу дао, то, что кажется быстрее, по сути, таковым и является, — с величайшим благочестием изрек Тянь. Он, конечно, освоил технику «Прогулки», но будь он проклят, если сидеть в лодке, пока кто-то другой налегает на весла, не было куда более приятным времяпрепровождением.

— Мне кажется, тебе просто лень бегать.

— Клевета. Наглая ложь и клевета. Журавль, защити меня!

Птица, в данный момент восседающая на борту лодки, бросила на него короткий взгляд и промолчала. Вскоре она улетит на разведку вверх по течению или просто на охоту. В целом, она была весьма миролюбивой спутницей, хотя и имела привычку буянить, если вокруг не происходило ничего интересного. Тянь рассудил, что после Водной Крепости им обеспечено несколько дней покоя.

— Свидетелей нет, молчание равносильно признанию вины. Твой проступок доказан. Мы направляемся в Город Синего Камня, чтобы выследить Магистрата и Префекта.

— Ладно, признаю, мне не нравится оставлять все как есть. Но есть еще и третий человек, которого я хочу найти. Местный Цензор.

— Разве цензоры не славятся своей продажностью? — фыркнула Хун.

— Некоторые да, некоторые нет. Но их прямая обязанность — бороться с коррупцией, подчиняясь напрямую трону. Так что если кто-то и знает о грязных делишках в окрестностях Города Синего Камня, так это они.

Хун сильнее налегла на весло, лавируя между двумя более медлительными речными судами. Зрелище было весьма нетипичным: женщина в вуали и кожаных перчатках, стоящая на корме старой рыбацкой лодки и гребущая против течения, пока мягкий молодой человек и журавль непринужденно болтают на носу.

В Королевстве Широкого Неба среди людей бродили бессмертные и дьяволы. Возможно, это были всего лишь чудаки на реке, но люди давно усвоили урок: на всякий случай лучше не замечать того, что может принести неприятности. Простой народ в королевстве мог быть невежественным, но глупцом он не был.

Спустя четыре дня они достигли пристаней Города Синего Камня, представлявших собой хаотичный водоворот рыбацких суденышек, купеческих кораблей, крестьян, доставляющих на рынок овощи и зерно из деревень, и снующих повсюду крикливых портовых грузчиков, пытающихся хоть как-то поддерживать порядок, что им, насколько мог судить Тянь, вполне удавалось.

Для юноши все это выглядело как сущий хаос, однако зерно быстро покидало корабли, фрукты и овощи попадали на прилавки рынков и лавок свежими, а купцы без труда находили ожидающие их склады и грузчиков. Шум стоял просто оглушительный. Хун с непринужденной уверенностью подвела лодку к пирсу, выпрыгнула на берег, проигнорировала крики рабочих и терпеливо дождалась, пока Тянь пришвартуется. Затем она изящно разрешила проблему с орущим грузчиком, продемонстрировав три серебряные монеты в левой руке и обнаженную саблю в правой.

Монеты мгновенно исчезли в руках работяги, а его лицо озарилось широкой улыбкой, сопровождаемой клятвенными заверениями, что к ее возвращению лодка будет в целости и сохранности.

— Ничего не меняется, — проворчал Тянь. Это было универсальным решением Лижэнь для любых проблем со смертными. Менялись лишь блестящие металлические кругляши, которые она доставала из своего кольца. Юноша был почти уверен, что она хватала первые попавшиеся монеты.

— Ой, не будь таким букой. Здесь так оживленно!

— Кажется, дождь собирается.

— С каких это пор тебя пугает дождь? — она стремительно ворвалась в городскую суету, ощупывая фрукты на прилавках, присматриваясь к жарящимся на улице креветкам на шпажках и всецело позволяя городу поглотить себя, из-за чего недовольство Тяня быстро улетучилось, стоило им отдалиться от портового хаоса, и уже через три квартала он веселился не меньше своей спутницы.

— Купи мне это, сестра Лижэнь!

— Ты и сам можешь покупать, у тебя есть деньги.

— Справедливо. Две шпажки, пожалуйста, и стакан фруктового сока, — Тянь чуть ли не подпрыгивал от восторга.

— Хорошо, очень хорошо. А теперь скажи это той милой даме, — подбодрила его Хун.

— Зачем мне говорить это ей, если я могу сказать тебе?

— Какой же ты странный, — извинилась она перед продавщицей. — Простите, госпожа, с головой у моего брата всегда было неладно. Четыре шпажки с креветками, пожалуйста, и два стакана... что это за сок?

— Моя собственная смесь граната и черники, большая редкость, продается в ограниченных количествах. Вам повезло застать меня с самого утра!

— Ты прекрасно знаешь, что можно делать покупки в магазинах. Я уверен, что знаешь. И все равно продолжаешь в том же духе, — проворчал Хун, на что Тянь не обратил ни малейшего внимания, поскольку люди, выглядящие до неприличия счастливыми во время поедания морепродуктов на шпажках, не способны ворчать по-настоящему.

— Магазины полны людей с сальными мыслями, им нельзя доверять. Мне просто повезло встретить собрата-даоса с добрым сердцем во Дворе Пяти Стихий. Он был единственным светлым пятном во всем этом кошмаре.

— Тот самый, которого ты заставил дать тебе скидку?

Тянь резко обернулся и посмотрел на Хун с неподдельным шоком:

— Я бы никогда так не поступил!

— Миллионы тебе бы не поверили. И я бы хотела быть в их числе. Ты свои шпажки доедать собираешься?

— Еще бы. Бери еще, если хочешь. О, раз уж зашла речь о деньгах, у бандитов нашлось что-нибудь стоящее?

— В основном провизия и всякий хлам смертных. Сброшу это тому, кто заведует складами в Храме, посмотрю, что удастся выручить. Из «стоящего» попалось лишь копье, которое и в подметки не годится моему, несколько руководств, на которые я бы и гроша ломаного не поставила, да сабля, оказавшаяся весьма неплохой. Никаких чар, ничего такого, просто добротный дизайн, острая заточка и качественные материалы.

— О, здорово! Будешь продавать? — спросил Тянь. У него был свой собственный торговый проект с тетушкой У, который приносил ему небольшую, хоть и весьма странную прибыль. Все остальные коммерческие вопросы он решительно переложил на плечи Хун. Главное, чтобы он получал свою долю, и все были довольны. А он доверял Лижэнь в вопросах честного дележа.

Подобные вещи не нуждались в повторном обсуждении.

— Поверить не могу, что говорю это, но я поступила в твоем духе, — сказала девушка.

— В «моем духе»?

— Я отдала саблю мастеру Академии. Выглядел он при этом весьма озадаченно! — рассмеялась она.

Обдумав ее слова, Тянь согласно кивнул. Вероятно, он бы и сам отдал саблю старому мастеру. Тот пустит ее в дело, убивая еще больше еретиков, что для юноши было лучшей платой. Учитывая, что старик и так ломал голову над тем, как расплатиться за их охоту на бандитов, у него вряд ли нашлись бы духовные камни, чтобы покрыть реальную стоимость оружия.

Они, конечно, могли оставить клинок себе. Рано или поздно нашелся бы покупатель, готовый выложить за него приличную сумму. Но еретиков нужно было убивать прямо сейчас, а не когда-нибудь потом. И какой вообще смысл владеть саблей, если ты не собираешься рубить ею головы еретикам?

— Отличная работа, сестра Лижэнь!

— В конце концов, он расплатился рыбой, не говоря уже о загадочной подсказке. Это показалось мне правильным решением. Эй...

Над городом раздался низкий, тяжелый звон колокола. Ни один обычный колокол не мог издать подобного звука. И бил он с пугающей частотой.

— Храмовый колокол, — выдохнул Тянь. — Они бьют тревогу. И раз звук доносится из Храма...

Со всех сторон раздались гневные крики. Ставни и двери с грохотом захлопывались, телеги спешно загоняли в переулки. Затем начались крики ужаса, отскакивающие от кирпичных и оштукатуренных стен, разносящиеся по мощеным синим камнем улицам. Послышался вой обезумевших от страха людей, стражники неистово били в гонги, взывая о помощи.

Двое юных бессмертных быстро накинули свою форму и обнажили оружие, пока журавль спускалась с крыши, делясь с Тянем тем, что успела увидеть.

— Чудовища. Низкорослые, сплошная гора мышц, похожи на уменьшенных горилл, покрытых иглами дикобраза, с клыками и когтями. Их, кажется, тысячи, — доложил юноша, хотя птице не удалось понять, откуда они взялись, ведь твари, казалось, появились сразу в половине города.

— Практика есть? — хмыкнула Хун.

— Немного. Смертные с трудом сдерживают их копьями и не поспевают за их скоростью. Кажется, людям пока не удалось прикончить ни одну тварь.

— Справимся. С какой стороны атакуем?

— К Храму, — быстро сообразил Тянь. — Свяжемся с ними и очистим город.

Лижэнь легко крутанула копье и опустила его на плечо:

— Приступим.