Их небольшая группа собралась у причалов. Аристократы поочередно переводили взгляд то на старую рыбацкую лодку, то на цензора. Хэньшэнь Му выглядел немногим увереннее дворянской четы, хотя Тянь Цзыхао заметил притороченный к его поясу меч и уверенные движения человека, умеющего с ним обращаться. Юноша испытывал легкую жалость к ребенку, но лишь самую малость. Происходящее должно было стать величайшим благом в жизни мальчика, независимо от его собственного понимания ситуации.

— Тяжелый день, за которым следует столь поспешное расставание. Однако так будет лучше для всех. Я хочу сказать вам, старшие, следующее. Когда я впервые оказался в Храме Западного Города, я никогда прежде не пользовался палочками для еды. Я даже ложки в руках не держал. Мое понимание людей сводилось к определению животных, причиняющих боль. В мой первый день, за тем самым первым ужином, один добрый старший брат показал мне, как правильно держать ложку. А когда я снова посмотрел в свою пиалу, она оказалась доверху наполнена рисом, мясом и овощами. Именно таким я вижу Храм Западного Города. Местом, где израненных мальчишек принимают с теплом и учат быть не только хорошими практиками, но и достойными людьми.

— А еще нас учат начисто сносить головы еретикам, и, надо признать, этот навык пригождается до изумления часто, — добавил в высшей степени честный юноша, позволив теплым воспоминаниям просочиться в голос и ободряюще положив руку на плечо Маленького Сокровища.

Лодка отчалила. Хун Лижэнь орудовала веслом с такой скоростью, что за кормой оставался пенистый кильватерный след. Отдаляясь от берега, Тянь Цзыхао задумчиво разглядывал Город Синего Камня. Большинство построек состояли из оштукатуренного кирпича, как и во множестве других поселений королевства. А вот городские стены действительно имели облицовку из синего камня. Толстые, массивные твердыни должны были внушать простым обывателям колоссальное чувство защищенности.

Всего один мастер сферы Небесного Человека и его жуткие творения наглядно продемонстрировали всю иллюзорность подобной безопасности. Юноша не имел ни малейшего понятия о способе их проникновения в город в обход внимания местного храма, но факт оставался фактом. Смертные в очередной раз поплатились за халатность Монастыря. Практик со вздохом покачал головой, глядя, как его боевая сестра выводит суденышко в оживленный поток речного транспорта. Бессмертные растворялись в людской реке подобно ряби от корабельного следа.

Крайне трудно определить момент, когда стоит прекратить попытки поддерживать маскировку. Наставники твердо вбили в голову Тянь Цзыхао золотое правило: надев личину, необходимо играть роль до победного конца. Его собственный опыт путешествия под видом монаха лишь подтверждал эту истину. Однако прямо сейчас их компания неслась вверх по течению Агата куда быстрее, чем большинство судов спускалось вниз, причем в утлой рыбацкой лодке сидели благородный отпрыск и имперский цензор. Их попытка сойти за обычных людей выглядела откровенно нелепо.

Послушнику еще ни разу не доводилось выполнять миссии по сопровождению, зато он вдоволь натаскался раненых на базу. Порой заклинатель просыпался в холодном поту от кошмаров, заново переживая те самые вылазки. Осторожность сейчас требовалась как никогда. Им совершенно точно придется раздобыть маскировку.

У цензора наверняка имелась повседневная одежда. Избавившись от форменного облачения, он превращался в обычного худосочного, бледного мужчину с клинком. На реке Агат такие личности встречались сплошь и рядом. А вот с Маленьким Сокровищем назревали проблемы. Дорогие ткани всегда выдавали богатство владельца. Ни одна вещь из пожитков Тянь Цзыхао не поддавалась перешивке по размеру ребенка без предварительного уничтожения самой одежды.

Заклинатель погрузился в мрачные раздумья в попытках найти выход из положения. Юноша осознал факт потери нескольких часов времени лишь тогда, когда обратил внимание на отчаянно ерзающего на месте мальчика.

— Сестра, как думаешь, мы сможем подыскать местечко для швартовки? Кажется, нашему младшему срочно нужно навестить кустики.

— Кустики, бессмертный? — Маленькое Сокровище на мгновение отвлекся от своих терзаний.

— Младший, а где именно ты видишь здесь уборную или ночной горшок? — усмехнулся юноша.

— Эм.

— Вот именно. Небольшая лопатка и хороший запас бумаги станут там твоими лучшими друзьями. Желательно мягкой бумаги. Или, на худой конец, широкие листья какого-нибудь нежалящего растения, — авторитетно заявил послушник.

— Нам совершенно необязательно проводить весь путь в глухом молчании, — объявил Тянь Цзыхао, собрав группу на берегу реки после решения всех насущных нужд. — Я прекрасно осведомлен о весьма сложных отношениях между смертными и даосами, постигающими бессмертие, но вы действительно можете свободно общаться между собой или с нами. Не забывайте о нашей привычке уделять уйму времени духовной практике. В тихом сидении на месте или, как в случае с сестрой Лижэнь, в безмолвной гребле нет абсолютно ничего странного. Так что не думайте, будто наше молчание обязывает вас хранить тишину.

— До меня доходили слухи, что бессмертные крайне болезненно реагируют на прерывание их духовной практики, — осторожно поинтересовался цензор Хэньшэнь.

— Всякая духовная практика суть медитация, но не всякая медитация является практикой. Медитировать можно непрерывно. Этим я занят прямо сейчас, как и сестра Лижэнь. Практика же в вашем понимании представляет собой особый ритм дыхания в сочетании с крайне специфическим способом перемещения жизненной энергии внутри тела. Да, в зависимости от направления культивации внезапное прерывание процесса может привести к весьма плачевным последствиям. В моем случае это не проблема. А вот для сестры Лижэнь дело обстоит иначе. Впрочем, она не станет практиковать в лодке, так что можете не волноваться.

— Цензор Хэньшэнь, я обременю вас обязанностью приглядывать за Маленьким Сокровищем. Честно говоря, мы можем попросту забыть накормить вас двоих или выделить достаточно времени на сон, если вы сами об этом не попросите, — Тянь Цзыхао провел для спутников краткий вводный курс в мир бессмертных заклинателей в целом и особенностей их двоих в частности. — Хочу прояснить: мы тоже едим и спим, но... — юноша пожал плечами и бросил взгляд на Хун Лижэнь, которая успела погрести ранним утром, поучаствовать в битве, побродить по городу и вновь взяться за весла во второй половине дня, причем без малейших признаков усталости или дискомфорта.

Намек был более чем прозрачен. Бюрократ почтительно поклонился и выразил свое согласие.

Для самого же Тянь Цзыхао неочевидные признаки напряжения читались как открытая книга. Лицо девушки скрывала вуаль, однако в ее осанке сквозила деревянная жесткость, а в самом молчании ощущались такая тяжесть и плотность, которые красноречиво свидетельствовали о затухании бушующего внутри пламени ян. Вскоре огонь погаснет окончательно. Тьма хлынет внутрь. Приближался неизбежный срыв. Сегодняшней ночью ей придется несладко. Послушники в общих чертах планировали отдалиться от города на полный день пути на случай наличия на службе у графа уцелевших прихвостней еретика, но теперь эти планы нуждались в срочной корректировке.

Группа подыскала подходящее место для ночлега у самой воды. Высокий берег густо зарос высокой травой, создавая вполне сносные условия для привала, пусть и с обилием надоедливых насекомых. Смертные захватили с собой спальные мешки и прочую утварь, вернее, им собрали все необходимое слуги, хотя оба явно рассчитывали ночевать под надежной крышей. Палаток у них не оказалось. Заклинатель тяжело вздохнул, устремил взгляд к небесам в поисках поддержки и принял решение на время пустить этих двоих в свой походный шатер.

Разумеется, только после ужина.

Этим вечером цензор Хэньшэнь молча поклонился над своей пиалой и извлек из багажа небольшой складной столик. С предельной тщательностью он разложил палочки, салфетку, чашку для чая и все прочие принадлежности, необходимые для элегантной сервировки. Закончив приготовления, он вежливо пригласил Маленькое Сокровище составить ему компанию.

— С дозволения бессмертных, этот Хэньшэнь желал бы взять на себя обязанность по дальнейшему надзору за надлежащим соблюдением ритуалов и обучением маленького брата Бао. Как государственный служащий и просто как человек, я бы нарушил свой сыновний долг, позволив ему скатиться в пучину недисциплинированности.

— Мои старшие братья тратили бесконечные часы на вдалбливание в меня правил этикета, и все остальные послушники им в этом помогали, — юноша переглянулся с Хун Лижэнь, и оба синхронно пожали плечами. — Я-то думал, это только из-за моего дикого нрава.

— Вовсе нет, мои родители и сестры поступали точно так же. Действуйте, цензор. Полагаю, ученый муж остается ученым мужем как в стенах академии, так и в походном лагере.

— Именно так, бессмертная Хун. В самую точку, — Хэньшэнь Му сложил руки лодочкой в глубоком поклоне и выпрямился с сияющей улыбкой. — Без должного образования молодое поколение неизбежно скатится в варварство, а вместе с ним падет и все королевство. Ученый муж взращивает в себе добродетель и справедливость, а не бессмертие. Для меня станет истинной радостью наставлять Маленькое Сокровище в ближайшие несколько месяцев.

Сам мальчик выглядел куда менее воодушевленным перспективой обучения, но воздержался от жалоб. Жизнь вообще полна трудностей, когда тебе всего шесть лет от роду.

Той ночью Тянь Цзыхао вместе с журавлихой сидели рядом с бьющейся в дрожи Хун Лижэнь. Ее ци бушевала сильнее обычного.

«Ее искусство взращивания жизненной энергии нестабильно. Дело не в качестве самой техники. Она не поражает воображение, но с учетом ее обстоятельств вполне достойна. Истинная проблема кроется в остановке развития ее искусства закалки тела, а эта техника обладает колоссальной мощью для ее уровня и сферы. Энергия продолжает накапливаться на текущей стадии, создавая избыточное давление на даньтянь, вынужденный поглощать и перерабатывать всю ту жизненную энергию, которую физическая оболочка уже не в состоянии удержать. С одной стороны, ее духовная практика стремительно прогрессирует. С другой — быстро расширяющийся в герметичном сосуде газ неизбежно приводит к взрыву. Ей жизненно необходимо совершить прорыв для увеличения объема вмещаемой телом ци, и каждый день промедления лишь повышает вероятность катастрофического исхода».

— Есть какая-то проблема с ее искусством закалки тела?

«Найди мы эту технику до Сутры Подавляющей Ад, я бы непременно заставил тебя практиковать именно ее. Это бы полностью перекроило твою личность, зато ты бы точно перестал комплексовать из-за низкого роста. Это высокоуровневое искусство закалки тела с атрибутом экстремального ян. Похоже, у нее нет подходящей техники взращивания ци, или же она пока не способна ею овладеть, отсюда и возникает определенная несовместимость с текущим методом духовной практики».

Юноша счел данный момент исключительно паршивым для оказания давления на боевую сестру. С другой стороны, время перед рассветом всегда считалось ее любимым периодом для практики. Нужда диктовала свои правила.

— Сестренка, я знаю твое нежелание обсуждать эту тему, но... твоя ци становится опасно нестабильной. В чем бы ни заключалась загвоздка, ты же знаешь, я всегда тебя выслушаю. Я не стану презирать тебя. Так что просто скажи мне, как есть.

Хун Лижэнь уткнулась лицом в колени и обхватила их руками, сжавшись в крошечный комочек чистого отчаяния.

— Ты уже догадался о проблемах с моим искусством закалки тела? — глухо спросила она, не поднимая головы.

— Да.

— И в чем причина?

— Да.

— Но почему именно — ты не знаешь.

— Не знаю.

— Потому что мне страшно. Я и так уже выгляжу как мужчина, Цзыхао. Знаю, ты так не считаешь, но я уже сейчас выше большинства своих послушниц, а нам ведь еще даже шестнадцати не исполнилось. У меня мышечный рельеф проступает отчетливее, чем у большинства твоих братьев, пусть я и не обросла горами мышц. А загар у меня темнее, чем у жены простого крестьянина. Я совершенно не похожа на ту утонченную аристократичную барышню, которую ты воображал перед нашим первым тренировочным боем.

«Ах. Дедушка, а дальнейшее развитие ее искусства…»

«Без понятия, прости. Скорее всего, нет, но та техника, которую она практикует, ощущается по-настоящему древней. Стандарты красоты меняются даже на протяжении одной человеческой жизни. Кто знает, какими они были в эпоху создания этого искусства? Но тебе следует зайти с другой стороны. Вспомни лечебницу. Чье мнение тогда имело единственное значение?»

Губы юноши тронула легкая полуулыбка.

— Что ж, сестренка. Давай-ка немного поговорим об этом.

— Ты просто ищешь повод заварить чай?

— Нет.

— Ты ответил с заминкой.

— У тебя просто разыгралось воображение. Выпей-ка чаю для успокоения, — усмехнулся Тянь Цзыхао, расставляя на земле поднос. Разговор предстоял не из коротких, но под хороший напиток любая беседа течет плавней.

Они проговорили всю ночь напролет, отчаянно пытаясь донести друг до друга истины, которые отказывался воспринимать разум собеседника. Послушник силился убедить Хун Лижэнь в абсолютной ничтожности мнения окружающего мира, настаивая на ее исключительном праве самой определять собственную красоту. Девушка же пыталась растолковать боевому брату прописную истину о том, что красота кроется в глазах смотрящего, а она смертельно устала ловить на себе чужие взгляды. Ни один из прекрасных образов, виденных ею когда-либо в жизни, не имел с ней ничего общего.

Она призналась в своем страхе. Практик могла бросить вызов небесам и преисподней, но оказалась бессильна перед пристальным взором целого мира.

Спор пошел по замкнутому кругу, вгоняя обоих в глубокое уныние. До рассвета оставалось всего несколько часов, поэтому, как и подобает добропорядочным даосам, они решили прерваться на духовную практику. Девушке потребовалось немало времени, чтобы привести чувства в порядок. Она то и дело ворочалась, меняла позу и резко дергала головой на каждый полувоображаемый шорох. Тянь Цзыхао лишь улыбнулся и покачал головой. Он мягко усадил ее на место и положил ладони на спину боевой сестры.

— Практикуй, сестра. Неважно, что там видят собачьи глаза этого мира, твой брат видит лишь красоту и отвагу. И в отличие от всего остального света, я буду поддерживать тебя до самой вершины.

На следующее утро двое смертных проснулись и узрели рождение второго солнца, вспыхнувшего пурпурным сиянием предрассветного света. Высокая, неразговорчивая девушка, еще вчера мерно налегавшая на весла, теперь пылала величием, изгоняющим малейшие тени. Позади нее стоял маленький даос, прижимая ладони к ее спине. По совершенно необъяснимым причинам юноша казался им исполинским древом, способным своими ветвями укрыть от невзгод весь небосвод.

Завтрак прошел в полной тишине, отчасти из соображений этикета, но главным образом из-за потрясения смертных спутников, лишившихся дара речи. Утро выдалось немногим более оживленным, хотя в отличие от вчерашнего дня Хун Лижэнь сама проявила инициативу и завязала беседу. Тянь Цзыхао, в свою очередь, никак не мог согнать с лица расплывающуюся ухмылку. Бессонные ночи и напряженная духовная практика не прошли даром для них обоих. Улучшение состояния боевой сестры стало прекрасным поводом для искренней радости.

Конечно же, проблема не решилась по мановению волшебной палочки. Энергия ци девушки по-прежнему оставалась нестабильной, а сам корень недуга так и не был искоренен. Но, по крайней мере, заклинателю удалось помочь ей прорваться на Седьмую стадию.

В полдень отряд устроил привал на берегу реки. Цензор Хэньшэнь с надеждой покосился на трактир с черной крышей, видневшийся ярдах в двухстах ниже по идущей параллельно руслу дороге, однако тяжко вздохнул и остался вместе с группой. В награду за смирение Тянь Цзыхао выдал чиновнику дополнительную паровую булочку из пространственного кольца. Следом он протянул пирожок с мясом Маленькому Сокровищу, справедливо рассудив о важности хорошего питания в детском возрасте.

— Бессмертный, это слишком много. Я столько не съем! — запротестовал мальчик. Практик нахмурился. Отказываться от еды? Какое кощунство! Хотя объедаться до отвала тоже не стоило, а бережливость и вовсе почиталась как высшая добродетель. Хмм.

— Оставь на потом и перекуси, когда проголодаешься.

Ребенок послушно закивал.

— Вы то и дело теребите рукоять клинка, цензор, да и носите его так, словно умеете им пользоваться. Руки чешутся поупражняться? — поинтересовалась Хун Лижэнь.

— Боюсь выставить себя на посмешище перед бессмертными, — неловко рассмеялся чиновник. Из-за высокого тембра голоса его смех прозвучал довольно резко. Тянь Цзыхао порой задавался вопросом о здоровье этого мужчины. Выглядел он вполне нормально, но голос сбивал с толку. Юноша мог с уверенностью поручиться за отсутствие перед ним переодетой женщины. Возможно, природа просто наградила бюрократа таким высоким голоском.

— Бросьте, никто из нас не идет по Дао меча. Практикуйтесь без малейших опасений, — девушка небрежно махнула рукой.

— Что ж. Раз уж вы настаиваете, — цензор обнажил клинок и принял защитную стойку. Оружие оказалось тонким, рассчитанным на хват одной рукой. Вместо полноценной гарды имелся лишь небольшой бронзовый выступ, не позволяющий ладони соскользнуть на острую сталь трехфутового лезвия. Клинок явно представлял собой облегченную версию армейского меча, подогнанную под пропорции и эстетические вкусы ученого мужа.

Оружие выглядело почти точной копией тех клинков, которыми орудовали мастера меча. Тянь Цзыхао считал весьма красноречивым тот факт, что практики этого направления всегда выбирали оружие, где защита рук зависела исключительно от мастерства фехтовальщика, а не от массивных гард тяжелых тесаков и сабель. Подобный выбор немало говорил и о самом цензоре.

Бледный мужчина медленно перетекал из одной стойки в другую, стараясь довести каждое движение до доступного ему идеала. Маленькое Сокровище поначалу проявил легкий интерес, но его внимание быстро рассеялось... ровно до тех пор, пока мальчик не заметил двух бессмертных, немигающим взглядом уставившихся на покрытого испариной чиновника.

— Готово. Одного подхода обычно достаточно для сжигания съеденного обеда. Если перестараюсь, то совсем выбьюсь из сил.

— Превосходно, — совершенно искренне произнес юноша.

— По-настоящему выдающееся исполнение. Воистину.

— Бессмертные слишком добры ко мне. Мои навыки в лучшем случае заслуживают оценки «посредственно», — польщенно поклонился бюрократ.

— Да, все верно, — кивнул заклинатель.

— Посредственность — очень точное описание. Всяко лучше откровенного мусора, но до звания мастера вам еще далеко, — согласилась Хун Лижэнь. Цензор нервно дернулся. Девушка продолжила: — Мы говорим о вашем искусстве меча. Даже в столь корявом исполнении это одна из лучших техник на моей памяти. Она действительно задействует вашу жизненную энергию. Именно поэтому вы чувствуете такую разбитость — ваши запасы ци истощаются.

Чиновник моргнул и расплылся в улыбке. — Ума не приложу, с чего я взял, будто бессмертные не заметят подобного. Да, эта легендарная техника выдвигает строжайшие требования к практикующему, зато по разрушительной мощи ей найдется крайне мало равных. По крайней мере, среди мастеров боевых искусств смертного мира. Она известна под названием «Техника Меча Экзорциста». Мои собратья во дворце бережно хранят ее и передают из поколения в поколение.

Цензор окинул взглядом обоих практиков. — Полагаю, у вас нет желания овладеть ею?

— Я иду по Дао копья, — Хун Лижэнь извлекла свое оружие и легко взмахнула им в воздухе.

— А мне банально не хватает конечностей, — Тянь Цзыхао пошевелил пальцами на правой руке, где по-прежнему недоставало двух фаланг. По какой-то неведомой причине эти слова заставили бюрократа согнуться пополам от хохота.

— Вы первый человек на моей памяти, заявивший о нехватке конечностей для изучения этого искусства! О небеса! О, я запомню это на всю оставшуюся жизнь. Что ж, если вдруг передумаете, непременно дайте знать. Любое начинание дается с трудом, но ко всему можно приноровиться.

— Эм. Бессмертный брат?

— Слушаю, Маленькое Сокровище?

— А какие боевые искусства практикуете вы?

— Те, с которыми можно управиться и неполным набором пальцев, — улыбнулся юноша, решив слегка поддразнить мальчика.

— Искусство скрытого оружия? — догадался цензор.

— Нет! Я исключительно прямолинейный человек, — поспешно открестился послушник.

— Вообще-то ты практикуешь искусство скрытого оружия, — выдала его Хун Лижэнь, совершив акт хладнокровного предательства.

— Вовсе нет.

— И как же ты тогда назовешь дротик на веревке и зловещую технику ладони? Армейским кулачным боем?

— Это абсолютно респектабельная техника ладони инь-ян, маленькая госпожа Сокрушающая Железные Кости!

Дружески препираясь, они погрузились обратно в лодку и продолжили путь вверх по реке. Ни один из практиков не счел нужным упомянуть при смертных спутниках о том, что вторая половина дня обещает быть какой угодно, но только не мирной. Звучало странно, однако обоих заклинателей не покидало нарастающее чувство, будто по водам Агата течет кровь, и они неумолимо приближаются к ее источнику.