Тянь Цзыхао и Хун Лижэнь не стали дожидаться, пока подавальщики пустят в ход свои ножи для забоя свиней. Девушка ловкими ударами выбила клинки, попутно, к несчастью, переломав нападавшим немало костей. Как только обезумевших людей согнали в кучу и связали, юные практики принялись совещаться. Вывод напрашивался сам собой: прислугу попросту околдовали, ведь эти люди не были ни ожившими мертвецами, ни марионетками, и гу ими также не управляли.

— Какой странный массив, — пробормотал Тянь. — Технически, полагаю, это формация иллюзий, направленная на манипуляцию эмоциями через звучание эрху. Она также скрывала духовное дыхание противников, пока мы не оказались с ними лицом к лицу. Интересно, где слепец раздобыл нечто подобное?

— Понятия не имею, на выходца из Двора Пяти Стихий он совершенно не похож, — ответила Хун Лижэнь. — Надо полагать, у еретиков есть свои мастера формаций, с этим мы разберемся позже, а сейчас нужно привести в чувство прислугу.

— М-м-м, никогда раньше не видел околдованных людей. С огромным нетерпением жду возможности узнать, как их исцелять, — Тянь Цзыхао кивнул спутнице. — Начинай.

Девушка уставилась на него в ответ.

Юноша сделал ободряющий жест. Практик лишь развела руками и смерила товарища таким взглядом, что тот почувствовал его тяжесть даже сквозь плотную ткань ее вуали.

— Будущий лекарь здесь ты, поэтому я ожидала, что именно тебе известен способ лечения.

— Мне откуда знать? У тебя же есть та техника разрушения формаций с помощью острой палки, вот и ткни их.

— А ты способен подавлять духовную энергию вокруг себя, бормоча в пустоту, так почему бы тебе просто не покричать им немного в уши?

— Потому что, если моя техника нарушит ци абсолютно везде, я взорвусь, как и все вокруг меня? — Тяню казалось, что его голос звучит невероятно терпеливо.

Продуктивную беседу прервали звуки жестокой рвоты и тихие детские всхлипывания. Юные практики обернулись. Цензор Хэньшэнь Му растирал спину Маленькому Сокровищу, пытаясь утешить мальчика вместе с практиком Лань. Немногие выжившие оглядывали превратившийся в бойню обеденный зал постоялого двора, и далеко не всем удавалось сохранить самообладание.

— Эй, брат? — тихо позвала Хун Лижэнь. Тяню не нужно было слушать продолжение фразы, поскольку на полу четко отпечатались их собственные следы, похожие на аккуратные кровавые штампы, указывающие пройденный путь.

— Мы насмехаемся над черствостью обитателей Монастыря Древнего Журавля, а затем сами же без раздумий игнорируем простых людей, я обязательно поразмышляю над этим на досуге, — вздохнул Тянь Цзыхао и принялся носиться по залу, доставая бинты и те травы, которые годились для лечения смертных. Запасов было немного, но юноша старался понемногу их пополнять, и сейчас он обнаружил, что накладывает множество жгутов с невероятной скоростью.

— Цензор Хэньшэнь, Маленькое Сокровище, как вы двое себя чувствуете, нет ли головокружения или сильного желания уснуть?

— И то, и другое, — голос цензора звучал тоньше обычного и весьма резко. Мужчина вовремя спохватился и добавил: — Благодарю за заботу, бессмертный Тянь.

— Я в порядке, спасибо, бессмертный Тянь, а с вами и бессмертной Хун все хорошо? — Маленькое Сокровище пытался казаться невозмутимым, несмотря на размазанные по лицу сопли и слезящиеся глаза. Юноша даже не поднял взгляда от перевязи. Этому раненому бедолаге придется научиться обходиться без руки, но при толике везения он хотя бы останется жив.

— Мы в норме, и пусть звучит это неприятно, но, идя по пути бессмертия, к подобным сценам привыкаешь. Нельзя сказать, что происходящее не оставляет следа в душе, однако со временем учишься с этим справляться. Для тебя это кошмар наяву, а я вижу лишь грязь и людей, нуждающихся в моей помощи. — Тянь старался сохранять спокойствие в голосе. — Кстати, практик Лань, вы уже обучались в Залах Составления Лекарств или, смею надеяться, работали в лечебнице?

— Да, и там, и там, будь я проклята за свою глупость и трусость, но да, и там, и там. Прости, малыш, побудь с этим добрым господином, тетушке Лань пора приниматься за работу.

— Обычная медицинская сортировка, крайний слева… — начал говорить Тянь Цзыхао, услышав перед этим звонкий хлопок ладоней по щекам и торопливые шаги целительницы.

— Не нужно ничего объяснять, собрат-даос, с твоего позволения дальше я возьму руководство на себя.

— Прошу, — кивнул юноша, будучи твердо убежденным в том, что не стоит переоценивать собственные силы, ведь пусть даоска Лань и не блистала боевыми талантами, в лекарском деле она имела на полвека больше опыта.

Выживших раненых оказалось немного. Массив действовал как контрапункт к музыке слепого заклинателя, возбуждая ци ян в посетителях постоялого двора. Гнев наполнял плоть и кровь первобытной яростью, а затем жизненная энергия выкачивалась, стекая по желобам куда-то в глубину. В некотором смысле тем, кто потерял сознание, крупно повезло, поскольку их хотя бы не изрубили на куски безумные соседи по столикам. Большинству же из тех, кто принял участие в резне, попросту не хватило сил поддерживать биение собственных сердец.

Практик Лань и Тянь Цзыхао четко разделили обязанности. Женщина выводила пострадавших из критического состояния, а юноша не давал им умереть до ее вмешательства. Слаженная работа принесла гораздо больше плодов, чем Тянь смел надеяться, и заслуга в этом всецело принадлежала мастерству даоски Лань, а также его собственной расторопности при наложении жгутов.

Целительница располагала более чем достаточным запасом лекарств для смертных. Она молниеносно перевязывала фонтанирующие вены и артерии специально обработанной нитью, искусно орудуя длинным пинцетом, которым проникала глубоко в мышцы, вытягивала разорванные сосуды наружу и ловко накладывала швы. Тянь Цзыхао наблюдал за процессом с максимальным вниманием, поскольку каждое ее движение стоило для него больше мешка духовных камней.

Одной из тех обыденных, но жутких вещей, которые Тянь усвоил во время работы в лечебнице секты, было то, что кровеносные сосуды при разрезе способны сокращаться, делая невозможным доступ к ним. Кровь, хлещущая из месива мышц, сухожилий и фасций, когда нет иного способа остановить кровотечение, кроме жгута или самой безжалостной экстренной операции, всегда представляла собой ужасающее зрелище, сколько бы раз ты с ним ни сталкивался. Послушник и раньше видел, как лекари вылавливают артерии пинцетом, но никто не делал это так стремительно, как даоска Лань. Наблюдение за ее работой принесло юноше немало пользы, ведь несмотря на богатый опыт ассистирования медикам, эти ловкие руки стали для него настоящим откровением.

— Недаром лекари Хижины Бамбуковой Медицины пользуются таким почетом, прими мою благодарность, практик Лань. — Тянь поклонился женщине после того, как состояние последнего пациента стабилизировалось.

— За что благодарить? Это вы двое разобрались в происходящем и разрушили чары, что и спасло нас всех. Будь я проклята за свою глупость и трусость! Я была настолько поглощена мыслями о мерзких намерениях тех мужчин, настолько зациклена на том, что я, что, я, я… даже не колебалась. Ни секунды не сомневалась, все произошло точно так же, как во время тренировок, я просто нанесла удар не раздумывая, и клинок вошел прямо в плоть, вошел так легко, хотя череп должен защищать мозг, он не должен был так легко пробить кость…

— Сестра Лижэнь, прошу тебя!

— Мгм. Практик Лань. ВЕРНИСЬ В СЕБЯ.

В конце концов им удалось успокоить целительницу и разговорить ее. Практик Лань странствовала по Королевству Широкого Неба, предлагая свои услуги как смертным, так и бессмертным, беря в качестве оплаты то, что люди могли пожертвовать, или же вовсе трудясь безвозмездно. Таким образом, по ее словам, она совершенствовала не только лекарские навыки, но и собственное сердце, тогда как расходы на жизнь покрывались выполнениями заданий Хижины Бамбуковой Медицины.

Сейчас она возвращалась с задания по сопровождению торгового каравана. Частью договора было оказание медицинской помощи погонщикам и их смертным семьям, и все шло вполне благополучно. Ровно до тех пор, пока начальник охраны не рассорился с главой торговцев, в результате чего весь груз застрял в деревне выше по течению. Целительница направлялась в Город Синего Камня, чтобы попросить Монастырь Древнего Журавля прислать кого-нибудь забрать товары и доставить их до конечного пункта.

Женщина питала вполне обоснованные надежды на успех предприятия, поскольку немалая часть ингредиентов предназначалась для лекарств самого Монастыря. Ей просто не повезло оказаться в этом постоялом дворе сегодня вечером, и тем более не повезло столкнуться с тремя мерзавцами, с которыми она уже имела несчастье пересекаться в прошлом при весьма недружелюбных обстоятельствах. Однако в момент опасности целительница не впала в панику, ведь она долго и упорно тренировалась.

Одним из последствий показательного выступления Тянь Цзыхао и Хун Лижэнь перед старейшиной Фэн стало то, что послушники Хижины Бамбуковой Медицины осознали свою абсолютную неспособность к чему-либо, хотя бы отдаленно напоминающему настоящий бой. Поэтому они обратились к своим охранникам, которые с пониманием отнеслись к слабостям нанимателей и предложили простое решение проблемы.

Не нужно учиться сражаться, ведь это тяжелый ежедневный труд, к которому лекари попросту не приспособлены. Достаточно научиться быстро бегать и освоить всего одну атаку. Всего один прием, который можно выполнить мгновенно, не раздумывая и при любых обстоятельствах, а затем маниакально оттачивать его изо дня в день. Лекарь Лань выбрала простой выпад мечом. И этот выпад сработал. Теперь же ей предстояло научиться жить с осознанием отнятой человеческой жизни.

Тянь и Хун утешали ее как могли, напомнив, что в лечебнице секты полно людей, оказавшихся точно в таком же положении. Товарищи по ремеслу обязательно выслушают целительницу и не станут презирать ее за слабость.

— А я-то думала, что узнала вас двоих. Меня не было в Хижине во время вашего визита, но описания полностью совпали, слухи разлетелись с невероятной скоростью, и я получила по меньшей мере пять писем с упоминанием ваших имен, — нервно усмехнулась женщина.

— Мы все еще не нашли детей, а кровь куда-то утекает, — Хун Лижэнь толкнула товарища в бок, как только выжившие были устроены с максимально возможным комфортом.

— М-м-м, тогда давай закончим зачистку здания. С нашей-то удачей любая тварь в подвале наверняка сбежит, и нам придется выслеживать ее по всей округе, — пробормотал юноша.

— О, какой поразительный оптимизм! А я вот полагала, что оно с нетерпением поджидает нас внизу, покрытое ядом и щупальцами, — девушка скривилась так иронично, как мог только человек, лично убивавший демонов.

— Я полон оптимизма, невероятно полон оптимизма, что за чушь ты несешь? — Юные практики поднялись и принялись осматривать зал, а затем и остальные помещения постоялого двора, не обращая внимания на то, как смертные и одна крайне озадаченная бессмертная наблюдают за их перепалкой, подобающей пятнадцатилетним подросткам, коими они и являлись. За ними по-прежнему тянулась цепочка кровавых следов.

Вход в подвал никто не прятал. Дорогу преграждала прочная деревянная дверь, скрепленная железными полосами и снабженная тяжелым замком. Гравировка на металле указывала на связь с формацией обеденного зала. Поскольку сам массив был уничтожен, устранение физической преграды стало тривиальной задачей. Хун Лижэнь ухватилась за металлическую скобу и одним движением вырвала всю дверную коробку целиком.

— Какая мерзость, — девушка сморщила нос, тогда как Тянь Цзыхао не чувствовал ничего, кроме запаха камня. — Это энергия инь.

— И что не так с ци инь?

— Сунь туда голову и сам все поймешь.

Юноша так и поступил.

— Какая мерзость.

— Вот именно. Будто кто-то превратил газы и скорбь в липкую смолу, и теперь мы вынуждены вдыхать эту дрянь, пока она впитывается в наши волосы. — Практик Хун извлекла из пространственного кольца осветительный массив и активировала его. Рядом с лестницей висели готовые к использованию масляные лампы, но никто из товарищей не рискнул им довериться.

Ступени лестницы были сделаны из дерева, а опоры вбиты прямо в каменное основание. Грубые, необработанные стены ясно давали понять, что постоялый двор возвели прямо над естественной пещерой. Свет от магического массива отражался от серых неровных сводов, постепенно угасая по мере того, как спуск уходил все глубже, извиваясь из стороны в сторону.

— Драконья пещера, — пробормотала Хун Лижэнь.

— Драконья? Думаешь, здесь обитает дракон?

— Нет, просто мои сестры называют так любые узкие и извилистые проходы из известняка. Хотя я не уверена, известняк ли это.

— М-м-м.

Снизу доносились странные звуки: глухие удары, постукивание, лязг и перезвон. Шаги юных заклинателей были легкими, но невероятно уверенными.

Спускаясь все ниже, они начали замечать вмурованные в стены большие каменные кувшины. Каждый сосуд был запечатан, а его горлышко перевязано ярко-красной тканью. На каждой емкости висела небольшая бирка с именем и датой изготовления.

— Вино, причем очень крепкое, пахнет так, будто гору огурцов на огромной скорости впечатали в скотный двор. — Тянь Цзыхао вскрыл один из кувшинов.

— Ты просто ничего не смыслишь в вине, — фыркнула девушка.

— О, а ты смыслишь?

— Нет, но это не повод не осуждать тебя за невежество.

Юноша проигнорировал колкость с достоинством и снисходительностью старшего брата по учению, мысленно поклявшись отомстить при первой же возможности.

— На вон той маленькой площадке лежит груда небольших кувшинов и большой черпак. Думаешь, они просто разливают пойло по порциям, когда посетители делают заказ? — спросил он.

— Ага.

Практики достигли конца лестницы. С потолка свисали трубы, источавшие невыносимое зловоние, из которых капала красная и черная жидкость. Кровь стекала в огромный открытый чан, подогреваемый вырезанным в полу магическим массивом, питаемым духовными камнями. Двое высоких подростков периодически помешивали варево, бросая внутрь горсти порошков и засыпая блестящие зерна пропаренного риса, поддерживая непрерывный процесс. А вокруг них, вокруг бурлящего котла, бродили деревенские дети, точнее, то, что от них осталось.

Их глаза запали, конечности иссохли до состояния костей, обтянутых кожей. Малыши били в маленькие барабанчики, трясли трещотками и стучали по колокольчикам, создавая ритмичную, веселую музыку для своего бесконечного танца, не обращая внимания на стертые в кровь ступни.

— Сестра Лижэнь…

— Посмею ли я? Они же могут умереть на месте! — голос девушки звучал тихо, в нем явственно слышался страх.

— Они точно погибнут, если не пробудятся от наваждения. Твой зов наполнен пламенем и ци ян, ты именно тот человек, который им сейчас жизненно необходим, — ответил Тянь Цзыхао столь же тихим шепотом.

Тянь прочитал бирку, свисающую с одного из громадных кувшинов, спрятанных на самом дне пещеры. Всего их было пять, и каждый превосходил ростом Хун Лижэнь. «Подарочное Вино Для Истинного Императора». Каким бы омерзительным ни был путь, приведший их от реки в это злачное место, он заканчивался именно в этих пяти сосудах.

— Вернитесь!

Что-то сломалось. Какая-то незримая нить лопнула с глухим звоном, и на этот раз свет, заполнивший каменный свод, вспыхнул чистым золотом.