Бессмертные мгновенно исчезли из поля зрения простых людей. Оба уже имели немалый опыт молниеносного перемещения в слепых зонах человеческого восприятия. Хун и Тянь не изобретали ничего изощренного, а просто бегали кругами, пытаясь нащупать место наибольшей концентрации ци и силы мысли.

Юноша вернулся к остальным с нахмуренным лицом. Названая сестра присоединилась к нему секундой позже.

— Распределение ци кажется вполне обычным. По крайней мере, я не чувствую никаких значительных сгустков энергии, — заклинатель мысленно подбирал правильные слова. Да, деревья содержали в себе чуточку больше энергии, чем трава, но что с того? Само собой, так и должно быть, было бы куда страннее, окажись все наоборот.

— С силой мысли похожая картина. Она еле уловима и, похоже, накрывает весь сад целиком, — согласилась девушка.

— Бессмертные? Эм… а что такое сила мысли? — робко поинтересовался Маленькое Сокровище.

— Мы и сами до конца не уверены. Это разновидность ци, которой способны манипулировать практики сферы Небесного Человека, — ответил Тянь. Его совершенно будничный тон заставил цензора Хэньшэня поперхнуться.

— Сферы Небесного Человека?! Да сколько их вообще может быть во всем Королевстве? И вы хотите сунуть нос в их дела?

— Да? Они либо принадлежат к Монастырю, и тогда нас просто простят, либо нет, и в таком случае они уж точно не захотят поднимать шум на территории королевства, — Хун развела руками, всем своим видом подчеркивая небрежность сказанного, после того как они с братом переглянулись и вновь посмотрели на цензора.

— Либо же они еретики, и в таком случае нам крайне необходимо разузнать о любых готовящихся ими кознях, — Тянь старался смотреть на Маленькое Сокровище мягко, однако логическая цепочка, связывающая Семью Опоры Города Синего Камня с ключевым генералом времен основания государства, выстраивалась предельно коротко и ясно. Раз уж последователи нечестивых путей нацелились на Город Синего Камня, нельзя было исключать вероятности их здешних интриг.

— Но вернемся к сути дела. Я почти уверена в наличии высокоуровневой иллюзии, наложенной на этот сад. Проблема в том, что мне никак не удается отыскать точку, которая могла бы оказаться подходящим для разрушения узлом, — пояснила Хун.

Тянь достал кулон, служивший их единственной зацепкой в поисках искусства ладоней, и поднял его на уровень глаз.

— И что ты делаешь? — спросила девушка.

— Смотрю, не произойдет ли чего.

Лижэнь выждала какое-то мгновение.

— Ну и?

— Ничего, — Тянь пожал плечами и медленно покрутился на месте, пытаясь заглянуть за края подвески.

— Естественно, ничего. Ты выглядишь как полный идиот. Неужели ты думаешь, будто тот невероятно могущественный мастер, создавший данный массив, настроил бы его таким образом, чтобы самому выглядеть придурком каждый раз при использовании? — голос Хун звучал до безумия рассудительно.

— Всяко лучше того, что делаешь ты. То есть вообще ничего, — Тянь постарался придать своему тону максимальную беззаботность, мысленно поклявшись отомстить за подобную дерзость.

— Угу.

— Эм. Бессмертные? А что такое узел? — поинтересовался Сокровище.

— Точка соединения линий. Ты когда-нибудь играл в го или смотрел за чужой партией? Помнишь места пересечения линий на доске? Их можно назвать узлами. Это сродни перекрестку нескольких дорог. Он должен ощущаться как сгусток энергии или выглядеть как яркое пятно при наличии подходящих техник восприятия, — объяснил юноша.

— Скажи-ка, Маленькое Сокровище, а не выглядит ли здесь что-нибудь таким же светящимся, как я? — внезапная мысль закралась в голову юноши, заставив его озвучить этот вопрос.

— Да, потому я и спросил. Вон там, — мальчик утвердительно кивнул головой, отчего его аккуратный маленький пучок волос серьезно закачался в воздухе, после чего он указал пальцем направление, куда посмотрел Тянь, а затем перевел взгляд на Хун, которая тоже вытянула руку.

— Здесь?

— Нет, Старшая Сестра Бессмертная, вон там.

— Да. Я старшая сестра. Ты хороший и мудрый мальчик. Вот здесь? — Хун внезапно начала излучать любящую, по-настоящему материнскую ауру.

— Он совершенно ясно указывает сюда. Твое повреждение мозга прогрессирует, — Тянь недовольно нахмурился, решив про себя, что моральное и социальное воспитание Маленького Сокровища должно стать его первоочередной задачей.

— Эм, Старший Брат Бессмертный? Чуть левее. Да. Вот теперь ваш палец прямо на нем.

Хун и Тянь обменялись взглядами, а затем посмотрели на цензора, чей вид выражал полную беспомощность. Практик указывал пальцем чуть выше уровня плеч на абсолютно пустое место в воздухе.

Он провел рукой сквозь это пространство. Ничего.

— Хм.

— Попробуй воткнуть туда кулон, — кивнула Хун.

У Тяня не нашлось идеи получше. Он поднял подвеску и медленно поднес ее к точке, на которую указал Маленькое Сокровище. Лишь оказавшись вплотную к цели, юноша ощутил легчайшее натяжение шнурка. Он позволил этой тяге направить артефакт. Предмет со слышимым щелчком встал на место, зависнув прямо в воздухе.

А затем оказался висящим в самом центре тяжелой деревянной двери, врезанной в стену из песчаника.

Изумленный Тянь провел рукой по камню, пытаясь повторить свое предыдущее смахивающее движение. Поверхность оказалась гладкой. Не отполированной, но высеченной с такой дьявольской точностью, что даже спустя невесть сколько тысяч лет оставалась атласной на ощупь. Присмотревшись повнимательнее, он заметил выгравированные на блоках строки текста. Язык был ему незнаком, однако письмена чем-то напоминали те красные закорючки, что он видел в глазах мальчишек, чьи зрачки окрасились в золотой цвет.

— Сестра Лижэнь, ты это видишь?

— Вижу-то да. А вот верится с трудом. Клянусь, я пробегала именно через это самое место.

— Бессмертные? — Цензор Хэньшэнь переводил непонимающий взгляд с одного на другую.

— Вы этого не видите? — Тянь постучал костяшками пальцев по дереву.

— Не вижу.

— И стука сейчас, полагаю, тоже не слышали? — уточнил юноша.

— Верно.

— Вот это… воистину мощный массив. Маленькое Сокровище, а ты видишь?

— Стену и только что появившуюся дверь? Да, Старшая Сестра Бессмертная.

— Умница. Брат Цзыхао, а что насчет журавля?

Тянь потянулся мыслями к птице, и журавль в ответ передал ему свое воспоминание.

— Смутно, и она совершенно не понимает, на что именно смотрит. Будто это просто дерево в густом тумане.

— Благодать. Он способен видеть Благодать. Должно быть, у нас ее достаточно, чтобы удовлетворить требования формации… — пробормотал юноша, после чего толкнул створку и шагнул в настоящий фруктовый сад.

— Бессмертный Тянь?!

— Он внутри массива. Маленькое Сокровище, оставайся здесь вместе с цензором. Старшая Сестра сейчас все проверит.

Сад оказался не слишком большим. Аккуратный круг диаметром около пятидесяти ярдов, обнесенный девятифутовой стеной. Внутри располагались прелестная рощица апельсиновых деревьев, небольшой пруд и растущее возле воды дерево неизвестной Тяню породы. Впрочем, в данный момент он совершенно не обращал внимания на растительность.

На поверхности мягкого камня стен были вырезаны восемнадцать схем, каждая из которых сопровождалась комментариями, двустишиями туманной поэзии и символами для гадания. Тянь посвятил немало времени изучению техник ладоней. В свое время он поставил на эти приемы собственную жизнь. Поэтому высеченные на камне диаграммы буквально заворожили его.

— Гордый Дракон Раскаивается, Полнота Не Может Длиться Долго, — полушепотом прочитал он строки стихотворения. Практик медленно вытянул правую руку вперед, одновременно отводя левую назад для защитного блока, а его ступни заскользили по земле, копируя изображенную стойку. Схема циркуляции энергетических потоков выглядела обманчиво простой. Сила стремительно мчалась через ян-органы, скапливаясь, буквально самую малость, в инь-органах.

— Смертный совершенно точно не смог бы применять это на постоянной основе. Даже я не потянул бы слишком частого использования. Во всяком случае, не в полную мощь. Техника создана таким образом, чтобы задействовать лишь часть силы и наносить затяжные, трудноизлечимые раны, — юноша скорее выдохнул эти слова, нежели произнес.

— А вот я могла бы применять ее постоянно. Наверное, — заинтригованно протянула Хун, внимательно рассматривая боевое искусство.

— Не обошлось бы без вреда для собственного тела. Глянь, видишь следующий прием? «Летящий Дракон В Небе, Благоприятно Видеть Великого Человека». Это удар ладонью, наносимый сверху. Удар ладонью в полете! И это искусство создано смертными? Глазам своим не верю, — Тянь покачал головой, ни на секунду не отрывая взгляда от стены.

— Эй, взгляни-ка сюда. Это движение предназначено исключительно для разрыва дистанции. А вот еще одно, по сути представляющее собой просто… отвлекающий маневр?

— Нет, нет, они все работают в связке. Это не просто набор разрозненных приемов. Вернее, не только он. Это цельная система. Боевой стиль с экстремальным уклоном в сторону ян. Жесткие внешние атаки уравновешиваются мягкими техниками в обороне и позиционировании. Принципы инь-ян, примененные к янскому искусству. Сами удары носят взрывной характер, хотя и не опустошают резервы полностью. Часть силы всегда сохраняется, чтобы можно было плавно перейти к следующему движению. Воистину оправдывает все ожидания! Воистину!

— Засады, удары в спину, атаки снизу… я правильно читаю? Двойной удар ладонями, создающий ударную волну внутри тела противника? — пробормотала девушка. — А я всегда считала двуручные выпады глупостью, поскольку они не оставляют пространства для блокирования чужих атак.

— Они и есть глупость. Мало того что лишают возможности защититься, так еще и дробят силу удара на две точки, ослабляя эффект. Приходится компенсировать недостаток вливанием большего количества жизненной энергии. Просто неэффективно, — кивнул юноша. — С ладонями все обстоит еще хуже из-за крошечной дальности поражения. Но теперь я понимаю их замысел. Ты связываешь этот прием с другими движениями, чтобы оказаться вплотную к противнику, создаешь брешь в его защите, а затем бьешь обеими руками, вливая огромное количество янской жизненной энергии. Это нарушает чужой ток ци, оставляет трудноизлечимые повреждения и разрывает дистанцию для последующей атаки.

— Целая боевая система, построенная вокруг янской ци и ударов ладонями, — Хун покачала головой, отчего вуаль на ее шляпе пустилась в пляс. — Придется полностью посвятить себя ее изучению. Попытайся кто выполнить подобный двойной выпад сам по себе, и тут же лишился бы зубов. Прием необходимо применять исключительно в рамках этого стиля.

— Угу. Лично я вижу возможность использования некоторых движений по отдельности или в комбинации с другими школами, но в целом согласен, — Тянь был всецело поглощен созданием заметок и заучиванием барельефов. — Но знаешь что? Мои меридианы требуют долгого восстановления, зато в теле накопилась уйма жизненной энергии. Я смогу практиковать это искусство прямо в процессе выздоровления.

— Ты в этом уверен? Здесь требуется колоссальный объем внутренней циркуляции энергии. А для этого нужны здоровые меридианы. Кстати, к слову пришлось, но я ни за что не возьму тебя в качестве своего лекаря. Просто, чтобы ты знал. На случай, если этот вопрос когда-нибудь всплывет.

— Это боевое искусство смертных. До тех пор, пока я полагаюсь исключительно на физическую силу своего тела и осторожничаю со всем, что может создать давление на меридианы, я буду в полном порядке.

— Однако испытывать свою энергосистему лекарствами сферы Небесного Человека ты отчего-то не желаешь.

— По крайней мере, не сейчас. Я приму их, когда немного окрепну, — его кисть порхала над страницей, выводя идеально ровные, словно из учебника по каллиграфии, иероглифы. — Да и на заучивание уйдет немало времени. Без сомнения, это третье по уровню сложности искусство из всех, что мне доводилось видеть. И, строго говоря, Искусство Извлечения Демонов содержит меньше шагов. Лишь Небесные Ласточки всецело превосходят его.

— Не припомню, чтобы ты когда-либо объяснял мне принципы работы Искусства Извлечения Демонов, помимо того факта, что оно использует твою жизненную энергию для вытягивания или вытеснения ядов и болезней из чужих тел, — произнесла Хун, наблюдая за процессом письма и в целом уже привыкшая к пугающей идеальности его почерка. — Если честно, звучит не так уж и сложно.

— Только посмей сказать это снова, — кисточка Тяня резко замерла, и он перевел пронзительный взгляд на названую сестру.

— Ой, да неужели? И что же ты мне сделаешь, коротышка? — девушка с хрустом размяла шею.

— Обрушу на тебя ужас, превосходящий самые смелые кошмары. Я заставлю тебя читать, — его голос был способен заморозить кости даже бесплотному призраку.

— Вообще-то я… не имею ничего против чтения, знаешь ли? — Хун повторила свое недавнее движение шеей, однако на этот раз, по какой-то загадочной причине, обошлось без хруста.

— Против этого чтива еще как поимеешь, — юноша протянул ей свою копию манускрипта по Искусству Извлечения Демонов. — Наверное, это очевидно, но просто читай. Я не несу ответственности, если ты окажешься самоубий- тупо- идиот- если тебе хватит безрассудства попытаться применить его на практике. Нет, в первый раз я выразился абсолютно верно. Не убей себя, пытаясь это использовать. Просто читай. И познай истинные страдания.

Практик вернулся к составлению конспекта. Диаграммы отличались дьявольской детализацией, а по всем восемнадцати изображениям были разбросаны крошечные пояснительные сноски. Он прилагал колоссальные усилия, чтобы зазубрить все прямо в процессе переписывания, однако его не покидал смертельный страх упустить какую-нибудь критически важную деталь.

— Неплохое вступление. Скромный ублюдок, — рассмеялась девушка. Тянь смеяться не стал. Сразу после последней схемы к стене была прислонена резная каменная табличка размером с увесистый фолиант. Она выглядела как само воплощение случайной, запоздалой мысли автора, но это было попросту невозможно. Только не в месте, защищенном столь мощными формациями.

— Погоди-ка. Погоди. Подожди. Нет, постой, это так не работает. Даже я знаю… Что за? — Хун прервала чтение, а Тяню по-прежнему было не до смеха, ведь он прекрасно знал, что скрывалось на следующей странице трактата.

— АААА! ААААХ! О БОЖЕ! ЗАЧЕМ ТУТ СТОЛЬКО ПОДКАТЕГОРИЙ?!

— Угу.

— Ты настраиваешь свою ци под стать ци «демона», которого пытаешься изгнать, но в точной противоположности. Протягиваешь жизненную энергию длинными нитями, огибающими крупицы и фрагменты этого самого «демона». Каждая нить использует принципы притяжения инь-ян и закон пяти стихий, чтобы вытянуть хворь наружу. Но ведь каждая болезнь обладает собственной уникальной стихийной смесью, а каждая область тела имеет свой собственный баланс элементов. Обе эти системы взаимодействуют друг с другом, и характер их влияния меняется по мере того, как зараза протаскивается через различные кровеносные сосуды, органы, плоть и все остальное. И, само собой, твоя жизненная энергия тоже видоизменяется, протекая через меридианы и ткани в зависимости от используемой техники духовной практики, а это означает, что стоит тебе допустить хоть малейшую ошибку, и что-то внутри пациента может попросту разорваться… Кажется, я физически ощущаю, как мой мозг вытекает из ушей. Слишком много переменных. Слишком много метаморфоз в потоках ци, и каждое изменение чертовски неуловимо.

Хун не стала с размаху швырять книгу обратно, поэтому Тянь мягко перехватил трактат прямо в воздухе и бережно спрятал в кольцо. Несмотря на все безумие этого искусства, оно являлось подарком и знаком огромного доверия со стороны лекаря Пэя. Фолиант по праву считался одним из величайших сокровищ юноши.

— Да. На самом деле представленная там таблица — это лишь ориентировочное руководство. Впрочем, оно действительно работает. Я спас несколько жизней с его помощью. Всякий раз, когда у меня возникает желание швырнуть этот текст в реку, я напоминаю себе об этом факте, — улыбнулся Тянь, выводя последний штрих при копировании финальной схемы. Изображения и пояснения на стене сохранились в идеальном состоянии, не испорченные ни единой пылинкой.

Действительно… не было ни единой пылинки. Над садом отсутствовала крыша, а значит, дожди и грязь должны были уже давно скрыть барельефы под толстым слоем. Сами деревья тоже выглядели грамотно подрезанными. Все вокруг казалось невероятно чистым и опрятным.

Журавль вел себя на удивление тихо с самого момента попадания в скрытый сад. Тянь медленно повернулся и посмотрел на пруд. Птица замерла в пяти футах от берега. То, как пристально ее взгляд сфокусировался на водной глади, недвусмысленно намекало на присутствие в глубине чего-то исключительно мерзкого.