— Должен признаться, я немного разочарован, особенно учитывая столько несомненных достоинств этого напитка. Подарочные шкатулки поистине великолепны, а цитрусовые нотки раскрываются просто превосходно. Аромат превосходен, свеж и бодр, и, как и было обещано, заваривать его можно раз за разом без малейшей потери ци. Все упирается в сам выбор сорта. Белый чай нельзя назвать плохим вариантом, однако для данной ситуации он совершенно не подходит.

— Сорт из Деревни Гармонии, хранящийся у сестры Линь, подошел бы куда лучше, — произнес юноша скорее с искренней печалью, нежели с гневом, ведь хотя остальным вкус показался вполне сносным, сам практик знал толк в подобных вещах. — Его пикантная древесная терпкость придала бы необходимую глубину и плотность яркому цитрусовому вкусу. Тем более что выдержанная корка сама по себе не отличается приторной сладостью. Ей требуются поддерживающие нотки для создания должной насыщенности и правильного ощущения на языке.

Чайная церемония прошла относительно успешно. Заклинатель не стал вливать много духовной энергии в напиток ради безопасности наслаждающихся им смертных. Оставалось совершенно неясным, насколько хорошо они смогли уловить стихийные концепции. Юноша заметил сильный разброс в восприятии, поскольку люди естественным образом лучше понимали те элементы, с которыми уже имели хоть какое-то знакомство. Пока что наибольшую пользу извлекла даоска Мэй, но она являлась гением Двора Пяти Стихий. Было бы куда удивительнее, не улови она абсолютно все нюансы.

— Мы сохраним корки Апельсинов Солнечного Золота и добудем этот самый чай Деревни Гармонии, — произнес практик, чьи глаза после легкого вздоха и мгновения прикрытых век блеснули непреклонной решимостью, а затем со стуком опустил чашку на поднос в знак мрачной окончательности. — Если клан Линь способен его достать, значит, сможем и мы. Мы создадим собственные начиненные чаем цитрусы.

— Кстати, Цензор, Маленькое Сокровище, при желании можете приступать к изучению диаграмм. Нет нужды продолжать бросать на них тайные взгляды, у нас достаточно припасов, чтобы изготовить для вас множество порций лосьона.

— Я правда могу, бессмертный старший брат? — Маленькое Сокровище вскочил на ноги, всем своим видом показывая готовность сорваться с места, в то время как Хун согласно кивнула словам спутника.

— Конечно. Постарайся запомнить изображения и те ощущения, которые они у тебя вызывают. Не забивай голову текстом или путями внутренней циркуляции. Тебе еще слишком рано постигать подобное. Однако ты определенно извлечешь пользу, если начнешь практиковать физические движения уже сейчас, — подбодрила мальчика воительница.

— Не уверен в уместности подобного, бессмертный Тянь, — неловко кашлянул Цензор Хэньшэнь. — По крайней мере, для меня. Это искусство явно предназначено исключительно для использования Императорской Семьей.

— Да, насчет этого, — протянул юноша, пока послушница молча загибала пальцы, оценивая взглядом добычу и количество плодов на ветвях, ведь вокруг лежали буквально целые бушели цитрусов, законсервированных в духовном воске Сального дерева.

— Монах снаружи упоминал срок жизни апельсиновых деревьев в сотню, возможно, полторы сотни лет, однако этот сад был посажен примерно во времена основания королевства, что делает его возраст равным как минимум нескольким тысячелетиям, — в голосе Хун Лижэнь зазвучали тяжелые нотки подозрения. — Даже для деревьев это чертовски долгий срок.

— И Звездное Сито все еще жив, так что происходящее в некотором роде пугает, но в то же время успокаивает. Монастырь Древнего Журавля действительно способен предоставить путь к истинному бессмертию, — слегка улыбнулся Тянь, вспоминая давний разговор с тетушкой У, поведавшей ему тайну о том, что бессмертные практики на самом деле вовсе не бессмертны, а просто очень долго живут по меркам обычных людей, причем за разглашение этого секрета она его тогда изрядно отчитала, ведь все и так знали правду, просто слишком болезненно к ней относились.

— Я веду к тому, что это явно не обычные растения, а массивы и драконья жила, чем бы она ни была, определенно оказали неуловимое влияние на все находящееся здесь, — воительница отмахнулась от наблюдений товарища. — Однако духовные деревья обычно приносят меньше урожая из-за концентрации энергии всего в нескольких плодах, а вы только посмотрите на эти ветви. На каждом стволе висит с дюжину, может, пару десятков чертовски мелких апельсинов, что ничтожно мало по сравнению с обычным растением, да и ростом они пониже будут.

— Ты выращиваешь апельсины?

— Этим занимается моя мама, точнее говоря, у нас около дома посажена пара деревьев, да и вообще мы выращиваем много съедобных культур прямо рядом с жилищем, пытаясь выяснить, что еще способно там прижиться, — голос девушки на мгновение стал горьким, но она быстро стряхнула с себя наваждение. — Представьте только, что древесный дух пожрал кучу плодов. Здесь до сих пор валяется урожай, собранный за десять лет, а то и больше. В нашем распоряжении два пространственных кольца, доверху набитых выдержанными апельсинами, и вот уж не думала, что когда-нибудь произнесу подобную фразу. Так как же все это накопилось? Каким образом дух стал настолько извращенным? Почему до нас не доходят слухи о том, как имперские эксперты убивают мятежников своими Подавляющими Дракона Ладонями?

В саду повисла тишина, нарушаемая лишь звуками почесывания затылков в попытках осмыслить услышанное, пока юноша вдруг не рассмеялся.

— О небеса, это же Императорский Семейный Секрет, причем не просто какая-то случайная тайна, а знание, передающееся исключительно по главной линии наследования.

— Возможно? И что с того?

— А то, что Императрица Чжу перебила практически всю правящую семью, и секрет умер вместе с ними. Муж Чжу никогда не должен был унаследовать трон, а даже если предыдущий владыка и поведал ему тайну, тот годами был прикован к постели после удара. Этот дух, должно быть, окончательно сошел с ума, оказавшись запертым здесь в полном одиночестве, не имея иных занятий, кроме разглядывания картин с изображением боевого искусства, которое он не способен нормально использовать, и поедания апельсинов, противоречащих его природе. Могу гарантировать, обилие воска объясняется тем, что дух собирал каждое семечко с земли и перерабатывал его, дабы ни у него, ни у его матери не появилось конкурентов.

Само слово «конкуренция» всколыхнуло в памяти сцены из купален: образ слабой наложницы, «наслаждающейся» ухаживаниями правителя, и другой фаворитки, уничтожившей чужой чайный сервиз. Говорил ли Цензор Хэньшэнь, сколько лет было Чжу во время вербовки в императорский двор? Кажется, четырнадцать?

Юноша разлил остатки из чайника по чашкам и принялся наводить порядок. Он сделал еще один глоток и тихо вздохнул. Большинство людей наверняка сочли бы вкус хорошим, но практик испытывал душевную боль от осознания того, насколько лучше мог бы стать этот напиток. Что ж, ничего не поделаешь. Этот сорт можно будет подавать смертным по особым случаям.

— Дедушка, мы сможем приготовить пасту, описанную на этих фресках? Или ту мазь, о которой ты упоминал?

«Увы, нет, ни то, ни другое. Для пасты тебе понадобится какой-никакой алхимик, а задуманная мной мазь требует весьма деликатного контроля температуры. Лучше всего варить ее на правильной печи с надлежащим оборудованием».

Повисла пауза.

«Кроме того, я хочу настоятельно призвать тебя выбивать всю дурь из любого встречного алхимика, пытающегося создать лекарство из свинца и ртути. Просто в качестве своеобразного постоянного служения обществу. Будь с ними предельно прямолинеен. Они не станут лучше, пока ты им все доходчиво не объяснишь, к тому же тебе понадобится время для отдыха руки, раздающей пощечины. От столь длительного образовательного процесса она может разболеться, а ты не сможешь помогать другим, если не позаботишься о себе».

— Давайте собираться в путь, ведь нам нужно найти алхимика для изготовления пасты, да и само искусство мы за день точно не освоим, — произнес Тянь с твердым намерением проигнорировать слова наставника. — Кажется, в нескольких днях пути отсюда есть женский монастырь. Давайте заглянем туда и посмотрим, смогут ли они нам чем-то помочь. Если повезет, там будет ждать наша почта.

— Эм. Бессмертный старший брат?

— Да, Маленькое Сокровище?

— А тот дедушка императорской семьи действительно был мастером Монастыря Древнего Журавля?

— Ну, возможно, это просто своего рода ласковое обращение, — пожал плечами юноша. — Эти старшие доживают до весьма преклонных лет, и кто знает, сколько поколений отделяло Императора-Основателя от Великого Старейшины Звездное Сито?

— Ох. А прозвучало так, будто он был его настоящим дедушкой.

— Может, так оно и было, — пожал плечами Тянь. — У многих бессмертных есть смертные семьи. Возможно, для мастера секты целое королевство является просто приятным маленьким бизнесом, позволяющим держать миски своих потомков доверху полными риса.

Продвижение сильно замедлилось после того, как они покинули храм. Лодочник остался поблизости, что было весьма кстати, однако после возвращения на материк удобных речных маршрутов больше не оказалось.

В итоге группа отправилась по суше на воловьей повозке в ближайшую земледельческую деревню. Одного из крестьян удалось убедить познакомить путников со своим отцом, промышлявшим в эти дни рыбалкой. Старик быстро смекнул, что блестящее серебро возить в старой дырявой лодке куда приятнее, чем скользкую рыбу, и один день в роли паромщика и проводника не доставит особых хлопот. Зеленая река обычно считалась достаточно безопасным местом, но с приближением конца лета уровень воды стремительно падал. Незнакомцу ничего не стоило напороться на подводные камни или сесть на песчаную отмель.

К этому моменту Тянь и Хун цеплялись за остатки здравомыслия лишь самыми кончиками ногтей. Никто из них не передвигался с такой мучительной медлительностью уже много лет. Рыбак продвигался вверх по течению с вполне приемлемой для старого смертного скоростью, но юноша видел, с каким трудом воительнице удавалось сдерживаться, чтобы не вырвать у него весло.

Заклинатель настоял на своем: если ему требовался отдых, то и ей тоже. Тем не менее, переночевав в небольшом городке, они все же сменили лодку. Оставшаяся часть пути до обители оказалась... терпимой, но путники изрядно нервничали. Сидеть на целой горе ресурсов для духовной практики и не иметь возможности немедленно пустить их в дело было невероятно тяжело.

Женский монастырь располагался на холме за Городком Трех Ручьев. Спрятав смертных на постоялом дворе, практики отправились выяснять, можно ли позаимствовать гостевой домик за стенами обители на пару дней. Спрашивать дорогу не пришлось. Сестры запускали фейерверки и били в гонги с такой силой, что Тянь слышал грохот даже с городской площади.

Стражница у ворот окинула юношу затуманенным взглядом и тут же закружила его в шальном танце. Послушник никогда не слыл хорошим танцором. Он не знал ни этих движений, ни каких-либо других, но изо всех сил старался поспевать за ритмом. Лижэнь с грохотом врезалась в них, отбросив танцующую охранницу прямо в стену. Ни одно из этих событий, похоже, ничуть не испортило приподнятого настроения старшей женщины.

— Вы двое трезвые, а здесь нельзя быть трезвыми! Я уже ДНЯМИ не видела никого в здравом уме, — пробормотала она, протягивая им кувшин с вином. — Дава-а-ай! У нас впереди еще два дня празднований, вам нужно даг… ик… ДОГНАТЬ остальных.

Им удалось выскользнуть из хватки стражницы и проникнуть внутрь обители. Здесь оказалось куда приятнее, чем во многих местах, виденных Тянем ранее. В женских монастырях всегда стояло больше маленьких скамеечек и табуреток, чем в храмах, а в Городке Трех Ручьев явно отдавали предпочтение раскидистым тенистым деревьям, втиснутым везде, где только хватало места. В остальном это были все те же белые оштукатуренные стены, черные черепичные крыши и отполированные деревянные полы, привычные для всего Внешнего двора. Все было обустроено так, чтобы облегчить уборку и поддерживать атмосферу безмятежности.

Обычно.

Но только не сегодня.

Сегодня он наблюдал, как женщины, разменявшие второе столетие, исторгали содержимое желудков в декоративный пруд, полоскали рты белым спиртом, а затем вступали в кулачные бои со столетними старушками, после чего крепко обнимались и рыдали на плечах тех, с кем только что дрались.

В конце концов Тянь и Хун отыскали старшую сестру, управляющую обителью. Она сидела совершенно неподвижно, умиротворенно улыбаясь. Множество больших глиняных кувшинов, стоявших рядом с ней сорванными красными или синими бумажными крышками, ясно давали понять, что подняться на ноги для нее было не более возможно, чем влить немного крови в свой алкогольный поток. Практики поспешно представились и поинтересовались происходящим.

— Мы празднуем уже целую неделю, ведь недавно узнали, что старшая сестра Бай прорвалась в сферу Небесного Человека, — произнесла управляющая. — И не просто прорвалась, на нее снизошло откровение. Намного лучше, чем у этого старого пса Фу. Гораздо лучше. Настолько лучше. Их даже сравнивать нельзя. Старшая сестра Бай всегда была самой лучшей. Этот мерзавец Фу мог урвать себе один шаг, но как могла отстать наша старшая сестра Бай? Самая лучшая старшая сестра. Самая лучшая.

Она говорила очень тихо, явно стараясь тщательно выговаривать каждое слово.

— Бай? Какая именно Бай? — переспросила Хун.

— НАША Бай. Старшая сестра Бай. Твоя старшая сестра тоже, — женщина тяжело оперлась о стол, и на ее постаревшем лице расплылась широкая улыбка.

— Моя Бай? — воительница выглядела совершенно сбитой с толку, но затем ее глаза расширились. — Вы ведь не имеете в виду боевую тетю Бай? Ту самую старшую сестру Бай, которая руководит Женским монастырем Западного Города?

— Именно ее. Это случилось несколько недель назад или около того. До нас слухи дошли только на днях. Пришло вместе с вашими письмами. Официальное уведомление. Но неофициальные сплетни куда сочнее. Мы разослали несколько срочных миссий в Пустоши, чтобы разузнать подробности. Ответа пока нет, но то, что судачат в секте... просто невероятно. Так, так невероятно.

— Старшая, умоляю, расскажите подробнее, — взмолилась послушница. Тянь прекрасно понимал, что ее отношения со старшей сестрой Бай отличались от его дружбы с братом Фу, ведь уважение Хун к наставнице граничило с настоящим благоговением. Сам юноша тоже испытывал к ней глубокую признательность. Старшая Бай сделала все возможное, чтобы воспитать его боевую сестру, несмотря на все трудности, с которыми ей пришлось столкнуться.

— В общем, слухи ходят такие. Несколько недель назад старшая сестра возвращается с задания. С ней куча братьев и сестер, мертвые еретики валяются повсюду, как обычно, как обычно. Она делает паузу и наблюдает за восходом. Рассвет в Пустошах, она стоит на скалистом гребне, сжимая в руке железный посох, пока красное солнце окрашивает ее силуэт. Должно быть, это выглядело потрясающе. Так прекрасно. А затем, вместе с пурпурной вспышкой с востока, пришло откровение. Она начала проповедовать.

— А что насчет молнии? — не удержалась Лижэнь.

— Какой еще молнии? Старшая сестра Бай намного превосходит этого пса Фу. Небеса послали ему скорбь, чтобы наконец заткнуть его вой на луну, и это лишь доказывает его упертость, раз даже высшие силы не смогли его угомонить! — женщина ударила по столу с такой силой, что пустые кувшины разлетелись в разные стороны.

— Ученые и генералы спустились с небес, их формы были золотыми и мерцающими, чтобы послушать ее проповедь о добродетели, — продолжила управляющая, чей яростный взгляд быстро сменился блаженной улыбкой. — Не какую-то случайную непонятную чушь, как у старого Фу, а проповедь о добродетели. О человеческой добродетели. О сострадании, бережливости и смирении, о том, каково это жить подобной жизнью в этом грязном мире. О том, каково это пожертвовать своей старостью ради молодых. Ради совершенно незнакомого человека, — по ее морщинистому лицу покатились слезы. — Должно быть, это было невероятно прекрасно. Так прекрасно.

Она шмыгнула носом, пока Хун и Тянь обменивались многозначительными взглядами. Схождение небесных ученых и генералов казалось... маловероятным... но Небесная Скорбь тоже считалась чем-то из области мифов, и тем не менее она действительно проявилась.

— Мои поздравления старшей сестре или, возможно, будущей Прямой ученице Бай. Вы сказали, что новости прибыли вместе с нашей почтой? — поинтересовался Тянь.

— О, да, она в Зале Миссий. Мы все слишком набрались, чтобы тащить ее до следующей остановки. Ну, я-то не пьяна, а вот эти бесполезные бабы, за которыми я должна присматривать, еще как. «Я не хочу копать выгребные ямы, старшая сестра, я не хочу дробить камни для дорожек, старшая сестра. Я не могу оттереть все эти пятна крови, старшая сестра». Ну и кто просил тебя проламывать им черепа тридцатифунтовой железной булавой! А теперь три давай, приложи усилия, ленивая вошь! Никто больше не хочет работать! Бродяги и негодяи, все до единого!

— Я так их люблю. Так сильно люблю, — шмыгнула носом женщина. — Забирайте свою почту после того, как выпьете со мной пару дюжин тостов. Мы должны празвать. Мы должны праз... праздновать. Контроль над дикцией окончательно покинул старшую, и она тяжело осела набок, после чего Тянь быстро оттащил потрясенную Хун в сторону.

— Тетя совершила прорыв. Она прорвалась. Старшая, старшая, старшая сестра прорвалась, — забормотала девушка, чьи плечи затряслись от дрожи, пока Тянь осторожно похлопывал ее по спине, после чего воительница сорвала с головы широкую шляпу, зашвырнула ее высоко на дерево и истошно закричала. — ВПЕРЕД, СТАРШАЯ СЕСТРА БАЙ! ДЕСЯТЬ ТЫСЯЧ ЛЕТ! ДЕСЯТЬ ТЫСЯЧ ЛЕТ СТАРШЕЙ СЕСТРЕ БАЙ!

Ответные радостные крики со всего Женского монастыря Трех Ручьев заставили птиц разлететься во все стороны. Каждая из присутствующих здесь была как минимум на поколение младше Бай, но это не имело никакого значения. Она была одной из них, ребенком, который когда-то ходил по этим самым тропинкам и спал под этими карнизами. Той, кто постигал Дао и добродетель под раскидистыми кронами тех же деревьев, что и они.

Во времена дурных предзнаменований луч света может оказаться ослепительно ярким.