Тянь шагнул между Маленьким Сокровищем и окном постоялого двора, взметнув своим движением вихрь из травы и земли. Юноша потянулся разумом вдаль, мысленно призывая журавля немедленно примчаться на помощь. Опасность! Ужасная опасность!

Окно вместе с окружающей его стеной взорвалось наружу. Заклинатель скорее почувствовал, нежели увидел летящие в него ножи. Клинки изгибались, били по прямой, казалось, норовя вонзиться в каждую часть его тела. Если бы он уклонился, лезвия разорвали бы Маленькое Сокровище в клочья, поэтому практик не стал умничать. Вместо этого он извлек из пространственного кольца рыбацкую лодку. Ножи в щепки разнесли корпус судна, но это погасило их инерцию.

— Прячьтесь оба под лодкой! — крикнул юноша, метнув Небесные Ласточки вправо и бросившись влево, дабы преграда перекрыла врагам обзор. Лысый мужчина с издевкой швырнул еще один нож прямо в лицо Тяню, после чего выхватил топорик. Практик уклонился от изогнутого клинка и ринулся вперед, а вражеское оружие взметнулось вверх, парируя внезапно вылетевший из рукава заклинателя дротик на веревке.

— Скрытое оружие против Банды Черной Акации? Ты напрашиваешься... — невидимые лезвия вонзились в висок лысого мужчины, когда острая ци Металла пробила тонкую кость и уничтожила скрытый за ней мозг, оборвав фразу на полуслове. Тянь вырвал ласточки резким импульсом жизненной энергии, продолжая раскручивать свое шэнбяо.

Мир внезапно побелел, в ушах раздался резкий звон, а накатившее головокружение едва не сбило юношу с ног. Боль в меридианах заставила его судорожно глотнуть воздух. Долгое купание в пруду инь оказалось не столь целительным, как он надеялся. Зато трое мужчин, выпрыгнувших через пролом в стене, выглядели весьма обрадованными.

— Я смотрю, дела у тебя идут не очень. Знаешь что, убей себя сам, и я оставлю твой труп нетронутым, ведь лучшего предложения ты сегодня не получишь. Головы всей троицы были выбриты налысо, напоминая не монашескую тонзуру, а скорее вздувшийся волдырь или гнойный нарост, поднимающийся от самой шеи. Это выглядело отвратительно и неестественно, однако их плотоядные ухмылки ясно давали понять, что ублюдкам вполне по вкусу собственный облик.

— Между нами нет никаких обид, так зачем вы это делаете? — спросил Тянь, не прекращая вращать дротик. Нападавшие тоже не собирались останавливаться, рассредотачиваясь и выхватывая топорики вместе с короткими тяжелыми тесаками.

— Обиды? Мы любим тебя, любим твою маленькую подружку и твою птичку, мы так сильно тебя любим! — хихикнул один из лысых, смещаясь и пытаясь вместе с остальными членами банды взять Тяня в тройные клещи. Сам же практик не мог слишком далеко отойти от перевернутой лодки.

— Весьма странный способ проявления симпатии.

— Пятьсот духовных камней за голову, а если возьмем журавля живым, то две тысячи за вас троих. Похоже, кому-то приглянулся новый летающий скакун, так что будь уверен, наша любовь абсолютно искренна, — произнес заходящий ему за спину мужчина, сохраняя серьезное выражение лица и совершенно ровный тон.

— Вы тройняшки? Нет, был еще четвертый лысый, значит, четверняшки? — юноша слегка прищурился, осознав, что их голоса не просто походили друг на друга, они были абсолютно идентичными. Тон и манера речи менялись, но сам тембр оставался прежним. То же самое касалось и внешности, ведь каждый из них носил совершенно разное выражение, однако это было одно и то же лицо, повторяющееся раз за разом.

— Хе-хе-хе, в этом мире существует куда больше искусств, чем готова признать твоя гора. Похоже, твои товарищи не спешат к тебе на выручку, так что предложение все еще в силе. Отказываешься? Какая жалость.

Троица атаковала с поразительной слаженностью: двое ударили с флангов, один спереди. Тянь держал лодку за спиной, и пусть она не являлась надежной стеной, это было его единственным укрытием. Дротик извернулся и вылетел вперед, веревка зацепилась за локоть юноши и резко дернулась назад как раз вовремя, чтобы практик успел пнуть оружие прямо в лицо другому несущемуся на него бандиту.

Раненый или нет, Тянь потратил годы на освоение шэнбяо, давным-давно превратив его в еще одну конечность. Слева прилетел топорик, но юноша сместился вправо, зацепив веревку ногой и хлестнув ею прямо из-под руки противника, обвивая чужое запястье. Затем практик с силой наступил на веревку и сменил направление, впечатав локоть в висок лысого мужчины, чью руку резко дернуло в сторону. В этот момент широкий толстый нож вонзился в живот, и заклинателю пришлось снова сместиться вперед и вправо, не сумев развить успех своего удара.

От ножа он увернулся, а вот от удара ногой в ребра уйти не успел. Практик услышал их треск, когда из легких выбило весь воздух, но тут же вернул должок, схватив конечность врага и снова шагнув назад, выкручивая ступню до предела возможного. Лысый выругался и попытался перевернуться в воздухе. Тянь остановил его вращение, а затем вывернул ногу в обратную сторону, как раз вовремя, чтобы заблокировать рубящий удар ножа икрой самого бандита.

Из пролома в стене постоялого двора неспешно вышла женщина, наслаждаясь развернувшейся сценой. Она была лысой и покрытой татуировками, но заклинатель не мог следить за ней, поскольку головорезы ни на секунду не ослабляли натиска.

Что-то ударило его по затылку. Пурпурные, синие и белые искры брызнули из глаз, и юноша пошатнулся, заваливаясь вперед. Он попытался раскрутить дротик и разорвать дистанцию, однако без Тела Лозы Змеиной Головы ему просто не хватало пространства для набора инерции. Без должного размаха он просто размахивал веревкой.

— Только не убегай, а не то мы сначала прикончим мальчишку, а затем твоего маленького раба-евнуха! — крикнула женщина, пока один из лысых бросился вперед, целясь топориком прямо в шею Тяня.

Юноша не стал утруждать себя нелепыми ответами, просто изо всех сил отклонившись от удара и ответив жестоким пинком прямо в пах лысого мужчины. В этом и заключалась главная слабость топориков и ножей, ведь им не хватало радиуса поражения. Тянь, возможно, и не мог использовать свои искусства, но он закалял плоть отнюдь не ради забавы. Заклинатель пнул противника с такой силой, что того оторвало от земли, а затем бросило на колени в приступе рвоты.

— Ах ты ублюдок! Как ты смеешь? — бандит с разрубленной икрой снова поднялся на ноги и ринулся в бой. Тянь отчетливо чуял исходящий от него запах кровоостанавливающего порошка. Враг держался на приличном расстоянии, осторожно нанося колющие удары узким черным копьем в попытках не прикончить юношу, а лишь сбить его с ритма и прижать к месту, дабы остальные могли завершить дело. Остальные тоже двигались куда осторожнее, и когда практик попытался вонзить свой дротик в поднимающегося с колен противника, тот умудрился отразить снаряд топориком. Плавность этого движения ясно давала понять, что головорез был к этому готов.

Тянь слегка прищурился, раскручивая тяжелый дротик над головой. Нападавшие явно не выкладывались на полную, что вполне логично, ведь они пришли ради заработка, а не для риска собственными жизнями. С другой стороны, они находились совсем рядом с Женским монастырем, и даже будучи в стельку пьяными, сестры примчались бы сюда чертовски быстро, узнай они о присутствии бандитов в городе. Так почему же...

— Прошу прощения, мой массив только что активировался, так что, похоже, твое второе послание не прошло. О боже, как грустно, ну да ладно, — раздался плывущий по воздуху и пронзающий уши тихий смех. Ловушка. Это была ловушка. Юноша попытался предупредить журавля, но не смог до нее дотянуться. Голос женщины мог бы показаться приятным при иных обстоятельствах.

— Нам обязательно и дальше это затягивать? — спросил бандит, все еще согнувшийся пополам, несмотря на то, что уже стоял на ногах.

— Еще немного. Чтобы перебить бандитов, нужно сначала захватить их главаря, верно? — женщина прислонилась к стене постоялого двора, будучи такой же лысой, как и остальные. В этот момент Тянь заметил на ее голове татуировку тернового дерева, тянущуюся от одного виска через макушку, огибающую лицо и уходящую на затылок. Между ветвями древа висела паутина, и практик видел барахтающихся в ней живых существ.

Она рассмеялась, и лысые бандиты засмеялись вместе с ней в идеальной синхронности. Каждое лицо исказилось в разной эмоции: холодном равнодушии, плотоядной жестокости, невинной радости. Женщина тоже улыбалась, и ее оскал говорил юноше о том, что она наслаждается происходящим, упивается каждой секундой этого действа так, как он был рад никогда не понять.

— Отродье! — раздался возмущенный женский голос, но заклинатель не мог отвести взгляд от бандитов.

— О, а вот и твоя... — она запнулась, пока Тянь чувствовал, как ци в воздухе яростно искажается из-за разрушения чего-то невидимого.

— Сейчас, сестры! — услышал Тянь рык бросившейся в атаку Лижэнь. Практик не мог оторвать глаз от бандитов, чьи тела и лица покрылись маленькими черными пятнами, кожа натянулась, а затем сквозь нее изнутри проросли длинные шипы. Струйки крови и лимфы превратили их в окровавленных тварей, настоящих демонов страданий.

— Это было неразумно, — бандиты, как мужчины, так и женщина, заговорили в один голос. — Это было весьма опрометчиво. Теперь я не могу позволить никому из вас жить.

— А ты собиралась? — спросил Тянь. Тем временем сестры из Женского монастыря ворвались на поляну перед постоялым двором с выветрившимся алкоголем и полными ярости глазами. Железные прутья и тяжелые посохи пользовались у них особой популярностью, равно как и длинные глефы вместе с тяжелыми латными рукавицами.

— Ты неправильно понял, ведь изначально я собиралась убить только тебя, мальчишку, евнуха и девчонку. Журавль должен был стать чьим-то сломленным маленьким питомцем, а теперь мне придется перебить всех.

Земля взорвалась. Мелкие твари, сотканные из длинных, влажных и чернильно-черных лоз и шипов, вырвались на поверхность. Даже сейчас, когда они находились прямо перед ним, Тянь с трудом мог отличить их духовную энергию от ци деревьев и кустарников, растущих по всему городу.

— Я вырежу весь город! Я убью всех в обители! Я перережу собак, кур, кошек и крыс! Я развешаю вас всех на своих шипах и буду смотреть, как вы барахтаетесь и умираете! — новые мнимые бандиты начали выпрыгивать из здания, обрастая шипами, пока нечто, скрывающееся внутри них, сбрасывало человеческую маскировку.

Тянь растерялся, закружившись в ужасе происходящего. Чудовища повернулись к нему, они потянулись за ним!

«Читай мантру! Твой разум атакуют! ЧИТАЙ МАНТРУ!»

— Он, Жань, Чо, Са, Ни, Жэ, Ху, Во, Ти, Лу, Чжа... — Тянь пошатнулся и отступил назад, подняв руку и начав перебирать четки. Фигуры содрогнулись и исказились. Чем бы ни было это существо, оно сопротивлялось ему, но юноша не сдавался, напирая с такой силой, какую только могли выдержать его горящие меридианы. Это было нереально. Это был иллюзорный массив, а его сестры подверглись нападению. Он мог вынести эту боль, поэтому вложил все свои эмоции в песнопение.

На самом деле это нельзя было назвать полноценным искусством. Тянь всегда задавался вопросом, почему подобное не дано каждому.

— О, только не это! — едва не взвизгнула бывшая бандитка. Раскатистое песнопение Тяня заставляло монстров дергаться в конвульсиях. Возможно, дело было в разрушении иллюзии, а может, в чем-то ином, но практик продолжал концентрироваться на издаваемых им стихийных звуках. В его обязанности не входило убивать. Его задачей было развеять миражи, а уж с убийством его добрые сестры справятся сами.

Чудовища явно согласились с его оценкой, обменявшись безмолвным сигналом. Шипастый лозовый ужас выпрыгнул из-под земли, пока трое окружавших его бандитов рванулись вперед в жажде убийства.

Тварей отбросило назад с истошными воплями, когда яркая ци ян разорвала их плоть. Длинное копье с ярко-красной кисточкой скользнуло над землей и взмыло ввысь с императорской яростью. Одним сокрушительным ударом оно разнесло голову одного из нападавших в дребезги, после чего отступило подобно приливу, дабы с тем же приливом обрушиться вновь, пронзая череп следующего головореза. Твердые как железо руки раскрутили древко, вырывая вражескую глотку, прежде чем столь же железная нога пробилась сквозь шипы и раздробила позвоночник ублюдка прямо через его кишки. Корчащееся на земле существо с яростным презрением растоптали в омерзительную кашу.

Синие одежды и белая вуаль развевались на ветру. Смуглые руки стряхнули черную кровь со сверкающего наконечника, убеждаясь в его готовности убивать вновь. Хун Лижэнь прибыла на поле боя.