Маленький даос стоял во дворе за самым обычным постоялым двором в самым обычном городке Три Ручья. Его назвали так из-за трех ручьев, сходившихся чуть выше по течению в небольшую речку, которая впадала в Зеленую Реку. Изобилие мягкой породы в этих краях привело к тому, что Зеленая Река проложила путь через глубокую долину, а саму землю пронизывали извилистые известняковые пещеры. Они были настолько длинными и запутанными, что местные жители прозвали их Драконьими Пещерами и часто гадали, какие древние чудеса или кошмары могли их сотворить.

Сегодня у них появится новый кошмар для грез.

Маленький даос стоял на зеленой траве, прижав сложенную ладонь к носу и накинув четки на большой палец. Каждый произнесенный им символ нес в себе истину, недоступную пониманию смертных. Каждое слово отражало мельчайшую песчинку мироздания, подкрепленную жизненной энергией поразительной чистоты. Вокруг него корчились и бились чудовищные порождения, пытавшиеся дотянуться до юноши, но рассыпавшиеся в прах еще на подлете.

Маленький даос стоял посреди поля боя, пока храбрые сестры из монастыря спешили вниз, чтобы защитить младших. Женщины без руки или ноги, с изувеченными челюстями, покрытые ожогами, искусанные насекомыми, изнуренные демонами тела и духа, вернулись в свой привычный ад и устроили разбойникам горячий прием. Они пережили войну, пережили мир, пережили угасание собственных сил, но ни одна сила в сотворенном мире не заставила бы их смириться с подобным.

Маленький даос стоял в полном одиночестве, взывая к миру, взывая к безграничному, непостижимому и невыразимому бытию. Каждый звук становился именем и частью этой невероятной необъятности. Дао, выраженное словами, не есть истинное Дао, но какое это имело значение? Разве нужно знать все, чтобы понимать хоть что-то? Окружающий мир был полон жестокости и иллюзий, поэтому юноша прикрыл глаза и произносил лишь те истины, которые были ему ведомы. Он не ведал страха. Одной из известного ему истин оставалось знание, что он здесь не один.

К чему страшиться, когда перед ним стояла верная названая сестра?

Хун Лижэнь не была маленьким даосом и никогда так себя не называла. Тянь как-то спросил её об этом, ведь сам он всегда считал подобные обращения милым проявлением смирения и полезным элементом наигранной вежливости, столь необходимой при общении с людьми.

— Никто не проявлял ко мне доброты, когда я просила о помощи. Никто не рисковал ради меня головой, когда я была слабой, за исключением семьи, сестер и тебя. Так что будь скромным и вежливым ты. Притворяйся изо всех сил, пока весь мир не поверит. А меня пусть принимают такой, какая есть. Если кому-то мои речи покажутся слишком гордыми, пусть скажут это моему копью. Нет ничего более скромного и честного, чем заточенная палка. Я Хун Лижэнь, и от восхода до заката не изменится ни мое имя, ни моя суть.

Жесткая, несгибаемая, нежелающая уступать. Ян. Слишком много энергии ян. Однако огонь несет в себе как ярость, так и радость, а вместе с ними и человеческое милосердие, подобное свету фонаря во тьме.

Лижэнь обрушила на врага выпады своего копья, но уродливая еретичка встречала удары пронзенными шипами руками и насмешливым хохотом. Каждое движение натыкалось на стегающие конечности сверху и снизу. Удары, способные переломать кости, смягчались внезапно гибким позвоночником еретички, который вновь становился твердым и острым, стоило ее длинной руке метнуться к сердцу Лижэнь.

Крепкие ноги врезались в мягкую землю, разрывая траву и разбрасывая камни. Вверху, внизу, сокрушительный напор и безумный хохот, пока двое мастеров сражались под крики, вопли и неустанное молитвенное пение маленького даоса.

Пока что-то не надломилось, и иллюзии не начали растворяться.

— Теперь я понимаю, почему за ваши головы назначили такую награду, — отвратительная женщина улыбнулась своей жуткой ухмылкой. — Я-то думала, это сделано лишь ради вреда отцу мальчишки, но вы оба вполне стоите моей расправы. Извивающиеся твари, поднимавшиеся из земли, исчезли, что радовало. Однако со свистом падавший с огромной высоты рой силуэтов не сулил ничего хорошего. Тянь не знал, что это такое, но искренне желал оказаться подальше к моменту их приземления.

— Что ж, если вам нужны только деньги, мы можем договориться, — голос Хун звучал удивительно здраво, отчего безумная женщина на мгновение замерла.

— Прошу прощения?

— Конечно. Все наши деньги у моего брата. Эй, брат Тянь! — покрытая шипами женщина перевела взгляд на Тяня. Лишь на мгновение, но этого хватило. Хун вонзила копьё ей прямо в голову. Остриё пробило череп, и девушка заставила злобную практиковую завалиться навзничь, пригвоздив её голову к земле. Затем она провернула копьё и принялась двигать им вверх и вниз, будто работая буром.

— Злобная ведьма! Сдохни ради меня!

— Я... я думаю, мертвее она уже не станет, сестра Лижэнь. Сестра, нам нужно уходить. Прямо сейчас, — Тянь подошел, пошатываясь, и погладил ее по руке.

— Верно. Да. Будь они прокляты!

— Сестры, могу я попросить вас присмотреть за мальчиком и человеком под лодкой? Скоро за ними должны прибыть кто-то из боевых дядей или тетей. Разбойники охотятся за нами, а вот это, — Тянь указал на воющий рой, оставлявший белые следы высоко в небе, — не похоже на проблему, с которой стоит разбираться вашему монастырю. Если только у вас нет защитного массива или чего-то подобного?

В ответ сестры лишь дружно заотрицали головами.

— Тогда мы бежим. Простите. И спасибо вам, — Тянь поклонился. Поспешно прилетевший журавль опустился рядом с юношей, и тот ласково погладил птицу по голове. — Сестра Лижэнь, извини, но это лучший выход.

— Я не настолько слаба. В путь, — девушка стряхнула мозги со своего копья, и когда журавль приняла свой гигантский облик, Лижэнь первой вскочила ей на спину.

Хорошее правило гласило: любое существо, летящее к тебе с враждебными намерениями, следует считать практиком сферы Небесного Человека. Это не всегда оказывалось правдой, ведь в Пустоши обитала тьма демонических птиц Земной сферы, но здесь простиралось Королевство Широкого Неба. Тянь чувствовал на себе тяжесть чужого внимания. Если Небесный Человек сделает шаг, все закончится плачевно. Лучшим решением оставался усердный и быстрый полёт к ближайшему крупному городу в надежде, что кто-то из поднятых по тревоге старших перехватит врага.

В письме брата Фу говорилось о небесной барже с несколькими Небесными Людими, движущейся вниз по Зеленой Реке прямо к нему. Ему требовалось лишь лететь вверх по течению, чтобы столкнуться с ними. Все просто. Хотелось бы верить.

— Цензор, Маленькое Сокровище, говорите каждому встречному, что вы держите путь в Город Горных Врат и находитесь под личной защитой Прямого ученика Фу. Поняли? Если возникнут вопросы, пусть обращаются прямо к нему или докладывают старейшине Жую, главе Внешнего двора. Больше никому. Ни единой живой душе, — быстро проговорил Тянь со спины журавля. — Мы уведём их за собой. Мы скоро увидимся, я обещаю.

Журавль расправила широкие белые крылья и, оттолкнувшись от воздуха, взмыла в небо. Тянь каждый раз поражался этому зрелищу. Птичье крыло опиралось на воздух, поднимая тело над абсолютной пустотой. Разве это не самое настоящее безумие?

— Проклятье, — пробормотала Лижэнь, отвлекая Тяня от восхищения полетом. — Мы оставили лодку. Надеюсь, они её забрали. Я к ней так привязалась.

— Да. Я тоже, — усмехнулся Тянь, моргнув и прижавшись головой к перьям птицы подле Лижэнь. Затем юноша прикрыл глаза, пытаясь размеренным дыханием заглушить боль. Он старался беречь свое тело, насколько хватало сил, но этого оказалось недостаточно. Теперь оставалось лишь использовать любую возможность для отдыха.

— Жаль, я не верю в силу молитв. Иначе попросила бы о спасении.

Журавли Снежной Грации славились способностью летать долгие часы без отдыха, однако высокой скоростью не отличались. Преследователи настигали их. Преодолев около часа пути, Тянь уже мог отчетливо разглядеть погоню.

Девятка совершенно одинаковых лысых разбойников и одна татуированная женщина, разительно похожая на ту, которую только что сразила Лижэнь.

— Скажу прямо: это ненормально. Но я без понятия, с чем мы столкнулись, — пробормотал Тянь.

— Не знаю, — Хун пожала плечами. — Но одно я знаю точно: они летят с помощью собственной силы. Либо у каждого из них есть невероятный летательный артефакт, работающий от горы духовных кристаллов, либо среди них затесался еретический практик сферы Небесного Человека.

— Ты когда-нибудь слышала об артефактах, позволяющих летать практикам Земной сферы? — спросил Тянь.

— Не-а.

— Я тоже. Но надеялся, что это лишь от моего незнания.

Они снова погрузились в молчание. О чем еще говорить? Они и так делали все возможное. Разбойники неумолимо приближались. Тянь отстраненно подумал, смогло ли бы его дротиковое оружие достать еще одного врага, но отбросил эту мысль. Мелкие уловки перед лицом Небесного Человека абсолютно бессмысленны.

— Оу. Это какое-то искусство марионеток, — внезапно заговорила Хун. — Я все гадала, зачем Небесному Человеку устанавливать массив и использовать одинаковых людей для убийства. Это марионетки, какие-то измененные люди. Может, ими управляют с помощью шипов? Без понятия.

— Зачем вообще использовать марионеток? Почему бы не убить нас напрямую? — спросил Тянь.

— Как часто Истинные ученики устраивают встречные засады на еретиков сферы Небесного Человека? Это практически их любимая тактика. Еретики хоть и злодеи, но далеко не дураки. Они не станут из раза в раз попадаться в одну и ту же ловушку. Куда разумнее подослать кукол, чтобы прощупать почву перед личным нападением. Заметь, где бы ни находился настоящий еретик, мы его не видим. Только марионеток.

— Это может дать нам... кое-какие возможности. Лазейку, которой мы сумеем воспользоваться, — прокряхтел Тянь.

— Возможно. Но я бы на это не ставила.

Тянь вздохнул. Он бы тоже не стал. Журавль слегка толкнула его и поделилась воспоминанием, совсем немного скорректировав курс.

— Она нашла небесную баржу! Она над водопадом вон на том притоке! — выкрикнул Тянь, хотя голосу и не хватало силы. Журавль изо всех сил попыталась прибавить скорости. Прибавка оказалась невелика, но каждая кроха...

— Оу, так совсем неинтересно. Я хотела гнать вас медленно, дать по-настоящему погрязнуть в отчаянии. Возможно, даже попытаться заставить вас предать друг друга, над этим всегда можно посмеяться. Что ж, порой заказное убийство требует работы без развлечений, — голос женщины-разбойницы прозвучал прямо у них над ухом, будто она стояла рядом. — К слову, это не искусство марионеток. Это искусство паразитов. Поразмыслите об этом в Аду.

Черная ладонь размером с грозовую тучу соткалась из пустоты и сбила журавля с неба. Птица кубарем полетела вниз, а Тянь с Хун слетели с ее спины. Их начало относить друг от друга, но Тянь в отчаянном рывке выбросил дротик на веревке и захлестнул его вокруг лодыжки Хун, притянув девушку к себе.

— КАК ТЫ СМЕЕШЬ! — прогремел мужской голос где-то вдалеке.

— Ни один из вас, куриных мозгов, не в состоянии придумать ничего оригинального. Да, смею. И кто меня остановит? Ты? — лысая женщина наклонила голову набок, отправляя зачарованную клетку, чтобы пленить журавля.

— Сдохни ради меня! — вместе с ревом из-за пределов видимости Тяня рванул вспыхнувший луч света.

— С таким уровнем Ци Сабли ты меня не убьешь. О, это напомнило мне... — Тянь увидел, как один из лысых мужчин развернулся и устремился вниз, падая на них, подобно соколу на голубей.

— Слишком медленно! — прогремел мужской голос, когда острая дуга света рассекла ясное летнее небо, устремляясь к лысому разбойнику.

— Неужели? — тело лысого мужчины вздулось и взорвалось. Тысячи длинных шипов брызнули из обрывков плоти, трепетавших на ветру. Длинные, черные, зловеще острые, они неслись быстрее пикирующей птицы, быстрее капель дождя. Тянь осознал происходящее, и его разум замер. Он был беспомощен в воздухе, а смерть уже приближалась. Мысли отказали!

Глаза Хун всегда реагировали быстрее его собственных. Девушка рванула веревку, притягивая юношу к себе. Она обняла его и изворотом тела подставила собственную спину под град шипов.

Тянь чувствовал, как шипы вонзаются в нее. Слишком, слишком много шипов.

— Сестра? Сестра?!

Боевой дядя вмешается в любую секунду. Он спасет их прямо сейчас. Ему достаточно лишь протянуть руку и подхватить их в воздухе. Он обязательно спасет сестру Лижэнь. Обязательно!

Тянь отчаянно цеплялся за эту надежду, пока земля стремительно приближалась. А затем он канул во тьму, увлекая за собой тяжесть тела своей названой сестры.