Здесь, в такой близости от Зеленой Реки, повсюду встречались фермы и крошечные крестьянские деревушки. Можно было сказать много нелестного о гражданской службе Королевства Широкого Неба, но их приверженность тому, чтобы земледельцы рыли системы управления водными ресурсами, была совершенно искренней. А главное, весьма умелой. Поля орошались. Последствия наводнений по мере возможности отводились и смягчались. Города не пересыхали в летние месяцы.

Прошло всего несколько недель после окончания сбора риса и оставалось еще немало времени до следующих посадок. Чеки пересохли до состояния кости, будучи тщательно осушенными в узкие каналы, которые пересекали, казалось, любую плоскую поверхность страны. У простолюдинов не было лишних денег на покупку лампового масла в больших количествах. Как только садилось солнце, они укрывались в своих домах, ужинали и ложились спать.

Иными словами, между Тянем и Железным Хребтом лежало огромное открытое и плоское пространство, регулярно пересекаемое местами для укрытия на случай внезапной необходимости исчезнуть из виду. Больше не требовалось беспокоиться о применении техники прогулки или боязни напугать смертных.

Юноша уже давненько не заставлял себя бежать изо всех сил. Ему стало любопытно проверить свою максимальную скорость. Практик подался вперед, впился пальцами ног в грязь и начал циркулировать искусство Легкого Тела и Тяжелых Рук. Давление на ведущую стопу резко упало. Теперь он весил меньше обычного.

Тянь оттолкнулся передней ногой и взорвался стремительным рывком. Шлейфы высушенной солнцем земли взмывали в ночное небо позади него, а трава бешено колыхалась от скорости его передвижения. Впереди показалась деревня. Спустя жалкую минуту она уже осталась позади. Заклинатель бежал изо всех сил на пределе возможностей в течение десяти минут. Ощущения были просто потрясающими. До определенного момента.

— У меня возникла проблема со штанами, да и с туникой тоже ситуация не из приятных, — пробормотал Тянь, остановившись в бамбуковой роще, где срезанные пни указывали на регулярный сбор урожая местными фермерами.

Чем быстрее бежал юноша, тем сильнее ветер давил на него. А чем сильнее давил ветер, тем больше он трепал свободные, развевающиеся одежды. Туника была перехвачена поясом, поэтому в области груди ситуация казалась сносной, однако широкие рукава действовали словно черпаки для воздуха. Штаны же хлопали и щелкали подобно флагам. Помимо создаваемого шума, они причиняли жуткий дискомфорт. Практик начал всерьез опасаться, что ткань попросту разорвется в клочья.

Как же старшие братья справлялись с подобным? Кажется, они никогда не упоминали об этом. Загадка.

Тянь озадаченно поразмыслил над этим мгновение, изо всех сил стараясь вспомнить возвращения старших послушников на базу после скитаний по Пустошам. Обычно они носили свои защитные костюмы, которые отличались весьма свободным кроем. Наверняка они сталкивались с теми же проблемами. И они оборачивали ремни вокруг икр от лодыжек до места чуть ниже колена, оставляя ткань свободной от колена до бедра. Нечто подобное они проделывали и с руками, обвязывая их ремешками от запястья до локтя.

Иногда все оказывается не так уж и сложно. Что-то развевается? Привяжи это.

— Какой же я сообразительный малый, да, так и есть, — пробормотал Тянь, доставая немного бечевки, но затем замер. Вокруг раскинулись вовсе не Пустоши Красного Камня. На дворе стояла прекрасная летняя ночь. Гораздо проще было бы бежать нагишом. Раз уж он и так отверг правила ношения униформы секты, почему бы не пойти до конца? Просто сбросить одежду и помчаться по полям подобно дикому зверю. Раскованно и свободно?

Он начал задумчиво поглаживать подбородок, а затем оцепенел. Он тер подбородок в точности так же, как это делал брат Фу. Юноша даже не вздрогнул, вспомнив о своих старших братьях. И это при том, что некоторые из них убили его родную семью и стали причиной того, что он голодал на свалке и покрылся ожогами.

Вероятно, к этому приложил руку Безумный Бог. Подобное деяние казалось вполне в духе безумного божества, а если уж искать начало всех бед, разве это не лучшее место для старта? Однако каждый должен нести ответственность за свои собственные поступки. Некоторые из его братьев из желания наладить хорошие отношения с практиком сферы Небесного Человека и, возможно, возвыситься, помогли вырезать его родную семью. А брат Фу дал на это свое согласие. Не потому, что одобрял произошедшее, а потому, что не желал мириться с последствиями отказа.

Так почему же он до сих пор вспоминал именно его лицо, когда думал о слове «Отец»? Почему для него все еще имело значение то, что думал и чему учил этот человек? Потому что, стоя здесь, в одиночестве, под покровом ночной тьмы, он все еще переживал о том, что сказал бы брат Фу, узнай он о бегающем голышом Тяне.

Тянь тяжело вздохнул и потер заднюю часть шеи. У него не находилось хорошего ответа, но идея перевязать одежду казалась не такой уж плохой. Глупо игнорировать здравый смысл. Юноша быстро завязал полоски ткани. Отличная посадка. Он покачал головой и посмотрел на восток, пытаясь разглядеть холмы сквозь темноту.

Юноша снова сорвался с места, выкладываясь на полную катушку и наслаждаясь легкостью собственного тела. Теперь в нем присутствовала частичка Хун, частичка ее природы ян. И ему пришлась по душе эта мысль. Его названая сестра всегда срывалась с места быстрее него. Возможно, теперь ей передастся толика его рассудительности.

Да, он определенно был самым рассудительным в их дуэте. Тянь твердо кивнул самому себе, в одиночку устремляясь на истребление банды разбойников, достаточно умелых, чтобы держать в клетке журавля Девятой стадии, полагаясь лишь на наводку самого неперспективного на вид прорицателя в мире. С другой стороны, ему очень хотелось двигаться и не думать обо всех тех сложных вещах, что роились в голове, поэтому такой поступок казался вполне разумным. Практик немного прибавил ходу.

Теперь он словно скользил над самой землей. Это не было полетом или чем-то близким к нему, но легкость в сочетании с силой давали потрясающую скорость. Тянь не знал термина «соотношение мощности и веса», однако прекрасно понимал это чувство на уровне тела. Ощущение было великолепным. А затем сменилось подозрениями.

— Не может же быть так, чтобы только янская ци делала меня таким легким, верно? Или может? — задался вопросом Тянь вслух. — Если свойство инь заключается в том, чтобы делать предметы более тяжелыми и плотными, а ян делает их легче и воздушнее, то я не ощущаю особой разницы во время обычной ходьбы. Дело в Легком Теле и Тяжелых Руках? Я использую технику как-то иначе? Я не уделял много времени ее изучению, но там и знать-то особо нечего.

Тянь внимательно наблюдал за энергией, текущей по его телу во время движения. Все казалось вполне нормальным. Он двигался быстрее обычного, но это не должно было оказывать никакого влияния. Возможно, в смеси присутствовала толика жизненной энергии стихии земли, однако не в тревожных масштабах. Эта мысль зацепила что-то в его сознании. Детали мозаики начали вставать на свои места.

— Ну конечно! У нее Телосложение Южной Горы. Огненная янская ци, но внутри нее также сокрыто ядро земли. Я никогда не понимал, как работают Легкие Руки, но теперь, когда я думаю об этом, все становится так очевидно. Ци земли. Земля тяжелая и твердая, она относится к Инь, тянет вещи вниз. Почва в основном состоит из ци земли, поэтому она содержит в себе принцип погружения и точно так же притягивает все к себе. Лава, в которой наблюдается избыток янского огня, вылетает из вулканов вверх, пока огонь не рассеется, а затем снова падает, когда сокрытая в ней ци земли берет верх. Вот почему более тяжелые предметы падают быстрее легких. В них больше концентрированной ци земли. Управляя потоком ци земли внутри себя, я заставляю почву слабее притягивать меня. Вот оно что! Все дело в ци земли!

У Тяня возникло странное чувство, будто дедушка Цзюнь закрывает свое призрачное лицо призрачными руками, но юноша быстро отогнал это наваждение. Мир этой ночью казался таким огромным. И он был полон решимости извлечь из этого максимум пользы.

Он добрался до Железного Хребта за два часа до рассвета. Крутые холмистые склоны возвышались над зелеными сельскохозяйственными угодьями. Пастбищ здесь почти не водилось, зато имелись широкие дороги для шахтерских повозок. Неподалеку протекала река, не слишком широкая, но телеги могли добраться от гор до воды за два дня, а оттуда руду перегружали на баржи и доставляли в плавильные печи.

— Я понятия не имею, где во всем этом искать разбойников, ведь они наверняка заметают следы, а местные жители ничего не знают, но даже если бы и знали, то определенно промолчали бы, — проворчал Тянь. По его опыту, бандитские группировки свыше определенного размера полагались не столько на идеальную маскировку, сколько на удаленность и труднодоступность своего логова. Это был своеобразный баланс: находиться достаточно близко для совершения набегов, но достаточно далеко, чтобы погоня обходилась себе дороже. Или, по крайней мере, чтобы в случае отправки армии у них было предостаточно времени на побег.

В их рядах числилось три практика, а значит, подавляющее большинство бандитов таковыми не являлись. Холмы не отличались густонаселенностью, однако в них скрывались шахтерские деревни. Существовал предел тому, насколько отдаленной могла быть их крепость, но много ли выгоды они получат от грабежа заведомо нищих рудокопов? Скорее всего, они держали лошадей, которым требовались пастбища.

Юноша вздохнул и побежал дальше. Он мог передвигаться очень быстро, а холмы не казались такими уж большими. Если держаться подальше от деревень, он в конечном итоге наткнется на их лагерь.

На самом деле он так их и не нашел. Журавлиха сама отыскала его. Что бы ни сделали с птицей ради ее заточения, это не смогло сковать ее разум. Сила мысли и связь, сформированная почти за год совместных путешествий и работы, преодолели эту преграду. Она послала ему воспоминания о проделанном пути, сопровождаемые пугающе яркими образами ее похитителей.

Тянь явно недооценил этих головорезов. В большинстве своем они оказались практиками, а их главари находились на Девятой стадии. Ничего хорошего, учитывая, что они пригрозят убить журавля, если он просто вломится внутрь. И все же, имея пернатую союзницу внутри, эту задачу можно было выполнить.

Лагерь разбойников располагался в глубине глубокого каньона. Там виднелось несколько лошадей, но в основном их использовали для волочения повозок. Множество простых деревянных лачуг, палаток и вообще очень много всего. По размерам поселение не уступало некоторым виденным им деревням. Все встало на свои места, когда он осознал, что среди отчаянных на вид мужчин затесались женщины и дети. Да, это была банда, но давно укоренившаяся. Целые поколения разбойников.

Неужели он все равно ворвется туда и перебьет всех подряд после того, как освободит журавлиху? Конечно же, нет. Только не после того, что случилось с его собственной семьей. Да и вообще. Тянь никогда не убивал детей и не собирался начинать сейчас. Никто из женщин не походил на бойцов. На пленниц они тоже не походили. Обычные крестьянки, делающие все возможное в меру своих весьма скромных сил.

Постойте-ка. Неужели в их рядах действительно не нашлось ни одной женщины-практика? Или они просто не позволяли женщинам ступать на путь духовного развития? Какое безумие. Это вдвое сокращало их потенциальную боевую мощь. Но доказательства были налицо: женщины и дети, ни один из которых не являлся практиком, и множество мужчин, владеющих духовными искусствами.

Хижины и палатки располагались вокруг более крупного здания, обнесенного частоколом. В лагере практиков такой забор выглядел скорее символическим, нежели практичным препятствием. Тянь начал понемногу подкрадываться ближе, когда внезапно настойчиво зазвенел колокол. Лагерь взорвался активностью: женщины и дети бросились бежать к пещерам в стенах каньона, а мужчины разбежались, а затем перестроились. Теперь они были вооружены и стояли в боевых порядках, дико озираясь по сторонам.

Тянь медленно потер точку между бровями. Если он мог чувствовать исходящее от них дыхание духовной практики, то при наличии любой реальной подготовки, пусть даже в захудалой секте, они тоже почувствуют его уровень. Большинство бандитов, с которыми он сталкивался ранее, не обладали подобным восприятием. Эти ребята явно стояли на ступень выше.

Спасаться бегством? Вернуться позже? Звучало не слишком правдоподобно. Он находился здесь без униформы. Блефовать? Попытаться выкупить ее свободу? У него не было ничего особо ценного, однако имелось несколько духовных камней, которые он готов был предложить, а также пара мелочей, не распроданных Лижэнь. Будь он на месте разбойников, он бы не согласился на такой обмен, но все же попытаться стоило.

Трое практиков Девятой стадии неспешно вышли из лагеря, один из них нес саблю и щит, другой алебарду, а третий лук. Тянь прекратил попытки спрятаться и вышел из-за скалы, за которой до этого укрывался.

— Похоже, собрат-даос заблудился, — произнес бандит с саблей громоподобным голосом, эхо от которого разнеслось по стенам каньона.

— Да, так и есть, — кивнул Тянь.

— Хочешь сказать, ты заблудился и совершенно случайно набрел на нас?

— Нет, это я выгляжу потерянным, а вот вас я искал целенаправленно, — мягко поправил его Тянь.

— О как? И что же бродячему безумцу нужно от нас?

— Один очень дурно пахнущий старик поведал мне, что недавно вы поймали птицу. Она мне нужна, и я готов ее выкупить, — ровным тоном ответил Тянь, успев насчитать две сотни бандитов. Внушительная сила для любого места, однако их уровень практики в основном оказался никчемным. Преимущественно первая и вторая стадии с небольшим вкраплением середнячков и всего четырьмя бойцами Седьмой стадии. Лишь эта троица главарей Девятой стадии представляла собой силу, на которую стоило обратить внимание.

Юноша резко одернул себя за эту мысль. После засады Культа Пяти Ядов у него больше не было оправданий для недооценки кого бы то ни было.

— Неужели? Кто-то из моих знакомых? — вооруженный саблей разбойник погладил подбородок с той самой фальшивой задумчивостью, которую Тянь ассоциировал с человеком, готовым нанести внезапный удар.

— Понятия не имею. Так вы продаете или нет?

— Все можно обсудить. Сколько у тебя есть? — подал голос носитель алебарды.

— А это имеет значение? Назовите цену, и мы сможем о чем-нибудь договориться, — пожал плечами Тянь.

— Хех. Полагаю, что нет. Убейте этого бродячего безумца...

— Прошу прощения, извините, что перебиваю, просто вы продолжаете называть меня сумасшедшим, и я чувствую, что должен внести ясность. Я не сумасшедший. Мне нездоровится, но я не сошел с ума.

— Да ну? И ты думаешь, что это что-то меняет? — усмехнулся мечник.

— Да, — кивнул Тянь. — Отдайте мне птицу. Назовите разумную цену, и я посмотрю, что смогу сделать. Если же вы решите испытать меня, то даже в случае гибели птицы вы все умрете. Три босса и все мелкие сошки. Вы все до единого сложите здесь головы.

Он получил мысленное послание от журавлихи. Она почувствовала знакомый разум, даже если и не могла с ним общаться. Тянь начал улыбаться. Тепло и совершенно искренне.

— Последний шанс уладить все мирным путем, — юноша внимательно осмотрел бандитов, продумывая свою стратегию.

— Ты... ты предлагаешь нам сдаться? И при этом утверждаешь, что не сумасшедший?

— Я не сумасшедший. Просто мне нездоровится. Эта разница имеет огромное значение.

Он почувствовал знакомое дыхание, мчащееся к задней части частокола быстрее, чем мог бы передвигаться он сам. Трое главарей бандитов начали оборачиваться, но делали это медленно, слишком медленно.

— Сумасшедший не стал бы оставлять знаки, чтобы его сестра могла пойти по следу. А вот нездоровый человек с радостью сыграл бы роль отвлекающей приманки. Снова. Даже после того, что случилось в прошлый раз.

Поток огненной ци пробил брешь в деревянном частоколе и врезался в массивное деревянное здание внутри периметра.

— ХУН ЛИЖЭНЬ ЗДЕСЬ! КТО ПОСМЕЕТ ПРЕГРАДИТЬ МНЕ ПУТЬ!?