Тянь и Хун обменялись долгим взглядом. Было ли хоть слово из откровений бандита правдой? Он не казался лжецом, однако это означало лишь его собственную искреннюю веру в сказанное, а вовсе не истинность самих слов.

— Как работают эти штыри? Те, на которых распяты дети? — спросила Хун.

— Без понятия. Их установил посланник от, хех, наших друзей с юга. Холодный ублюдок. Холоднее тебя. Они были частью сделки. Нам велели начать приносить детей в жертву, медленно пуская им кровь в желоба, а если чьи-то глаза становились золотыми, сажать их на колья. Эти железки каким-то образом поддерживают в них жизнь. Один из них висит там уже почти полгода.

Голос лучника становился все тише.

— И вы никого с них не снимали? — Тянь проверил пульс бандита, ощутив замедляющееся и слабеющее биение.

— Живыми точно нет. Хех. Хех. Хе-ха-ха! Вы теперь не такие уж особенные, верно? Не такие уж и умные!

— Как вы связываетесь с посланником? — напряженно потребовала ответа Хун.

— Никак. Он сам находит нас. Холодный ублюдок. Выглядит настолько заурядно, что аж тошнит.

— О каких еще отрядах тебе известно? — задал вопрос Тянь Цзыхао.

— Отрядах? Что за отряды? Я всего лишь разбойник в этих холмах. Знаешь, мой отец держал лавку в нашем городке. Но головорезы владельца шахты сожгли ее дотла. Теперь все магазины в городе принадлежат только ему. Все дома тоже его, людям приходится платить за аренду. Хочешь уехать из города? Только с его разрешения. Магистрат был двоюродным братом его жены, префект сидел у него на жалованье. И где же была наша справедливость? Где было это самое королевство, когда мы в нем нуждались? Разве наше восстание не является абсолютно справедливым?

Жизнь стремительно покидала его. Лучник казался отчаявшимся, вглядываясь в лицо юноши и изо всех сил пытаясь заставить его понять.

— В твоем подвале к полу прибиты дети, — Тянь совершенно не собирался проникаться пониманием.

— Думаешь, прямо сейчас где-то не распинают других детей? Думаешь, лучше, если они умрут с голоду? Или до смерти замучаются в шахте? А если их переедет повозка богатого торговца, раздавит внутренности, и они будут неделями умирать в агонии, после чего их родителей высекут и оштрафуют за ущерб, который их мальчишка нанес товарам господина? Какие же вы благородные, какие богатенькие. Можете позволить себе предпочесть одну медленную смерть другой.

Свет в глазах бандита погас окончательно. Практик снова проверил пульс и покачал головой. Его трехпалая рука потянулась, чтобы закрыть веки бывшему стратегу, но встретила преграду. Тянь опустил взгляд на загорелую ладонь Хун, крепко сжавшую его запястье.

— Нет. Ничего. Не делай для него ничего. Забери кольцо, обыщи, сожги, но на этом все.

Юноша чувствовал крупную дрожь, сотрясающую ее руку, поэтому просто кивнул и принялся за дело.

Обыскивать содержимое кольца он не стал, сочтя момент неподходящим. Заметив, как он начал нанизывать трофей на нить к остальным кольцам, девушка с ругательством выхватила его. Тянь мягко прикрыл глаза. Послушница напряженно уставилась на артефакт, извлекая случайные предметы, перебирая их и засовывая обратно. Затем она принялась за другое кольцо.

— Сестра...

— Черта с два они просто посадили детей на штыри и на этом все закончилось. Ни за что. Должно быть что-то еще. Какой-нибудь ключ или талисман. А если бы кто-то захотел выкупить своего ребенка? А? Разве бандиты отказались бы от солидного выкупа? Ни единого шанса. Здесь должно быть хоть что-то. Что-то!

— Сестренка Лижэнь...

— МЫ НЕ МОЖЕМ ПРОСТО ОСТАВИТЬ ИХ УМИРАТЬ, ЦЗЫХАО! — она резко обернулась, костяшки ее пальцев побелели, волевое лицо побледнело, а глаза покраснели от подступающих слез.

— Даже если бы там не было массива, этот металл проходит сквозь их тела. Органы...

— Не говори мне, почему это невозможно, скажи, как мы собираемся это сделать. Или заткнись нахрен!

Тянь Цзыхао даже не пытался проверять свои запасы. У него не было лекарств, способных хоть как-то помочь в подобной ситуации. Возможно, окажись он в полноценной лечебнице с командой искусных лекарей и хирургов, они смогли бы крайне осторожно, в течение целого дня медленно извлечь эти штыри. Им пришлось бы накладывать швы прямо по ходу дела, но целители сферы Небесного Человека умели творить настоящие чудеса.

Однако у них не было ни лечебницы, ни лекарей, ни Небесных Людей. Юноша не раз слышал выражение о готовности свернуть горы ради кого-то. Прямо сейчас казалось, что для спасения этих детей потребуется перевернуть сами небо и землю.

Практик осознавал, что позволяет собственным мыслям сбежать от реальности, просто не желая противостоять творящимся внизу ужасам или безумию еретического плана. Он позволил руке медленно опуститься к даньтяню. Прошло немало времени с тех пор, как он в последний раз проверял прогресс своего духовного развития. Седьмая стадия официально считалась финишной прямой сферы Земного Человека, так что в запасе оставалось несколько лет...

Он глухо крякнул.

— Эй, сестренка? Когда ты в последний раз проверяла свою культивацию?

— Что, черт возьми, это должно означать?!

— Я имею в виду, не продвинулась ли ты на Седьмой стадии дальше, чем должна была?

Девушка злобно оскалилась, выглядя готовой откусить ему голову, но затем замерла. Она тоже прижала ладонь к нижнему даньтяню. И издала удивленный возглас.

— Мой резерв стал полнее. Существенно полнее. Может, пройдено уже восемьдесят процентов пути до Восьмой стадии? Сложно сказать, — произнесла Хун после того, как опустилась в позу лотоса, закрыла глаза, положила руки на колени ладонями вверх и совершила несколько дыхательных циклов.

— А у тебя? — спросила послушница, приоткрыв один глаз и посмотрев на кивнувшего Тяня.

— За последнюю неделю мне пришлось многое восстанавливать. Нам обоим пришлось. Мое тело способно вместить... куда больше жизненной энергии, чем ты думаешь.

— Я знаю. Думаешь, мое не способно? Ближе к делу.

— Я пытаюсь сказать, что мне потребовалось больше времени для полного восполнения внутренних резервов.

— Я знаю. А еще знаю, что ты не на Восьмой стадии, так к чему все эти танцы вокруг да около?

— К тому, что я близок. Пара недель, максимум. И еще быстрее, если удастся найти источник проклятой энергии или что-то в этом роде.

— Кинжал больше не справляется? — спросила Хун.

— С тех пор как я его потерял.

— Потерял? Как ты вообще мог... а.

— Ага, — кивнул юноша.

— Я заметила, что ты не использовал свой дротик на веревке во время боя.

— Сломал его, пока копал для тебя ванну. Ну, и сражаясь с теми злыми марионетками. За последние пару месяцев он прошел через сущий ад. Оружие просто не выдержало.

— Проклятье. Проклятье, мне так жаль.

— Это всего лишь дротик на веревке, — улыбнулся Тянь. — Я ни о чем не жалею. К тому же, я сохранил осколки. Сестра Ли Сюнин успешно идет на поправку. Скоро я отправлю его ей для починки или улучшения.

Лижэнь одарила его глубоким взглядом. Заклинатель заботился об очень немногих материальных вещах, и этот артефакт находился почти на самом верху его короткого списка. Дротик настолько слился с ним воедино, что двигался в такт его эмоциям.

Он превосходно читал выражение ее лица. Практик промолчал, как промолчала и она. В конце концов, что тут можно было добавить?

Они синхронно вздохнули. Сделанное открытие несло в себе счастье и радость. Разрушение всех тех терновников уровня, близкого к сфере Небесного Человека, и переработка их в жизненную энергию и ци сэкономили послушникам в буквальном смысле годы духовной практики. Возможно, целое десятилетие. Талантом второго сорта считался тот, кто прорывался в Небесную Сферу к сорока годам. Тянь понятия не имел, к какой категории теперь относились они с Лижэнь. Все это делало молчание Монастыря и отсутствие подмоги совершенно необъяснимыми.

— Что сказали в Женском монастыре? — решил докопаться до истины юноша.

— Примерно то, чего следовало ожидать, и многое из того, о чем мы сами догадывались. Ад вырвался на свободу, как только ты затеял ту драку с практиком из Банды Черной Акации.

— Знаю. Я там был.

— Я не об этом. Мне не удалось узнать всех подробностей, но помимо преследовавшего нас Небесного Человека, еще два еретика той же сферы разрывают страну на части в радиусе тысячи миль от Города Глубокой Воды, ближайшего к Городку Трех Ручьев, где и расположен монастырь. Который, как тебе известно, находится на севере Королевства Широкого Неба, в то время как Пустоши Красного Камня лежат на южной границе.

— Кажется, я слышал, как кто-то однажды об этом упоминал, — голос Тяня стал совершенно сухим.

— Ага. А на западе какой-то генерал поднял знамя восстания, и там же, судя по всему, вспыхнули локальные эпидемии. На востоке разлилась река и смыла целую полосу сельскохозяйственных угодий. Приближаются голод и чума. Очевидно, все это произошло не в одночасье. Я просто хочу сказать, что пожары приходится тушить повсеместно. Как, например, на северо-западе, где полыхает лес площадью более сотни миль. И все это в то время, когда подавляющее большинство... не получивших тяжелых ранений или не задействованных в срочных операциях практиков с Горы Древнего Журавля находятся в Пустошах Красного Камня.

— А. Скоординировано еретиками?

— По словам Сестер, да, но судя по всему увиденному нами, дело может быть просто в том, что нехватка удачи в стране достигла критической точки. Благодать истощена до нуля, семьи-опоры уничтожены, дети, которые должны были стать следующим поколением поддерживающих королевство заклинателей, безжалостно вырезаны... — голос Хун помрачнел, став к концу фразы совсем приглушенным.

— Да, — кивнул Тянь. — Думаю, даже брату Вану было бы нелегко найти здесь гуманное решение.

— А сестре Су? — коротко рассмеялась она.

— У нее бы не возникло никаких проблем.

— А? — Хун непонимающе склонила голову.

— Сестра Су сказала бы, что если нынешняя система больше не может удовлетворять потребности, которым призвана служить, ее следует заменить на ту, что сможет. То же самое заявил бы и брат Ван. Разница лишь в том, что она использовала бы усовершенствованную версию того, что гарантированно работало в прошлом. В то время как брат Ван захотел бы попробовать нечто совершенно новое, — Тянь был абсолютно уверен в своей оценке, и спутница утвердительно кивнула.

— А ты? — спросила она, на что юноша лишь покачал головой. Он не силен в столь масштабных, всеобъемлющих идеях управления государством или организации общества. С его стороны это звучало эгоистично, но заклинатель просто не хотел нести ответственность за такое количество жизней. Его руки еще недостаточно велики, чтобы удержать солнце в правой и луну в левой. Как же он мог удержать целую нацию?

— И все же, они не смогли выделить ни одного человека на наши поиски? Кажется, я припоминаю все те добрые слова, что люди говорили о нас, и о нашей критической важности в будущем, — Тянь размял пальцы, а затем крепко сжал их в кулаки.

— Это моя вина.

— Семья, уничтожившая Клан Хун... — Тянь недоуменно моргнул, а затем широко распахнутыми глазами посмотрел на боевую сестру.

— Именно. Судя по всему, у Монастыря были свои маленькие хитрости, чтобы присматривать за нами, хотя Сестра, с которой я говорила, не знала, в чем именно они заключались. «Они были живы, когда исчезли из моего поля зрения, и я знаю, что их снабдили спасающими жизнь сокровищами. Если я ошибаюсь, то приму клеймо грешницы, но я верю, что они выживут. В любом случае, возвращение с этим благословенным ребенком является самой важной задачей, и мы не можем гарантировать его безопасность, вступая в бой трое против двоих с противниками той же сферы. Чем дольше мы здесь остаемся, тем больше вероятность гибели дитя», — процитировала она слова наставницы.

Практики обменялись понимающими взглядами. Меньше всего врагам хотелось бы увидеть, как Прямая ученица Хун присоединяется к Бай и Фу в самом Монастыре. Вероятно, им также не улыбалась перспектива возвышения ее брата по духу, с которым они вместе прошли через жизнь и смерть. Возможно, недоброжелатели не осмелились бы пойти на прямое убийство на глазах у брата Фу, но они посмели просто проигнорировать их судьбу.

— Разве Сестры не хотели, чтобы ты осталась в Женском монастыре и дождалась, пока за тобой придут? — спросил Тянь.

— Еще как хотели, — голос Лижэнь заледенел.

— И все же ты пришла, — улыбнулся юноша.

— Кто, черт возьми, мог меня остановить? — Тянь видел, как побелели костяшки пальцев девушки, а на шее вздулись пульсирующие вены. У него действительно была самая лучшая на свете сестра.

— Ты приложила немало усилий, чтобы избежать упоминания имен своих врагов, сестра. Кого мы должны убить?

— Так чертовски многих.

Он позволил тишине сгуститься вокруг. Она устлала пол, накрыла мертвого лучника и хлынула вниз по лестнице к распятым на кольях, непрерывно поющим детям.

— Лун. Клан твоего... друга Луна, с которым ты играл в го. Знаменитая торговая семья, известная как Клан Лун. И их еретическая побочная ветвь — семья Цзинь, которую ты разгромил в Городе Пылающего Знамени. И не один, а сразу два Небесных Человека, удерживающих для них позиции во Внутреннем дворе.