Даос Исцелитель Сердец стоял с прямой спиной, его глаза ярко блестели, плечи оставались расслабленными, а руки свободно свисали вдоль тела. Когда-то его одеяния выглядели вполне достойно, но теперь казались изрядно потрепанными и грубыми, приобретя выцветший, пятнистый серый оттенок. Редкая бородка спускалась на грудь, а взгляд таил в себе глубину старого колодца. Мужчина не носил оружия и не имел при себе никаких украшений, за исключением простого железного кольца.

Тянь и Хун прекрасно понимали еретическую природу стоящего перед ними практика. Тот, в свою очередь, осознавал их осведомленность. Единственными несведущими оставались предсказатель Костоправ и несчастный узник в колодке.

— Даос Исцелитель Сердец не стал бы появляться здесь без веской причины. Говори же, — Лижэнь принялась осматриваться, явно выискивая притаившуюся засаду.

— Я пришел подискутировать с вами о Дао. По-настоящему обсудить Истинный Путь, обойдясь без животного насилия. Я искренне и всем сердцем желаю поговорить. Вдвоем вы наверняка способны лишить меня жизни, и моя судьба всецело находится в ваших руках. — Его голос звучал столь же безмятежно, как и выражение глаз. — Разумеется, я уверен в собственных боевых навыках и не отправлюсь на тот свет в одиночестве. Я не позволю себе умереть до завершения нашей беседы, а если вы решите испытать меня, я позабочусь о том, чтобы городок позади вас сгинул вместе со мной.

— Тогда говори, — кивнул юноша.

— Давайте в качестве отправной точки возьмем разворачивающуюся перед нами картину. Этот человек, Цао Сан, по какой-то причине обзавелся долгом, который не смог погасить. Чтобы опозорить и замучить недобросовестного должника, магистрат приговорил его к месяцу заключения в канге. Его плоть страдает. Его дух страдает. Его сердце разрывается на части. Он начинает осознавать жестокость мира так, как никогда не мог себе и представить, и теперь гораздо отчетливее понимает муки каждого, кто когда-либо носил на шее подобную колодку.

Даос Исцелитель Сердец перечислял эти факты с таким видом, словно описывал обыденную перемену погоды.

— Затем появляется даос Костоправ, движимый жалостью и желанием помочь ему выпить немного воды, а возможно, и съесть что-нибудь. Это, разумеется, лишь продлит страдания Цао Сана, поскольку без вмешательства Костоправа несчастный, скорее всего, попросту испустил бы дух. Следом идет даоска Хун, разделяющая намерения Костоправа, и, наконец, вы, даос Тянь, желающий разорвать деревянные оковы и даровать Цао Сану свободу.

Практик ответил легким кивком.

— А еще есть я, Исцелитель Сердец. И я заявляю, что правильнее всего будет просто пройти мимо. Не относиться к нему ни с жалостью, ни с презрением, а воспринимать как гальку на дороге или дерево у ручья. Вопрос полного безразличия.

— Ближе к делу, — Лижэнь медленно размяла пальцы.

— Двое движимы жалостью, но опасаются грядущих последствий для Цао Сана в случае неповиновения воле королевства. Один ставит собственную мораль выше желаний остальных. И еще один считает, что не следует предпринимать ровным счетом ничего. Кто же из нас следует истинному Дао?

— Ты обрисовываешь ситуацию как наличие трех позиций, но я вижу только две: одна придерживается Трех Сокровищ Дао в виде Сострадания, Бережливости и Смирения, а другая их отвергает, — юноша улыбнулся, хотя никто в здравом уме не спутал бы это выражение лица с проявлением теплоты или юмора. — Возникает лишь разногласие в том, как именно должны выражаться данные добродетели.

— Как тебе будет угодно, но полагаю, ты еще пожалеешь о подобной формулировке. Впрочем, говорить об этом пока рано, — пожал плечами собеседник.

— Тогда излагай свои доводы, еретик Исцелитель Сердец, — свирепо зыркнула на него Хун. — Почему игнорирование бедственного положения Цао Сана считается истинным Дао?

— Потому что великое Дао безразлично. Оно возникло из первозданного хаоса, сущности, являющейся вершиной и абсолютным воплощением термина недифференцированный. Жизнь и смерть представляют собой единую нить, в то время как добро и зло, если эти понятия вообще имеют разумные определения, остаются лишь вопросом личного мнения. Они наделяют ценностью то, что Дао не оценивает и в принципе не способно оценивать.

— А как же сострадание, бережливость и смирение? — спросил Тянь Цзыхао.

— Вздор. Покажи мне, где в Дао сказано о существовании подобных вещей, не говоря уже об их статусе высших добродетелей, — Исцелитель Сердец плавным жестом обвел развернувшуюся перед ними сцену, а затем распространил движение на окружающие их поля, небо над головой и дорогу под ногами.

— Снизошла ли добродетель с небес? Очевидно, что нет, иначе мы все оказались бы добродетельными. Проистекает ли она из учений предков? Тоже нет, ведь они научили нас лишь жестокости. Поэтому я спрашиваю вас, где же сокрыта благодетель? А где таится порок? Я утверждаю, что они коренятся исключительно в наших умах, в нашем собственном самообмане. Разум человека прибывает в беспорядке, постоянно цепляясь за попытки найти ту простоту и то безразличие, которые были ведомы нашим преднебесным воплощениям. Когда мы обременяем себя потребностью исправить мироздание, то причиняем страдания как самим себе, так и окружающим. Это ничем не отличается от падения в пучину разврата и порока.

— Выходит, ни одно общество не может быть верно Дао, — покачала головой девушка. — Нам оставалось бы заботиться только о себе, при этом ничего не желая и совершенно не беспокоясь о собственных жизни и смерти.

— Именно так, — кивнул еретик. — Мудрец жаждет спасти мир и служить людям. Взгляните же на плоды их трудов. — Мужчина указал на Цао Сана. — Мудрец вознамерился править землями, управляя с опорой на справедливость и сострадание, устанавливая законы для защиты и наставления народа. Всеобщее сострадание и благожелательность затянули кангу на шее этого человека с той же неумолимостью, с какой его собственные желания заставили его изначально занять это самое серебро.

— С расчетом на то, что строгая и беспристрастная система законов, применяемая должным образом, послужит исправлению наказанных, а также утешит жертв, — предположила послушница.

— И предотвратит другие возможные преступления, — добавил заклинатель.

— Именно так. Но всем нам известно, что законы Королевства совершенно не справляются с подобными задачами. Они подобны жерновам, перемалывающим людей, ломающим их судьбы и отделяющим страдающую сущность от глиняной оболочки. Намерения остаются благими, но результат получается жестоким. И наоборот, бандит грабит крестьянина, чтобы прокормить себя, обрекая того на голодную смерть. Большинство назвало бы это злым умыслом. Но разбойник ворует лишь потому, что не научился быть безразличным к собственной жизни и смерти, не познал искусства довольствоваться тем, что приносит новый день. Вскоре он снова начнет голодать, и теперь вместо одного страдают уже двое. Добро или зло, благожелательность или эгоизм в итоге разве не приводят к одному и тому же результату? — кивнул еретик.

Тянь обдумал приведенные доводы. Они звучали логично. Абсолютно логично. Вот только они полностью игнорировали реальность.

— Твоя аргументация сводится к тому, что любые добрые поступки людей являются вопросом личного мнения или на самом деле оборачиваются злом, а любые злодеяния, совершаемые людьми по отношению друг к другу, следует игнорировать, поскольку страдание есть лишь дефект понимания, — перешла к сути Хун Лижэнь.

— Вы ведь посланник из Ущелья Черного Железа, не так ли? — слегка улыбнулся юноша.

— Я не работаю на них, но они периодически снабжают меня вещами, которые могут показаться мне полезными. В Ущелье меня совершенно не понимают, — Исцелитель Сердец помахал рукой в воздухе.

— Потому что полезное и бесполезное для вас суть одно и то же, — сделал вывод Тянь.

— Нет, вовсе нет. Полезное глубоко противоестественно. Быть полезным означает делать нечто для поверхностного улучшения собственного существования или улучшения жизней окружающих. Истинное развитие пришло бы лишь с лучшим пониманием самого себя и большей верностью своей преднебесной природе. Становясь полезными, вы на самом деле лишь обрекаете себя на жалкое существование. Вас используют другие люди, или же вами помыкает собственный беспорядочный разум, пока вы не свалитесь от истощения и не найдете раннюю смерть. Раб, надрывающийся в шахте, тоже полезен. Девушка, забранная во дворец для рождения сыновей Императору, несет пользу. Но они глубоко несчастны.

В словах собеседника улавливался определенный ритм. Эта речь явно не была спонтанной. Он произносил в точности те же самые фразы уже множество раз.

— Сравните собаку и кошку. Собака будет охранять дом, ходить на охоту, вращать мельничное колесо, а в крайнем случае ее можно съесть. Она рождена для труда, страданий и смерти. В то же время кошка совершенно бесполезна и делает лишь то, что ей заблагорассудится. Мы подстраиваемся под кошку и уверяем себя, будто держим ее для охоты на вредителей, которых сами же и привлекаем. Мы заявляем, что животное приносит пользу. Ничего подобного. Зверь никогда не задумывается о своей полезности. Он просто остается верен своей истинной природе.

— Значит, истинный даос — это бесполезный чурбан, пассивно, но с удовольствием плывущий по течению мира, принимающий любые грядущие перемены, забывающий даже о чувстве собственного «я», пока в конце концов не умрет без единой пролитой по нему слезинки. Такова ваша позиция? — спросила Хун.

— Достаточно близко к истине. А что насчет вас? Взгляните на Королевство Широкого Неба. Основанное на высочайших принципах, находящееся под надзором даосов, погрязших в Сострадании, Бережливости и Смирении, неустанно накапливающее заслуги и собирающее удачу. И все это время они плетут интриги друг против друга, предают, продают и причиняют вред своим ближним. Разве это Дао? Или просто лицемерие в даосских одеждах?

Исцелитель Сердец указал на Цао Сана. — Стала бы жизнь этого человека лучше или хуже, не существуй Королевства вовсе?

— А существовал бы он вообще без этого королевства? — парировала девушка.

— Было бы плохо, если бы не существовал? Он слился бы воедино с Дао, лишенный разума и мыслей, безразличный ко всему и абсолютно удовлетворенный.

— Благодать? Грех? — спросил Тянь.

— Противоестественные явления, существующие ниже уровня Дао. Они лишь воспроизводят ошибки древних мудрецов. Извращение самой природы, подлежащее безоговорочному исправлению.

Тянь громко фыркнул. Фырканье переросло в смешок, а затем вырвалось наружу приступом гомерического хохота, от которого на глазах выступили слезы, а бока начало сводить судорогой.

— О небеса, все та же старая песня! Когда-то давным-давно все пребывало в естественном и совершенном состоянии, но потом мы научились неправильным вещам и начали страдать. Единственный способ все исправить — это переобучение: разучиться неправильному и научиться правильному. Прямо как брат Ван и сестра Су. Какая жалость, что за последние десять тысяч лет так никто и не смог создать нормально функционирующую систему!

Юноша вытер слезы и снова посмотрел на Исцелителя Сердец, на губах которого играла легкая улыбка. — Вот только в отличие от моих добрых брата и сестры, вы видите четкий путь к желаемому будущему. Уничтожить королевство, перебить мудрецов, отринуть добродетель и сострадание, низвести людей до их самых низменных животных инстинктов, и тогда они начнут вести себя естественно. Это вы создали Банду Железных Холмов. Или же вы организовали то, что находится в их подвале.

— Мой путь Дао еще не достиг совершенства, я все еще ловлю себя на том, что приношу пользу окружающим, — медленно покачал головой старец.

— И смею предположить, у вас при себе имеется целая коллекция весьма примитивных методов духовной практики. Кровавое крещение, сожжение заживо, кража удачи и тому подобные прелести. Люди могут творить с ними все, что им заблагорассудится, вас это совершенно не касается, — продолжил заклинатель.

— В Ущелье Черного Железа мне действительно вручили изрядную кипу бесполезной макулатуры. Иногда я использую эти бумаги, чтобы подтереть задницу, а иногда передаю их людям, способным сделать этот мир более честным местом, — снова кивнул собеседник.

— Это вы назначили за нас награду? — спросила Хун Лижэнь.

— За ваши головы назначена награда? Я не имею к этому никакого отношения, — еретик безразлично пожал плечами. — С какой стати мне утруждать себя вашими проблемами?

Тянь задумчиво покачал головой. Множество разрозненных фрагментов внезапно сложились в единую картину. Безразличие к окружающим и к самому себе. Это выходило далеко за рамки эгоизма, превращаясь в Дао забвения. Во многом подобная философия даже перекликалась с учениями Горы Древнего Журавля. Медитация вплоть до полной утраты чувства собственного «я» и слияния с Истинным Путем считалась подлинной вершиной духовного совершенствования. Точно так же бессмертные обычно старались не попадаться на глаза смертным и не вмешиваться в их жизни. Оставаясь равнодушными к их благословениям и невзгодам. Правило, которое начало рушиться лишь в последние несколько лет.

Хотя... на самом деле все обстояло несколько иначе, не так ли? Вернее будет сказать, что лишь в последние годы ситуация достигла той точки, когда крах стал неизбежным и совершенно очевидным. Все предпосылки к этому событию накапливались веками. Возможно, даже тысячелетиями. Вся собранная благодать и удача на какое-то время служили своеобразным буфером, но они не могли длиться вечно.

Неужели стратег бандитов оказался прав? Неужели переломным моментом стало правление Императрицы Чжу? Был ли это тот самый миг, когда Монастырю попросту стало наплевать? Но почему уничтожение ею остатков королевской семьи...

В памяти внезапно всплыло недавнее письмо. И все окончательно встало на свои места.

Юноша внимательно посмотрел на даоса Исцелителя Сердец. — Вы много страдали.

— Страдал. Мой разум тогда, разумеется, не был натренирован должным образом, — кивнул старик.

— То же самое можно сказать и о тех, кто причинил эти страдания вам. Они, надо полагать, тоже страдали, — Тянь чуть заметно улыбнулся.

— Верно. Совершенно верно.

— Травмированные люди калечат других людей, так получается? — задал вопрос заклинатель.

— Воистину так. Вижу, ты меня понимаешь. Не думаю, что твоя сестра разделяет эти взгляды, но ведь ты всегда был более отстраненным из вас двоих. Не обремененный множеством мирских привязанностей и презирающий любые оковы, судя по всему. Именно поэтому я отделил тебя от даоски Хун и даоса Костоправа. Тебе просто нет никакого дела до того, каковы законы смертных или какие последствия обрушатся на этого человека в случае их нарушения.

Тянь потянулся, разминая спину и поясницу. — Так и есть. Если в него швыряют камни, ему следует отойти в сторону или швырнуть их в ответ. Плевать на любые законы, по которым человека заковывают в кангу!

— Брат? — переспросила Хун, внезапно выглядя весьма обеспокоенной.

— Его доводы весьма логичны, если согласиться с исходными посылками. После года политических дебатов на борту Усадьбы Ветров я прекрасно вижу, как складно звучат его слова. Но, как и в случае со всеми теми дискуссиями, концепция сохраняет устойчивость лишь при согласии с первоначальным утверждением. Он доказывает, что Дао — это бескрайнее равнодушие, лишенное всякой благожелательности. Он утверждает, что Истинный Путь не имеет цели. Следовательно, правильный даос также должен оставаться равнодушным, храня верность своей природе, существовавшей еще до его рождения. А наша вера в благость Дао — это лишь саморазрушительное заблуждение, причиняющее вред нам самим и окружающим.

Еретик согласно закивал. — Вот почему я выбрал даосское имя Исцелитель Сердец. Я помогаю людям восстановить их природную добродетель, исцеляя дефекты в их умах и возрождая их сердца Дао. Такова моя природа и таков мой Путь.

— Все очень логично. За исключением нескольких незначительных проблем. Во-первых, вы принимаете как данность, что Дао действительно безразлично, во-вторых, что наша человеческая природа столь же бесчеловечна и негуманна, как и само Дао, а в-третьих, предполагаете, что любая боль одинаково плоха, — Тянь попытался хрустнуть костяшками пальцев, но суставы предательски промолчали.

— Мне нравится быть санитаром лечебницы. Сражаться с жестокостью мира бывает больно, но разве я не счастлив видеть, как мои братья живут в благополучии? Я лучше буду трудиться ради улучшения несовершенного мира, чем стану игнорировать его или позволю игнорировать себя. С меня хватит презрения и безразличия. И если это означает, что мне придется страдать, ну и что с того? Это тот вид страданий, который я вполне готов вынести. Сострадание к окружающим и сострадание к самому себе — вот мое Дао. А раз уж ваша жизнь, как вы сами выразились, находится в моих руках, прямо сейчас я собираюсь крепко их сжать.

Тянь решительно шагнул вперед и обрушил ладонь на голову Исцелителя Сердец. Еретик отбил удар в сторону и поспешно отступил назад.

— О? Кажется, вы не так уж безразличны к жизни и смерти, еретик Исцелитель Сердец. Разве вы не понимаете, что это ваш величайший шанс? Вы могли бы вернуться к своей преднебесной природе прямо сегодня днем. Неинтересно? Тогда подходите. Давайте подискутируем о Дао в несколько иной манере. Нам, паршивым даосам, просто придется докапываться до истины с помощью животного насилия.

Тянь Цзыхао снова замахнулся тяжелой ладонью в сторону головы оппонента, после чего абсолютно без предупреждения нанес тому свирепый удар ногой прямо по яйцам.