После утренней трапезы Тянь Цзыхао и Хун Лижэнь собрались на дороге, ведущей к Монастырю.

— Ты выглядишь лучше. Менее… даже не знаю. Подавленным. Угрюмым, — одобрительно кивнула послушница.

— С каких это пор я угрюмый? Я жизнерадостный, оптимистичный юноша, полный добрых чувств к людям и всему миру, — заявил заклинатель.

Девушка лишь молча посмотрела на него. Секунды тянулись одна за другой. В конце концов юноша потер затылок и отвел взгляд.

— Самое лучшее в Монастыре Древнего Журавля это Внешние дворы, а самый лучший из них находится здесь, в Западном Городе. Братья заботились обо мне. Было приятно получить возможность отплатить им за доброту хотя бы отчасти. Дело не в уравновешивании чаш весов, дело в… — Тянь попытался подобрать нужные слова.

— В том, чтобы быть частью чего-то здорового. Чего-то такого, что не течет лишь в одном направлении, — улыбнулась Хун.

— Ты тоже выглядишь лучше. Менее хрупкой, — ответил улыбкой практик.

— Да, пожалуй, подходящее слово. Иногда я задумываюсь, не влияние ли это твоей крови и ци.

— Мне нравится думать, что я оказываю на тебя положительное влияние, — моргнув, произнес Тянь.

— Небеса, спасите меня от недомерков. Кстати, а где журавль?

Юноша указал пальцем в небо. Духовная птица лениво кружила в вышине в поисках перспективного пруда или берега реки.

— Следующая остановка в Городе Горных Врат, — размял плечи Тянь. — Чудесный день для прогулки.

Ничего чудесного в нем не было. Тяжелые дождевые тучи неумолимо надвигались на гору сплошной серой стеной, двигаясь быстрее скачущей галопом лошади. Крестьяне с криками бежали к своим домам. Лишь немногие в последнюю минуту проверяли оросительные шлюзы, состояние плотин и стен, а также загоны для скота и кур, после чего тоже бросались к укрытиям.

Бегство от бури было заложено в человеческой природе с самого рождения. Окрестные земли стремительно пустели.

Сначала дождь обрушится водяными молотами, а затем сменится неумолимым давлением, отягощенным жестокой влажностью. В Королевстве Широкого Неба никогда не бывало по-настоящему холодно, однако некоторые сезоны определенно казались менее приятными. Тянь считал сезон дождей самым худшим из всех. Будь ты мокрым или сухим, чувство удушья не отступало, словно при утоплении. У послушника возникло непреодолимое желание развернуться и нырнуть в свою уютную келью, поскольку идея бежать через эту слякоть до самой горы совершенно его не привлекала.

— Кто быстрее до Города Горных Врат? — предложила Хун, выглядевшая не более воодушевленной перспективой промокнуть.

— Идет, я принимаю вызов! — воскликнул Тянь, широко распахнув глаза, ведь раньше они никогда не устраивали гонок, но сейчас в его груди радостно забурлил смех, ознаменовав начало нового развлечения.

Двое молодых бессмертных помчались к горе, втаптывая свои блуждающие мысли в грязь. Они оба владели техниками легкого тела, причем не самыми изысканными, зато отлично отточенными. Каждый их шаг отдавался громом и толкал тела вперед подобно вспышке молнии. Вокруг них крестьяне протискивались в двери, хлопали ставнями, судорожно загоняли кур обратно в курятники, предоставляя уткам самим заботиться о себе. Впрочем, этим птицам было одинаково радостно как в воде, так и на суше.

Торговцы орудовали кнутами, принуждая своих тяжеловозов переходить на раскатистый галоп, выжимая максимум из животных, тянущих тяжело нагруженные телеги. Лошади чуяли приближение дождя и тоже не испытывали от этого восторга. Разумеется, без телег они могли бы бежать гораздо быстрее, вот только людей с кнутами такой расклад совершенно не устраивал.

Вскоре эти люди необъяснимым образом лишались своих кнутов, едва мимо них проносилось нечто слишком быстрое для невооруженного глаза.

— Серьезно? Вот прямо серьезно?! — прокричала Хун.

— Абсолютно. Если они хотят ехать быстрее, им следует вылезти и тоже тащить повозки, — крикнул в ответ Тянь, ослепительно ухмыляясь под темнеющим небом.

Двое бессмертных, близкие, как настоящие брат и сестра, бежали вверх по широкой мощеной дороге вдоль оросительных канав и путевых столбов. Земля здесь устремлялась в небеса, предгорья то поднимались, то опускались, сохраняя при этом общую тенденцию к возвышению.

Телеги стали встречаться чаще, неся на себе флаги торговых домов или демонстрируя цвета и названия великих кланов. Их было так много, что издали они напоминали стаи птиц или муравьев, тащащих пищу обратно в муравейник.

— Они не могут все направляться в город! — крикнул практик.

— Спорим? — покачала головой девушка, уже успевшая снять свою широкополую шляпу, которую на такой скорости непременно сдуло бы ветром. К тому же темные тучи надежно скрывали солнце.

— Я думал, только послушники Внутреннего двора и их семьи могут посещать город?

— Только Внутренний двор и их семьи могут там жить. Эти торговцы не зайдут дальше городских стен. Прямо под городом расположены огромные базы и склады, занимающиеся распределением товаров. Местные грузчики доставляют вещи со складов в город, если это конечный пункт назначения. В противном случае их просто отправляют дальше.

Двигаясь вверх по холмам, они неуклонно приближались к горе. Лошади умирают при виде гор. Тянь слышал это выражение от некоторых бродяг на реках и озерах, однако никогда не понимал его истинного смысла. Теперь же осознание пришло к нему. Гора Древнего Журавля казалась достаточно близкой, чтобы дотянуться до нее рукой, но сколько бы они ни бежали, расстояние будто не сокращалось. Сколько же людей загнали своих лошадей, подстегивая их мыслью о том, что осталось пройти совсем немного?

Одежда хлопала вокруг них, синие мантии развевались на ветру, дергая и тяня за собой послушников из-за парусящего шелка. Хун разразилась отборной бранью, увидев, как Тянь закатал рукава и вырвался вперед на небольшое расстояние. Впрочем, это отставание оказалось сугубо временным. Спустя всего минуту девушка тоже завязала рукава и быстро наверстала упущенное.

Цзыхао так отчаянно хотел вернуться на лодку, что почти чувствовал вкус речной воды во рту. Он осязал запах болот и заросших камышом берегов. Он мог бы соорудить небольшой навес над серединой судна по примеру некоторых рыбаков и прятаться там, пока Лижэнь отталкивалась бы шестом, продвигая их вперед.

Гора по-прежнему казалась далекой, но дожди уже настигли путников. Можно было наблюдать, как дрожащая стена воды катится по сельской местности со скоростью гонящего ее ветра. Никакого плавного перехода не предвиделось, в одно мгновение ты сухой, а в следующее промок до нитки. Прохладный дождь падал с небес, превращаясь в ледяной из-за скорости их бега. Тонкие шелковые мантии бессмертных практиков могли оставаться незапятнанными пылью и влагой, но водонепроницаемыми они уж точно не были. Тянь почувствовал, как его длинные волосы впитывают влагу, отчего пучок на макушке внезапно превратился в тяжелый груз. Юноша представил, как зябко сейчас Лижэнь с ее короткой стрижкой.

По прибытии он непременно согреет ее хорошей чашкой чая.

Гора навалилась на них так же внезапно, как и ливень. Они бежали по склону, который продолжал уходить все выше и выше. Изредка он выравнивался и слегка опускался, но общая тенденция всегда стремилась ввысь. Дорога возвышалась над предгорьями и поймой, прокладывая себе путь в более прохладный воздух.

Теперь повозкам приходилось с трудом преодолевать горный подъем. Возницы больше не мечтали о теплых конюшнях и постоялых дворах, сосредоточившись исключительно на безопасном преодолении пути. Широкая дорога, безупречно ухоженная и снабженная хорошим дренажом, оставалась проезжей в такой ливень лишь благодаря этим факторам. Тракт пролегал вдоль крутых обрывов, где лошади ничего не стоило оступиться, а колесу соскользнуть. После такого падения можно было больше никогда не беспокоиться о сырости.

Лижэнь перешла на спринт. На этот раз настала очередь Тяня ругаться, изо всех сил пытаясь догнать спутницу.

— Лижэнь жила здесь до шести лет. Ее бабушка до сих пор тут обитает. Должно быть, она точно знает, как далеко мы от города. Жульничество! Вопиющий недостаток боевой добродетели! Я обязан отчитать ее, как только выиграю, — пробормотал юноша.

Вскоре впереди показались городские стены, хотя на них не было видно стражи. На стенах также отсутствовали зубцы и сторожевые башни. Какой от них прок, если единственные люди, способные угрожать городу, могли перелететь через любую преграду?

Тянь пригнулся, взрывая покрывающую брусчатку воду каждым резким шагом. Лижэнь делала то же самое, ее сияющая кожа сверкала драгоценными каплями дождя. Они достигли ворот во внезапном фонтане брызг, окатив стражников, которые принялись возмущенно отплевываться.

— Я победила! — заявила Хун с торжествующей улыбкой.

— Наивная! — Тянь даже не сбавил скорости, сделав два взрывных шага и хлопнув ладонью по самим воротам. — Упала на последнем шаге. Все потому, что я старше. На один шаг впереди в жизни, на один шаг впереди в гонках, — покачал головой юноша, заложив руки за спину.

Журавлиха спикировала сквозь пелену дождя и приземлилась прямо на его плечи, широко раскинув крылья и свысока глядя на Лижэнь.

— После всей той рыбы, которую я тайком тебе скармливала, ты вот так меня предаешь? — возмутилась девушка.

— Это было весело. Нам нужно как-нибудь это повторить. Может быть, в следующий раз ты побежишь быстрее. Ну да ладно. Тянь Цзыхао и Хун Лижэнь из Внешнего двора Западного Города, прибыли по приказу Прямого ученика Фу, — отрапортовал стражникам Тянь и продемонстрировал свое кольцо, что моментально сменило их недовольный настрой на почтительный, хотя юноша подозревал, что спины этих людей выпрямились не из-за кольца, а из-за имени старшего брата.

Город Горных Врат утопал в серой дождевой дымке. Вода неслась по сточным канавам белыми потоками, пока местные жители перебегали от лавки к лавке или жались под карнизами в ожидании передышки от непогоды. Время от времени можно было заметить человека в небесно-голубых одеждах, державшего над головой зонт, который отталкивал влагу в виде купола, значительно превышающего размеры самого зонта.

— Никто не летает, — Тянь посмотрел вверх сквозь струи дождя.

— В городе это запрещено, за исключением особых обстоятельств и специально отведенных мест. Я никогда там не бывала, но самая дорогая и роскошная часть города отведена под пещерные особняки послушников Внутреннего двора, вырубленные прямо в склоне горы. Там летать можно. Говорят, это единственный способ попасть в те пещеры.

— А я думал, что Небесные Люди будут носиться повсюду на своих летающих мечах, взирая на мир свысока.

— Нет. Поговаривают, из-за этого случалось слишком много драк. Кто-то стоял на земле и покупал вещи, а затем другой практик пролетал прямо над его головой, и первый просто выходил из себя из-за подобного неуважения, — произнесла Хун, уже успевшая вернуть на место шляпу и вуаль, отчего внезапно стала выглядеть загадочной и пугающей в пелене сильного ливня.

— О небеса, это и есть недостающий фрагмент головоломки, не так ли? Дисциплина, — усмехнулся и рассмеялся юноша. — Все те разы, когда он мог вмешаться и указать людям, как правильно поступать, но предпочел этого не делать. Должно быть, они восприняли его бездействие как одобрение. А затем это повторяется и распространяется вниз по иерархии.

— Чего я не понимаю, так это того, что он был главой секты. Теперь же он наставник лидеров сект. Как он мог просто позволить всему этому случиться? В смысле, серьезно, разбитое сердце? — пробормотала Хун.

— Подумай об этом с его точки зрения. Он провел несколько смертных жизней, обучая людей правильному поведению. Обучая добродетелям, создавая правила. Будучи мудрецом. Помнишь, что говорил Исцеляющий Сердца? Именно мудрец надел кангу на шею Цао Сэня. Правда это или нет, но держу пари, именно в это и верит тот старший. Он делал все, что было в его силах, учил тщательно и с любовью, устанавливал наилучшие правила для своей секты и поощрял своего внука к созданию добродетельного, саморегулирующегося королевства.

— И посмотри, чем все обернулось, — кивнула Лижэнь. — Тщеславие, высокомерие, погоня за личной выгодой за счет других, возвышение семьи над сектой, забвение всякого братства в ту же секунду, как только дело касается прибыли, вплоть до… зверств. Кажется, я помню тот магазин. Там продавали сладости. И другие вещи, но в основном я запомнила именно сладости. Я многое помню из тех времен.

— Хочешь проверить, продают ли они до сих пор конфеты?

— Пока нет.

— Где мы должны встретиться с тем, с кем должны встретиться? — спросил Цзыхао, глядя вдоль улицы.

— В центре города находится административный зал. Там мы сможем обсохнуть, а они пошлют кого-нибудь сообщить ученику Фу и старейшине Жую о нашем прибытии.

У Тяня возникло чувство, будто он стоит на одной из мусорных куч на свалке, ощущая, что она вот-вот уйдет у него из-под ног, и судорожно ищет место, куда бы спрыгнуть. Он все понимал, но что с того? Его братья продолжали умирать. Тепло, дававшее ему жизнь, угасало. Его родная семья погибла, семья Хун была уничтожена, крестьяне расстались с жизнями, а все те люди, похищенные и проданные за соль, сгинули лишь потому, что один старик закрыл глаза и молча сказал им делать все, что заблагорассудится.

Юноша не хотел сбегать, не хотел бросать своих братьев. Он не мог представить себе расставание с братом Фу или сестрой Лижэнь. Но, хоть убей, он также не мог представить, что останется здесь. Он станет бродячим заклинателем. Мир полон скрытых сокровищ. Он будет течь вместе с дао и развиваться. Главное, чтобы ему не пришлось оставлять своих близких позади. Брат Фу, сестра Лижэнь, Журавль Снежной Благодати и он сам, дрейфующие по рекам в совершенно новой стране. Сражающиеся с еретиками, исследующие руины, спорящие о том, чья очередь готовить ужин. Счастливая жизнь.

— Ох. ОХ! Вот оно! Мы просто обязаны здесь остановиться! — Лижэнь затормозила в снопе брызг перед крошечной пекарней. — У них были самые-самые лучшие булочки с жареной свининой. Помню, какими они были теплыми и пышными, а начинка такой сладкой! Я всегда приберегала карманные деньги специально для этого. У меня была своя маленькая банда, и мы приходили сюда, а я угощала всех булочками и чувствовала себя королевой мира.

— Тогда купи мне одну, — улыбнулся Тянь под барабанящим по шляпе ливнем.

— Эй, хозяин! Три булочки с жареной свининой, пожалуйста, — девушка ответила ему такой улыбкой, что Тянь почти физически ощутил исходящий от нее солнечный свет.

— Конечно! Одно серебро.

— Одно серебро?! Цены взлетели до небес.

— Айя! А что я могу поделать? Знаете, сколько нынче стоит свинина? Даже древесный уголь дорожает.

Лижэнь проворчала что-то себе под нос, но все же заплатила серебром, забирая исходящие паром булочки, белые, как летнее облако, и размером с целую ладонь. Тесто было легким и пышным, однако сама сдоба ощущалась весьма увесистой, красноречиво свидетельствуя о щедрой мясной начинке. Тянь откусил кусочек, наслаждаясь пикантным вкусом жареной свинины. Соус был сладким и насыщенным, под стать своему темно-коричневому цвету, с едва уловимой терпкостью и скрытой яркостью, танцующей за гранью его способности к распознаванию, которая пробивалась сквозь жирную пикантность мяса и легкую сладковатую пресность теста.

Это действительно было восхитительно. Память Хун оказалась такой же безупречной, как и ее зрение.

— Ностальгия! Ах! Я так скучала по этому вкусу. Я чертовски сильно по нему скучала! — Лижэнь проглотила свою порцию всего за несколько укусов.

— Бессмертная, ты что, выросла в этих краях?

— Да. Именно так, — девушка покачала головой и принялась есть последнюю булочку чуть медленнее, осторожно прикрывая ее от дождя шляпой, в то время как опустившаяся вуаль скрывала ее сердечный голод. — Впрочем, я давно сюда не возвращалась.

— Ха-ха! Наш Город Горных Врат всегда остается прежним и в то же время постоянно меняется. Моя лавка обслуживает бессмертных со времен моего прапрадеда! Не волнуйтесь, как бы долго вы ни отсутствовали, Баоцзы от Баоле всегда будут ждать вашего возвращения.

— В горле пересохло. В переулке все еще стоят чайные лавки? — отведя взгляд, коротко кивнула Лижэнь.

— Конечно, конечно. Разве что они могут быть закрыты из-за дождя. Заходите еще!

— Ага. Пойдем, брат. В горле пересохло. Мне следовало съесть на одну булочку меньше.

Парочка двинулась прочь, унося с собой немного тепла и ароматов пекарни, свернув в устье переулка. Не успев сделать и трех шагов, Хун как вкопанная застыла на месте. Тянь удивленно хмыкнул, а затем и сам замер, увидев то, что предстало ее взору.

Чуть поодаль в переулке располагалась небольшая палатка с натянутым навесом и двумя табуретами перед ней, а за столом сидел старый, представительного вида предсказатель в выцветших синих одеждах. Позади него виднелась вывеска.

«Истинный Предсказатель, Древний и Мудрый! Ответы на вопросы, Раскрытие тайн Небес. Специальная цена для Журавлей Пылающих Небес».