— Что, во имя всех собачьих случек, сейчас вообще произошло?

— Следи за языком.

— Нет, сестра Лижэнь, я считаю, что подобрал исключительно верные слова. Я сохраняю самообладание, достоинство и использую этикет, подобающий как моей нынешней компании, так и сложившейся ситуации. Строго говоря, это даже не ругательство. Однако, если данный момент не подходит для сквернословия, тогда я право не знаю, какой подойдет. Мой выбор слов морально и логически безупречен.

— Цоц-цоц. Молодой дракон Тянь Цзыхао опустился до варварской брани из-за какой-то там...

— Продолжай. Серьезно. Продолжай. Из-за какой-то там чего? Скажи мне. Я очень хочу знать.

— Да уж, понятия не имею, что за собачья случка только что произошла. Но я рада, что мы выжили, — пожала плечами Хун, широко распахнув дикие глаза и растянув губы в самой фальшивой ухмылке, которую юноша когда-либо видел.

— Думаю, выживание это минимальное разумное ожидание, — пальцы Тяня двигались так, будто душили чье-то невидимое горло, хотя сам он этого не замечал. — Полтора года. ПОЛТОРА ГОДА наш... глубокоуважаемый Великий Старейшина заставлял нас бегать кругами вместо того, чтобы просто всё объяснить. Мог бы прислать записку, если не хотел навещать лично. Сколько раз мы оба чуть не погибли!

— И всё ради того, чтобы у него была публика, пока он убивал кого-то, а затем совершил самоубийство. Если это действительно то, что произошло. Хотя это кажется, опять же, самым минимумом, который мы могли бы ожидать, учитывая массовое убийство беспрецедентных масштабов, — Лижэнь постукивала копьем по земле так, словно мысленно кого-то пронзала. — Хотя я уверена, что одним лишь этим дело не ограничилось.

— Вот тебе задачка для размышлений: было ли это массовым убийством? Если он в основном сидел сложа руки и намеренно ничего не делал, можно ли это назвать убийством? Или для этого необходимо действие? Встречный аргумент: может ли бездействие быть убийством? Обязан ли ты действовать?

— Плевать я хотела на то, что гласит закон, — задумчиво кивнула Лижэнь. — Самый могущественный прорицатель в государстве, который старше самого этого государства, командующий самой мощной военной силой, помогавший создавать эту страну И воспитавший тысячи заклинателей, черт возьми, несет ответственность за свое творение! Меня совершенно не интересуют попытки оправдать его...

В воздухе повисла тягучая тишина.

— Не можешь подобрать достаточно крепкого ругательства?

— Нет.

— Да, сложный случай. Кстати, о насущном. Где мы вообще находимся?

— Без понятия, — пожала плечами Хун. — На какой-то горе?

Ее догадка казалась вполне обоснованной, учитывая, что по другую сторону дороги виднелся метр заросшей травой обочины, а за ней следовал почти отвесный обрыв высотой в несколько сотен футов. Во время падения открылся бы прекрасный вид. Гора утопала в пышной зелени кустарников и благоухающего бамбука. Практику казалось, что где-то неподалеку пахнет сосной и кедром. Возможно, за плывущими над ними переливчатыми туманами скрывался лес.

Или же под ними. Тумана было поразительно много, учитывая то и дело проглядывающие сквозь него клочья пронзительно-синего неба.

Тянь глубоко вздохнул. Воздух был влажным, но не удушливым, прохладным, но не холодным. В нем ощущалась сладость, освежающая тело и разум. Где бы они ни находились, место оказалось превосходным. Юноша сделал еще один глубокий вдох, а затем запустил циркуляцию своей техники духовного развития.

Заклинатель закашлялся. Ему удалось поперхнуться чистым воздухом.

— Брат?

— Ци. Она здесь невероятно плотная. Не дотягивает до уровня Пещеры Шести Поворотов, но гораздо выше, чем где-либо еще, где я бывал снаружи. И ощущается менее хаотичной. Более чистой, если это имеет смысл.

— Я знаю, где мы. Или, по крайней мере, у меня есть очень хорошая догадка, — Лижэнь медленно кивнула, оглядываясь по сторонам с приоткрытым ртом и расширенными глазами. — Гора Древнего Журавля. Кажется, он перенес нас на Гору Древнего Журавля.

Тянь покачал головой. Он ожидал оказаться здесь однажды. Но вышло немного рановато. Юноша огляделся. Дорога змеилась вверх и вниз, стремительно теряясь в складках горы. Горы, на пеший обход которой, насколько он помнил, даже у практиков уходила неделя или больше, и настолько высокой, что с земли невозможно было разглядеть ее вершину.

— Полагаю, нам предстоит узнать, на что здесь можно охотиться и что собирать, потому что мне не очень верятся наши шансы кого-либо тут отыскать, — тихо рассмеялся юноша. — Возможно, нам просто нужно скрестить пальцы и молиться, чтобы выскочил какой-нибудь Ключевой ученик, взбешенный нашим вторжением.

Они остановились полюбоваться птицами, парящими в небе под ними. Тянь покосился на журавлиху. Духовная птица выглядела немного напуганной. Значит, пернатые были отнюдь не обычными.

— Скрещивать пальцы, разумеется, придется тебе, — добавил практик.

— Мне? Почему мне? Сам скрещивай. Они у тебя все странные и похожи на макароны, у тебя отлично получится, — девушка спихнула эту задачу обратно на него.

— У тебя на три пальца больше, чем у меня, а ты не можешь заставить себя скрестить четыре из них. Что за жалкое и непочтительное поведение... — двое молодых людей принялись препираться, шагая вверх по склону. Привыкшая к подобному журавлиха шла рядом. Тянь видел, что птица обеспокоена и старается держаться поближе к хозяевам.

Дорога оказалась крутой, и каждый шаг отнимал много сил. Впрочем, это компенсировалось сладким воздухом, оживлявшим их жизненную энергию с каждым вдохом. Одно лишь пребывание в этих местах делало человека здоровее. Тянь слегка подпрыгнул, затем повторил движение. Затем в третий раз.

— Мне кажется, или земля притягивает нас сильнее, чем обычно?

— Хм. Ты прав, — произнесла Хун, слегка подпрыгнув. Юноша заметил, что она взлетела чуточку выше, чем он сам. Предположительно, ради ребяческого соперничества. Ей определенно еще предстояло повзрослеть.

— Должно быть, всё дело в ци земли, наполняющей эту гору, — кивнул послушник. Это, казалось, подтверждало его раннюю теорию об энергии элемента Земли. Он подпрыгнул снова, просто чтобы проверить. По чистому совпадению он оказался в воздухе чуть выше Лижэнь. Практик приземлился с чувством глубокого удовлетворения от экспериментального доказательства своей теории, и ни по какой иной причине.

— Звучит логично, — девушка прыгнула вновь. Цзыхао не мог не заметить, что она провела в воздухе почти целую секунду. — У меня нет теории получше.

— Вот именно, — Тянь тоже подпрыгнул. Он был хорош в прыжках.

Лижэнь подпрыгнула в ответ. Журавлиха пронзила их обоих строгим взглядом ярко-желтых глаз и уселась в траву. Практики продолжали прыгать и пять минут спустя, когда по тропинке спустилась небольшая группа. Это были три женщины и один весьма крупный мужчина. Широкий в плечах, с выдающимся животом и круглым невинным лицом прирожденной жертвы. Даже пучок волос на его макушке покачивался так, словно намекал, что этого человека легко одурачить.

— Видите, я же говорил, что узнал их жизненную энергию. Брат Тянь, сестра Хун, как же я рад вас видеть!

— Мы были во Дворе Пяти Стихий, а затем нас просто вырвало в небо! — брат Ван, во всем своем взбудораженном великолепии, двинулся прямо на них. — Вы знали, что если двигаться достаточно быстро, воздух вокруг начинает светиться? Клянусь, я видел, как облака разрывались в клочья, когда мы пробивались сквозь них. Должно быть, мы выглядели словно ослепительно золотой дракон, оставляющий за собой длинный шлейф.

— Я... не знал этого, — Тянь покачал головой, а затем взял себя в руки. — Простите меня! Рад снова видеть вас, боевая тетя Мэй, сестра Су, брат Ван. Но, кажется, я не знаком с вашей спутницей? — слова лились плавно, ровно так, как его учили в Храме, сглаживая все шероховатости запутанных человеческих отношений.

— Ох да, где же мои манеры? Это сестра Мин Юй. Она... перебежчица. Как и малышка Мэй, — брат Ван кашлянул и отвел взгляд. Юноша внимательно посмотрел на женщину. На ней действительно были надеты расшитые разноцветные одежды Двора Пяти Стихий. Боевая тетя Мэй носила более изысканную версию того же наряда. Значительно более изысканную. Цзыхао был почти уверен, что в ее ткани вплетены активные формации, хотя понятия не имел, как именно это работает.

— Перебежчицы?

Мин Юй энергично закивала. Тянь быстро подметил в ней несколько странностей. Во-первых, она носила на глазах некое приспособление. Практик распознал стекло, но маленькие круглые диски, удерживаемые на лице кусочками сплющенной проволоки и бамбука, были в новинку. Он разглядел вырезанные на них крошечные формации. Возможно, они были зачарованы. Кулон из белого нефрита, висящий у нее на поясе, безусловно обладал магическими свойствами, как и ярко-зеленые нефритовые каффы на ушах. К тому же одежда казалась ей великоватой: рукава почти волочились по земле, а подол был перепачкан грязью. Неужели она тоже ссохлась? Юноша тут же проникся к ней чувством глубокого родства.

— Да, мы просто не могли больше оставаться во Дворе Пяти Стихий. Никакие узы семьи или долга не заставили бы меня терпеть... — Мин Юй мягко покачала головой и в расстроенных чувствах отвела взгляд. По случайности ее взор оказался направлен прямо на брата Вана. Тянь не мог избавиться от чувства, что его внимание то и дело возвращается к нефритовым каффам на ее ушах и кулону на поясе. Он никогда прежде не видел ничего подобного. Стихии двигались вокруг них подобно колышущимся водорослям.

Может ли массив или чары обладать собственным дао? Это было бы порождением чужого дао, разумеется, и замыслом самого создателя. Но может ли сама вещь иметь дао? Ведь если всё является частью дао, тогда любой случайный камень или дерево... нет, каждый случайный камень и дерево обладали собственным дао. Все сущее, в силу самого факта своего существования, следовало некоему пути.

Тянь мотнул головой, отгоняя прочь глупые мысли. Затем вторглась еще одна абсурдная догадка, и его голова повернулась, словно на шарнирах, в сторону брата Вана. Тот выглядел беспомощным и невинным.

— Всё не так, как ты думаешь, — здоровяк принялся махать руками.

— Всё именно так, как ты думаешь, — поправила его сестра Су, ее голос звучал холодно, но довольно. — Приятно видеть вас обоих снова. Хотя, брат Тянь, ты... ты кажешься... — она попыталась нащупать подходящее клише, но сдалась. — Ты ссохся. Но сейчас выглядишь лучше. Каким-то образом. Сестра Хун не ссохлась, но тоже выглядит лучше. Я рада за вас обоих. — Ее голос оставался таким же невозмутимым, как и выражение лица.

— Как... почему? — Лижэнь беспомощно взмахнула рукой в сторону трио, превратившегося в квартет.

— Ну. Знаете, — Ван потер затылок. — Ее ужасно притесняли, поэтому она просто начала слоняться по нашему двору, и мы все стали хорошими друзьями. Когда сестренка Су и я начали светиться и левитировать, малышка Мэй и малышка Мин сказали, что хотят отправиться с нами. Что они предпочли бы оказаться на Горе Древнего Журавля в нашей компании, чем оставаться в ловушке Двора Пяти Стихий. А затем их тоже окутало сияние, и они перенеслись сюда.

— Разве вы не состояли в Гнезде Восходящего Феникса, или как там у них называлась территория для Прямых учеников? — юноша перевел взгляд на боевую тетю Мэй, которая даже не трудилась скрывать смешки.

— О, да. И эта милашка гарантированно должна была присоединиться ко мне, как только совершит прорыв, — женщина улыбнулась. Затем хихикнула, поскольку некоторые привычки трудно искоренить. — О боги, как же удивятся ее покровители и женихи!

— Женихи? Во множественном числе?! — Хун не то чтобы завизжала, но ее голос определенно подскочил на пару регистров.

— Это ужасная история, сестра Хун. Чудовищная, — брат Ван покачал головой и потратил добрых двадцать минут на пересказ повести о древних семьях, брачных договорах, жестоких молодых господах и равнодушных отцах, усугубленной коварными матерями. В ней была трагедия, предательство, еще больше трагедий, еще больше предательств, а в самом конце — единственное место мира и покоя. Внутренний двор одного незадачливого брата Вана и блистательных, прекрасных Су и Мэй.

Также, совершенно не связанные с этим детали: женихи Мин Юй теперь оказались финансово разорены, морально скомпрометированы, а их сердца дао были жестоко изранены. Их родители совместно отправились исследовать пещерный грот, и их возвращения не ожидалось как минимум лет пятьдесят, а ее покровители внутри секты всегда были слишком щедры на оценивающие взгляды и комментарии, что, по-видимому, и привело их в столь... неподобающее состояние на очень публичном банкете. Слишком много вина и излишняя вольность в высказываниях о людях. Следовательно, Мин Юй было совершенно не с руки оставаться во Дворе Пяти Стихий. Любой мог бы это понять.

Странные совпадения, но они не имели абсолютно никакого отношения к брату Вану. Он просто пытался свести концы с концами, мечтая, чтобы каждый духовный камень тратился как десять, и горестно вздыхая из-за цен в лавках.

Тянь и Хун обменялись многозначительными взглядами, сложили ладони в приветственном жесте, церемонно поклонились, после чего решительно зашагали прочь, не оглядываясь. Журавлиха, казалось, справилась со своими тревогами, поскольку поспешила взмыть в воздух так быстро, как только смогла.

— Обет целомудрия. Пещерные жилища. Мы на горе. Держу пари, пещеры здесь уже есть. Нам просто нужно выбрать те, которые придутся по вкусу, — твердо заявил практик.

— Нам понадобится что-нибудь с окнами на юг ради солнечного света, рядом со скальным выступом, откуда будет открываться вид на рассвет. Так что юго-восточный склон горы станет неплохим компромиссом. Поблизости должен быть источник воды и дрова. И, возможно, место для сада, чтобы мы могли выращивать овощи.

— О, так ты умеешь выращивать овощи? — спросил Тянь.

— Нет, ты у нас мальчик-травник, вот ты и будешь их растить. А я буду охотиться в лесу, где мы станем добывать дрова, — храбро взмахнула копьем Лижэнь.

— Я собираю травы, а не выращиваю их. И держу пари, я охотился гораздо больше твоего. Хотя насчет местоположения ты права. Думаю, не стоит ли нам просто уничтожить все дороги и тропы, ведущие к нашей пещере? Это усложнит нам доступ к другим местам, но зато и до нас будет труднее добраться. Что было бы просто прекрасно. Нам останется лишь придумать, как устанавливать падающие бревна и волчьи ямы прямо в воздухе, чтобы отвадить гостей из Небесной сферы.

Двое продолжили путь, нисколько не заботясь о Небесном Человеке, которая буквально заливалась смехом у них за спиной.

Они бродили по тем тропам, которые казались им интересными, не особо задумываясь о направлении. Это была крайне неприятная пара недель, и теперь они просто наслаждались моментом. Им было легко в компании друг друга. Когда они хотели говорить, они говорили. Когда хотели помолчать, они замолкали и прислушивались к миру. Ветер обращался к ним сквозь кроны деревьев. Вода нашептывала свои секреты из горных ручьев, кричали птицы, гудели насекомые, и мир вращался без их участия. Это казалось важным. Мир вращался. Они не были причиной этого вращения. Они не могли его остановить. Он просто существовал. Дни пролетали один за другим. Они этого почти не замечали.

Вокруг происходило так много всего. И они были бессильны это остановить. Они просто знали, что события идут своим чередом. Даже Тянь, несмотря на все свои жалобы на избыток инь в организме, испытывал острую потребность сделать хоть что-нибудь, чтобы предотвратить ужасные вещи, или отменить уже случившиеся, или... хоть что-то. Любое действие. Но они не могли. Кто лучше них осознавал масштабы происходящего? Кто больше знал о причинах и следствиях?

Однажды журавлиха приземлилась на камень перед ними и обеспокоенно посмотрела на молодых людей. Она поделилась воспоминанием: как улетела далеко-далеко от склона горы и внезапно остановилась. Нечто мягко развернуло ее. Каждый раз, пролетая мимо определенной точки, она обнаруживала, что снова летит обратно к горе.

— Формация. Вся гора заперта внутри массива. Звездное Сито ведь сказал, что для остального мира гора перестанет существовать, — Лижэнь перестала прибавлять почтительные титулы к имени старейшины. Тянь пока не мог заставить себя последовать ее примеру, но время от времени тоже допускал оплошности.

— Он собрал всех «хороших». Всех реформаторов и людей с Благодатью. Держу пари, добрая часть Внутреннего двора осталась по ту сторону барьера.

— И главная резиденция Монастыря тоже. Никто не убедит меня, что там собрались сплошь хорошие люди, — кивнула девушка, пустым взглядом глядя на ручей, несущийся по долине, в которой они сидели.

— М-м-м.

Природа заполнила тишину своим голосом.

— Моя семья осталась по ту сторону барьера. С чего бы Звездному Ситу спасать их? У них нет никакой особой Благодати. Скорее, наоборот. Десятки миллионов смертных погибнут, а мои родители уже находятся в... опасном положении.

— Клан Лун, вероятно, уже мертв, — кивнул юноша.

— Возможно, и нет. Помнишь слова Звездного Сита? Худшие люди будут процветать в хаосе, — Хун не отрывала взгляда от реки.

— До поры до времени.

— Брат Тянь, все, что у нас есть, это «сейчас», — она беззвучно рассмеялась.

— Прошлое это память, а будущее — сон. Мы можем существовать только в настоящем моменте. Только сейчас мы вольны выбирать, — Тянь рассмеялся вместе с ней, процитировав часто повторяемое учение секты.

— В последнее время мне не кажется, что мой выбор имел большое значение. Может быть, потому, что у меня не было возможности выбирать из того, чего я действительно хотела, — Лижэнь опустила носовой платок в ручей и вытерла им заднюю часть шеи. — Что мы будем делать? Я имею в виду, теперь, когда мы застряли на этой горе.

— Рано или поздно кто-нибудь из старейшин или Прямых учеников начнет наводить здесь порядок. Гора огромна, но учитывая радиус восприятия Небесного Человека, в конце концов они найдут всех. Где-то здесь находится сам Монастырь, и, судя по всему, именно там спрятано всё самое ценное. Мы должны сидеть на огромной куче заслуг, если они еще имеют значение, так что сможем выбрать себе всё, что захотим. Оружие, доспехи, ресурсы для практики, писания. Что угодно. Я собираюсь практиковать Подавляющие Дракона Ладони. Мы зажжем для тебя следующее солнце. В ближайшие несколько месяцев, или, в моем случае, недель, мы оба прорвемся на Восьмую стадию и начнем упорно продвигаться к Девятой и Сфере Небесного Человека.

Тянь выпалил всё это на одном дыхании.

— А... что потом?

— Без понятия.

— Хех. Я тоже.

— Рано или поздно барьер падет, или кто-нибудь его разрушит. Должен признать, от мысли, что я нахожусь в гигантской невидимой птичьей клетке, у меня всё чешется, — юноша размял плечи и поднялся на ноги. — Насчет обета целомудрия я пошутил, а вот насчет жизни в пещере — нет. Хочешь посмотреть, сможем ли мы найти хорошее местечко?

— Конечно, — девушка тоже встала. — Что ты будешь делать, когда увидишь брата Фу?

— Понятия не имею. — Они зашагали вперед, следуя по тропе, ведущей примерно на юго-восток. — Что я вообще могу ему сказать? Что он сможет сказать мне? Знает ли он вообще, что натворил Звездное Сито? То есть, что он совершил на самом деле? И... — заклинатель развел руки в стороны, глядя на отсутствующие пальцы, а затем повернулся к Лижэнь. Девушке оставалось лишь покачать головой и вздохнуть.

Они шли еще два дня, направляясь к юго-восточному склону горы. В один ничем не примечательный день они наткнулись на скальный выступ, достаточно широкий для обустройства лагеря. Этого было вполне достаточно для ночлега. Двое молодых бессмертных просидели всю ночь напролет, наблюдая за звездами. Незадолго до рассвета они приступили к практике, позволив своим духам вознестись вместе с солнцем. Вскоре они непременно найдут свою пещеру и превратят ее в прекрасное место для жизни.

Дорога к Дао была долгой и извилистой, но они чувствовали умиротворение, зная, что им не придется идти по ней в одиночестве. Сияя пурпуром и золотом в лучах рассвета, они и представить себе не могли, что можно желать чего-то большего.