Тянь и Хун спускались по неровной каменной тропе вглубь холма. Серый камень окаймляла зелень. Мох, густо разросшийся от сырости, образовывал крошечные леса рядом с озерами лишайника и редкими возвышающимися горами породы. Миниатюрные пейзажи рассыпались по пещере, словно тысяча расколотых миров. Единственный свет проникал из отверстия, ведущего наружу, но это не доставляло неудобств. Техники восприятия были тем, чем должен был овладеть каждый молодой бессмертный.

Тропа вывела их в просторную пещеру. Тянь Цзыхао почувствовал запах прохладной и чистой воды еще до того, как увидел ее. Он слышал слабое журчание крошечных водопадов и ощущал дуновение ветра на своей шее, который спускался по длинному туннелю, освежая нижние гроты.

— Как ты, в порядке? — спросил юноша.

— Вполне, однако я собираюсь достать массив света, — ответила спутница.

— Угу, — промычал Тянь, незаметно подготавливая свой дротик на веревке и до предела обостряя чувства. Твари имели скверную привычку бросаться на незваных гостей, когда их внезапно тревожили. Хун Лижэнь извлекла небольшой формационный диск, ставший еще одним подарком от Клана Ван в благодарность за весь тот чай, которым их угощал послушник, и коснулась встроенного духовного кристалла. Мягкое свечение, напоминающее дневной свет через час после летнего рассвета, залило пещеру.

Практики дружно ахнули. Пещера словно ожила. Крапинки слюды и прожилки разноцветного камня ловили свет, заставляя его танцевать на стенах. Небольшой ручей протекал через весь грот, сбегая по маленьким водопадам, пока не разливался по скалистому уступу, образуя заводь. Слабые струйки пара поднимались от прозрачной воды, делая поросшую мхом пещеру влажной и туманной. Окутывающая пространство ци была мощной, но спокойной, наполненной исцеляющей силой воды и земли, гармонично уравновешенной живостью дерева. Для образования полного цикла не хватало лишь огня и металла.

— Мне всегда было интересно, почему их называют райскими гротами, но теперь я все понимаю, — пробормотала девушка. — Даже для меня это стало бы прекрасным местом для духовной практики.

— Похоже, наши предшественники были с тобой солидарны, — произнес Тянь Цзыхао, указывая в дальний конец пещеры.

На возвышении в конце грота сидел скелет, скрестивший ноги и положивший руки на колени ладонями вверх, сомкнув указательные и средние пальцы с большими. Его элегантное серебристое одеяние казалось сотканным из нетускнеющего металла и окаймленным темно-красной каймой. Рядом на земле покоился меч, а на пальце древнего старшего все еще виднелось изысканное кольцо.

— Это не форменная мантия Монастыря Древнего Журавля, — пробормотала Хун Лижэнь. — И разве кости не выглядят несколько странно?

— У тебя глаза всегда были зорче моих, лично я ничего такого не замечаю, — присмотревшись, ответил Тянь.

Двое подошли ближе, тихо готовясь на случай неприятных сюрпризов. Девушка держала копье наготове, уперев его в плечо, ее взгляд скользил по каждому тенистому уголку, где могло скрываться нечто мерзкое.

Юноша не сводил глаз со скелета. По мере приближения он начал различать то, что насторожило напарницу. Кости были слишком белыми, мелово-белыми, словно их натерли порошком. Практик как вкопанный замер на месте. Инстинкты кричали об опасности, и он привык им доверять.

Хун остановилась вместе с ним, держа оружие наготове и пытаясь разглядеть то, что привлекло его внимание. Тянь мягко положил руку ей на запястье, после чего шагнул вперед и поклонился.

— Послушники Монастыря Древнего Журавля Тянь Цзыхао и Хун Лижэнь выражают свое почтительное приветствие старшему и приносят извинения за вторжение в место уединенной духовной практики, — произнес он.

Скелет не шелохнулся. Заклинатель продолжал кланяться, и спутница с запозданием последовала его примеру. Маленький ручей издавал свое веселое журчание, как делал это на протяжении неисчислимых веков, но, несмотря на все это, в пещере воцарилась пугающая тишина.

Возникло ощущение, будто мертвец слегка кивнул, и двое послушников выпрямили спины.

— Я совершенно уверен, что наружу не просочилось ни капли моей ци. — Голос звучал искаженно, слова казались пугающе знакомыми, но в то же время чужими. По мере того как существо говорило, речь становилась более разборчивой и привычной, хотя в ней все равно таилась мучительная неправильность. Понятная, но совершенно инородная. — Вы даже не начинали культивировать дух Шэнь, так что дело было вовсе не в этом. Как ты догадался? Голос принадлежал мужчине, и в нем крылось нечто такое, от чего чесалось в ушах, словно от лапок сороконожки посреди ночи.

— Старший — не первый дух, завладевший собственным скелетом, которого мы встречаем, смею ли я узнать ваше почтенное имя? — Тянь вел себя безукоризненно вежливо. Святая Фэнхуа, будь она призраком или нет, обладала достаточной силой, чтобы напугать даже практиков сферы Небесного Человека. Юноша не знал, насколько могущественен этот древний мастер, но совершенно не желал рисковать понапрасну.

— Почтенное имя, значит? — смех не был приятным, но и не казался враждебным. Мертвец не шевелился. Его челюсти не раскрывались, руки не подергивались. Как бы он ни изъяснялся, это не требовало колебания воздуха. — Быть может, в эту эпоху мое имя будет в почете. В эти времена я буду известен как Пожиратель Солнца.

— Почтительное приветствие даосу Пожирателю Солнца, — произнес Тянь Цзыхао, складывая руки чашей и кланяясь во второй раз.

— Хм. Ты сказал, Монастырь Древнего Журавля. Неужели старейшина Восемь Врат окончательно выжил из ума и дал Горе Небесного Шага прозвище? — протянул скелет.

— Докладываю старшему, этот младший всегда знал ее лишь как Гору Древнего Журавля, и мне не знаком старейшина Восемь Врат, — ответил практик.

Тянь ощутил, как сила мысли напряглась и закружилась вокруг него. Похоже, Пожирателя Солнца совершенно не убедил подобный ответ.

— Восемь Врат. Старейшина Восемь Врат. Совершенный Человек Восемь Врат. Как можно жить на этой горе и не знать, кто ею правит? — возмутился дух.

Тяню и Хун оставалось лишь неловко улыбаться.

— Милосердные небеса, меня разбудили непроходимые идиоты. Что ж, давайте начнем с самого начала. Вы являетесь слугами моего Дворца Восьми Направлений, надеющимися однажды достичь бессмертия. Судя по всему, вы не полные кретины, раз уж я вижу, что ваш хозяин или хозяйка вложили хотя бы крупицу усилий в ваш фундамент. Но по какой-то причине они переименовали гору и сменили форму слуг.

Юноша чувствовал нарастающее давление силы мысли, окутывающей его со всех сторон, пока пытался осмыслить услышанное. Пожиратель Солнца явно принадлежал к числу могущественных мастеров древности, но Святая Фэнхуа говорила именно как древняя сущность. Даже мастер Звездное Сито, будучи сравнительно намного моложе, изъяснялся как человек из прошлого. А этот голос казался юным. Ненамного старше самого Тяня, несмотря на то, что скрипучий тембр колол уши.

Двум послушникам оставалось лишь беспомощно хранить молчание. Что вообще можно было на это ответить?

— Я понимаю, что прошло немало времени, но поскольку серебро и багрянец Истинных учеников Дворца Восьми Направлений не менялись на протяжении двадцати тысяч лет, полагаю, такие муравьи, как вы, способны их узнать. Отвечайте! Что вообще стряслось на этой горе? — требовательно вопросил дух.

— Этот младший был слеп! Единственный известный мне символ Дворца Восьми Направлений — это геометрическая парчовая кайма… — Тянь извиняюще поклонился.

Он почувствовал, как сжимающаяся вокруг сила мысли втянулась обратно в череп Пожирателя Солнца, словно язык геккона. Возникло ощущение медленного выдоха. — Вы знакомы с Наследным учеником. Или, по крайней мере, видели его. Теперь все встает на свои места. Должно быть, эту гору отдали Наследному ученику в качестве угодий для духовной практики, и он выдал вам другую форму, чтобы ясно показать вашу непричастность к самому Дворцу. Такие смертные, как вы, попросту не прожили достаточно долго и не достигли нужных высот в культивации, чтобы хоть что-то понимать. Ха-а-а.

Шум ручья вновь заполнил пещеру. Тянь и Хун стояли совершенно неподвижно.

— Что ж, теперь я проснулся. Кто ваш хозяин? Или старший слуга, или кто там у вас главный. Кому из бессмертных слуг Наследного ученика вы прислуживаете? — произнес голос.

— Старейшине Жую? — произнес Тянь Цзыхао, переглянувшись с напарницей.

— Этот Жуй может быть и старше вас, но он определенно не является старейшиной, — фыркнул Пожиратель Солнца. — Подойдите ближе. Еще немного. Да, так сойдет. Как долго вы служите секте?

— Шесть лет, Истинный ученик, — ответила Лижэнь.

У Тяня возникло жутковатое чувство, будто неподвижный скелет только что хлопнул себя ладонью по лицу. — Шесть лет. Да, так все обретает куда больший смысл. Полагаю, это означает, что вы двое все-таки подаете некоторые надежды, и с подобным фундаментом можете дорасти даже до статуса послушников. Разумеется, если приложите усилия. Но я начинаю испытывать жажду. Что вы можете мне предложить?

— Мне говорили, что, хотя сам мой чай весьма посредственного качества, церемония подачи вполне приемлема. По крайней мере, другому духу, которому я подавал напиток, все понравилось, — произнес Тянь, решительно игнорируя явную нотку злого умысла, проскользнувшую в голосе Пожирателя Солнца.

— Неужели? — произнес дух после изумленной паузы.

— Этот младший не посмел бы лгать Истинному ученику. Разумеется, она пила ци, а не саму жидкость, — пояснил заклинатель.

— Знаешь что? Пожалуй. Я немного подыграю. Твое пойло вряд ли годится для человека. Завари вот это, — хихикнул Пожиратель Солнца, и в воздухе пролетели щипцы с чаем, все еще завернутым в бамбук и перевязанным сизалевой веревкой. Тянь развязал узел, раскрыл листья и едва не повалился на спину от внезапного всплеска чайной ци, ведь белого чая такого возраста и силы он еще никогда в жизни не встречал.

Практик проворно расставил свой маленький столик и чайный поднос. Обычно он не вкладывал много усилий в использование набора из шести господ, но сейчас, казалось, настало время выложиться на полную. Чайник исправно нагревался, а чайных питомцев ожидало настоящее пиршество.

Верхний чайный блин уже был немного разломан, поэтому юноша без колебаний осторожно отколол кусочек. Он использовал щипцы, чтобы поместить заварку в небольшую пиалу. Вода закипела, и Тянь ошпарил кипятком инструменты, чашки и сам поднос. Как только все было готово, он переложил листья в гайвань и…

— О, я вижу. Недурно для смертного, особенно для такого забитого мальчишки, как ты, — снова хихикнул Пожиратель Солнца, и с каждым разом этот звук становился все более неприятным.

— Забитого, Истинный ученик? — руки Тяня ни на мгновение не прекращали работать. Первая промывочная заварка досталась чайным питомцам, и юноша мог бы поклясться, что услышал их благодарные стоны. Затем началось настоящее заваривание. Целебный аромат, тепло и сладость, поднимающиеся от напитка, опьяняли.

— О, умоляю. У тебя кусок мусорного камня вместо подноса, глиняные чашки, слепленные будто малым дитятей, а эти инструменты! Мальчишка, неужели некому заступиться за тебя? Даже твои чайные питомцы, если их вообще можно так назвать, истощены голодом. Они больше похожи на зародыши чайных фигурок. В них едва теплится намек на чайную ци. Если это не явный признак того, что старшие воруют твои духовные камни и ломают твои вещи, то я уж и не знаю, что это тогда.

Юноша аккуратно перелил настой через ситечко в чашу справедливости. Цвет получился насыщенно-золотым, с крошечными танцующими белыми крапинками. Аромат превосходил все ожидания: целебный, но безошибочно чайный.

— Прошу, Истинный ученик Пожиратель Солнца, я бы очень дорожил вашим мнением о моих навыках, — Тянь протянул пиалу и почувствовал, как нечто незримое обвилось вокруг сосуда, подняв его в воздух и понеся к скелету.

— Ты предлагаешь пять стихий, и в особенности… человеческий аспект огня фазы инь? Серьезно? — раздался голос.

— Да, Истинный ученик. Это пламя, которое я зажег в своем сердце, — подтвердил заклинатель.

— Из тебя и впрямь выходит идеальная жертва для издевательств. Полагаю, именно поэтому вы с этой троллихой практиковали парное совершенствование. Кто бы еще на нее польстился? — издевательски протянул мертвец.

Тянь и Хун замерли.

— И даже не полноценное парное совершенствование. Я чувствую вкус первозданных ян и инь на вас двоих. Похоже, удача не окончательно покинула меня. Двое смертных слуг из-за пределов секты перебивались объедками, которые им удавалось выудить из мусора, оставленного Наследным учеником. Забитые, униженные, презираемые и явно посланные на верную смерть, раз уж вам приказали сломать печать на камере для уединенной практики, отмеченной символом Истинного ученика, — продолжил рассуждать дух.

— Ваша чайная церемония — полное дерьмо! Ты испортил мои хорошие чайные листья и попытался компенсировать это своими ничтожными, жалкими потугами постичь истины, лежащие далеко-далеко за пределами твоего понимания. Ты смеешь предлагать мне сострадание?! Мне?! Вы, жалкие смертные, едва ли заполните щели между моими зубами, но это все же лучше, чем ничего, — весело и жестоко расхохотался Пожиратель Солнца.

— Вы двое станете отличной легкой закуской. В самый раз, чтобы перебить вкус гнилого чая, — раздался голос мертвеца, пока чайная пиала вдребезги разлеталась прямо в воздухе, разбрасывая вокруг керамическую пыль и закручивающиеся капли жидкости.