Лижэнь не стала медлить и нанесла стремительный удар тупым концом копья в попытке проломить череп Пожирателя Солнца. Незримая рука с легкостью отмахнулась от атаки.

— Ни единого следа ци, лишь чистая жизненная энергия, как же это жалко, — рассмеялся Пожиратель Солнца и добавил: — Ну-ка, посмотрим...

Тянь Цзыхао тоже не стоял без дела. Его дротик на веревке змеей метнулся сбоку, целясь прямо в позвоночник древнего практика, но был так же небрежно отбит. Мгновение спустя та же участь постигла и самого юношу. Невидимая сила заставила его закружиться в воздухе и с размаху впечататься в скалу. Заклинатель почувствовал хруст собственных ребер, а внутренности скрутило от пронзительной боли, предвещающей целую уйму новых неприятностей.

— Дротик на веревке? Ты что, циркач? Нет, с такими кривыми руками ты скорее уличный скоморох. Копье хотя бы можно назвать настоящим оружием, поэтому убить тебя будет проявлением милосердия, ведь твоя жизнь и так уже является сплошным разочарованием, — процедил Пожиратель Солнца, и его голос сочился нескрываемым презрением.

Журавль с шумом захлопала крыльями, однако тесное пространство пещеры почти не оставляло места для маневров. Духовная птица устремилась к врагу изо всех доступных ей сил, намереваясь пронзить скелет клювом. Ей удалось приблизиться на расстояние пяти футов, прежде чем некая сила резко дернула ее голову к земле, заставив перекувырнуться в воздухе и рухнуть на каменный пол с такой силой, что Тянь невольно вздрогнул. Затем какая-то невидимая рука подхватила пернатую спутницу и отшвырнула в другой конец грота. Это выглядело до жути обыденно, словно высшее существо просто отмахнулось от назойливой мухи.

Лижэнь сконцентрировала огненную жизненную энергию в своем копье, заставляя волнистое лезвие дрожать от исходящего жара. Молниеносный выпад оказался точнее предыдущего, но его вновь с легкостью отбили. Через мгновение девушку отбросило прямо в стену. Пожиратель Солнца даже не пошевелился, его кости оставались неподвижными на том самом месте, где просидели долгие тысячелетия.

«Это была не ци, иначе я обязательно бы что-нибудь заметил. Наверное. Враг использовал силу мысли, вот только она атаковала не мой разум, а физическое тело».

— Он, Ран, Чо, Ша, Во... — ритмично запел Тянь, заставив себя подняться и принять защитную стойку с вытянутыми вперед руками, вливая стихийную энергию в каждый звук и пытаясь насытить окружающее пространство хаосом перед новой атакой дротиком, ведь он впервые научился использовать подобный трюк во время разрушения иллюзий даоса Стальное Мерцание, поэтому сейчас определенно стоило попробовать повторить это.

— А-ха-ха-ха! О, это просто восхитительно! Это вообще когда-нибудь приносило плоды? Кажется, я в жизни не видел ничего более идиотского, так что позволь мне показать тебе, как выглядит настоящее искусство шэнь, — издевательски протянул голос, когда Тянь ощутил жуткое предчувствие и резко бросился влево, не прекращая своего песнопения, но все равно почувствовал, как нечто скользнуло по виску, оставив после себя сперва жгучую боль, а затем пронизывающий холод.

Лижэнь в ярости бросилась обратно. Ее копье выстрелило вперед, а наконечник едва заметно окутала огненная ци. На сей раз Тянь Цзыхао увидел, как Пожиратель Солнца применил духовную энергию: в воздухе на долю секунды вспыхнул сверкающий золотой щит, которого оказалось вполне достаточно для блокировки удара. Девушку вновь отшвырнуло назад, и она с такой силой врезалась в сталагмит, что практик даже с расстояния в двадцать футов услышал хруст ломающихся костей.

— Ах ты жуткое отродье! Знаешь ли ты, как тяжело собирать янскую ци, будучи призраком? Скажи мне, что причинит тебе больше страданий: смотреть, как я убиваю его, или же...

Хун заставила себя подняться на ноги. Ее левая рука была сломана, и, если чутье не подводило Тяня, то же самое касалось и нескольких ребер. Однако послушницу это ничуть не остановило. Она посмотрела на юношу широко распахнутыми глазами, которые тут же наполнились холодной решимостью, а в ее ладони материализовалось копье. Древнее, неприметное, но обладающее некой необъяснимой аурой, словно оно давило своей тяжестью на весь окружающий мир.

— Такую вещицу на помойке не найдешь, и я совершенно не горю желанием позволять тебе с ней играться, — произнес дух, когда впервые на памяти Тяня скелет пошевелился, и это неуловимое движение больше всего походило на невольное вздрагивание.

— Эй, старший, а куда подевался твой хрен? — во все горло завопил Тянь и ринулся вперед, применяя второй прием Восемнадцати Ладоней, Покоряющих Дракона, известный как Летящий Дракон В Небе, пока его левая рука наполнялась янской жизненной энергией и выглядела обманчиво расслабленной, тая в себе обещание уничтожить все, к чему прикоснется.

— Мелкий ублюдок! — рявкнул дух, пока Тянь чувствовал, как в него летит очередной сверлящий сгусток силы мысли, и поскольку он находился в воздухе, лишенный опоры и открытый для фатальной контратаки, о чем его всегда предупреждали старшие братья, практик использовал ничтожную долю секунды между осознанием опасности и ударом, чтобы резко выбросить правую руку вперед и вниз.

Сила мысли обрушилась на грудь юноши, прошивая тело насквозь. Тянь подавил отчаянный крик, кубарем покатившись по каменному полу. Дыхание сбилось. Легкое. Нечто пробило его легкое, и боль становилась все невыносимее. Ощущение было сродни утоплению.

Раздался отрывистый звон, похожий на стук пяти острых гвоздей о металл, а затем послышался отчетливый хруст.

— Что... что ты только что натворил? Отвечай мне, паршивец, что ты только что сделал?! — взревел Пожиратель Солнца, и в его голосе явственно проступил страх.

Лижэнь оскалилась, и ее выражение лица ничем не уступало мертвенной гримасе самого Пожирателя Солнца. Даже орудуя одной рукой, она сумела выполнить безупречный выпад. Ослепительное пламя янской ци закружилось спиралью вокруг древка, воспламеняя сам воздух. Тяню показалось, будто перед лезвием попыталось возникнуть какое-то препятствие, но было уже слишком поздно. Копье девушки пробило череп древнего духа насквозь.

Какая-то незримая часть старого призрака мгновенно вспыхнула, и Пожиратель Солнца истошно завопил.

— Муравьи! Жалкие муравьи смеют кусать бессмертного?! Умрите же! — взревел мертвец, когда из скелета вырвался бурлящий поток ци, наконец-то обнажив истинную мощь Небесного Человека, и золотые сабли закружились в воздухе, а затем обрушились на Хун Лижэнь, которая отбила две атаки, но третье лезвие впилось в ее бедро с такой силой, что заставило вскрикнуть от боли, хотя и не оказалось смертельным, поэтому девушка уперла тупой конец копья в землю ногой и, используя древко как рычаг, одним резким движением вырвала череп вместе с остатками жизни прямо из костяка, чьи останки со стуком осыпались на пол пещеры, а крошечные яркие огоньки на мгновение вспыхнули над белыми костями и бесследно угасли.

— Вот, проглоти... — произнесла Лижэнь, которая не стала утруждать себя осмотром останков, а спотыкающимся шагом подошла к Тяню и рухнула на колени прямо рядом с ним.

— Сначала позаботься о себе! — рявкнул Тянь Цзыхао сдавленным голосом. — Как только стабилизируешь свое состояние, я шаг за шагом объясню, что делать дальше. Останови кровотечение, наложи шины на переломы, а затем помоги остальным. Вспомни все, чему мы тренировались.

Практик последовал собственным наставлениям и посыпал рану кровоостанавливающим порошком. Это должно было предотвратить попадание инфекции, пока он придумывает способ вылечить пробитое легкое. Его руки слабо ощупали отверстие в груди. Оно было шириной примерно с большой палец. Юноша не отличался крупными кистями, но раны такого размера в правильном месте было более чем достаточно для смертельного исхода.

Он чувствовал, как вражеская сила мысли продолжает орудовать внутри его тела. Чем бы это ни было, оно причиняло невыносимую боль. Тянь силой запустил технику Пришествия Весны, вливая янскую жизненную энергию в Сутру Подавляющей Ад, но этого оказалось недостаточно. Сила мысли кардинально отличалась от ци проклятий или ядовитой энергии. Организм не расщеплял ее на части, как он того ожидал.

— Кость. Брось мне одну из костей этого ублюдка, — хриплым голосом попросил заклинатель.

Хун Лижэнь, да благословят ее небеса, не задала ни единого вопроса и просто швырнула ему бедренную кость. Тянь стер с нее белый порошок и сдавленно крякнул. Скрывавшаяся под налетом поверхность была гладкой до легкой липкости и тверже камня, на котором он лежал. Нефритовые кости. Разумеется, не такие роскошные, как у Святой Фэнхуа, но сейчас он был явно не в том положении, чтобы привередничать.

Останки были буквально пропитаны ци инь. Идеальное топливо для искусства закалки тела, к тому же он был проклят, если собирался оставить труп Пожирателя Солнца нетронутым. Сутра Подавляющей Ад начала вытягивать иньскую энергию из кости, пока Пришествие Весны запускало процесс исцеления. Они атаковали его раны сразу с двух направлений.

Он мог нарушить работу силы мысли своими песнопениями, даже если это не было настоящей техникой шэнь. Учитывая смерть владельца, вражескую атаку больше ничего не подпитывало, что должно было значительно ослабить ее эффект. Никаких других идей у него все равно не было. Практик закрыл глаза и начал заново, произнося звуки «Ксо, Ках, Бо, Ни, Фас».

Юноша чувствовал, как нечеткий хаос стихийной ци вибрирует в груди, но заклинание или как там называлась атака силой мысли, упорно сопротивлялось. Она обладала сплоченностью, с которой он никогда прежде не сталкивался. В прошлом даос Стальное Мерцание давила своей силой мысли непосредственно на его разум, и, растворяясь в звуках стихий и позволяя хаотичной энергии омывать свое сознание, он мог разрушать ее иллюзии. Ему удавалось проделывать нечто подобное и с другими культиваторами, но в боях с противниками его собственной сферы значение имело разрушение не столько силы мысли, сколько самой ци.

Тянь попытался вспомнить все свои знания о силе мысли, которых было практически ничтожно мало, ведь все вокруг твердили, что знать слишком много о сферах, опережающих твою собственную, вредно, поскольку это усложняет будущие прорывы. Это была разновидность ци, потому что в этом мире абсолютно все являлось разновидностью ци. Дедушка Цзюнь говорил, что это особый тип духовной энергии, к которому у него пока нет доступа.

У него начинала кружиться голова. Кровоостанавливающий порошок, вероятно, запечатал внешнее отверстие, но теперь он был абсолютно уверен, что началось внутреннее кровотечение. Пришествие Весны и Сутра Подавляющей Ад рано или поздно справились бы с этим, если бы не вражеская энергия шэнь, постоянно вгрызающаяся в плоть и усугубляющая положение. Ему чертовски повезло, что пока пострадало только одно легкое, ведь пройди удар чуть правее, и он бы пронзил сердце.

Но дедушка говорил не совсем так. Дело было не в том, что у него вообще не было доступа к силе мысли, а в том, что он не мог использовать ее на своем текущем уровне. Тянь Цзыхао обладал жизненной энергией, ци и, судя по всему, силой мысли, просто не мог сознательно управлять двумя из этих трех составляющих. А значит, теоретически существовал способ совладать с этой дрянью в груди.

Юноша с трудом хватал ртом воздух. Каждый вдох давался с неимоверными усилиями, но он не прекращал своего песнопения.

— Песнопение — это использование моей жизненной энергии для возмущения стихий, которое воздействует на ци вокруг и внутри меня, что также включает в себя и силу мысли, ведь насколько бы продвинутой ни была эта энергия, она все равно остается частью мира, а значит, состоит из пяти первоэлементов. Каким-то образом. Так что если я... — пробормотал юноша.

— Лижэнь, синий пузырек с белой полосой, одна пилюля, белая баночка с красными буквами, три крупинки в воде. Это для тебя. Мне из зеленой бутылочки, четверть унции. И я продолжу песнопение про себя, — произнес он вслух.

Тянь выбрал точку на потолке и сфокусировал на ней взгляд. Сила мысли была просто еще одним видом ци, чем-то таким, чем он уже обладал, но не мог контролировать напрямую. Однако разум, само намерение, двигало духовную энергию еще до того, как приводило в движение мышцы. Жизненная энергия представляла собой ци, укрепляющую и питающую плоть. В его мозге тоже присутствовала жизненная энергия. Поэтому, если предположить, что сила мысли действительно исходит из мозга, он должен быть в состоянии заставить ее вибрировать с помощью стихийного песнопения, что затем вызовет резонанс жизненной энергии во всем теле, включая область вокруг раны, и это разрушит остаточную мощь атаки Пожирателя Солнца.

В этой логике наверняка зияли огромные дыры, но дышать на одном легком становилось все труднее. Прежде чем произнести звук вслух, он слышал его в своем разуме. Значит, возможно, стоит попробовать.

— Он, Ран, Чо, Вах, Ки, Лу... — Тянь потянулся к новым звукам, смешивая их с уже знакомыми в попытке нащупать нужный резонанс.

Все сводилось к его личному пониманию, а не к какой-то универсальной истинной связи между звуком и природой. Для него слог «Вах» был шумом ветра, гуляющего в высокой траве и заставляющего склоняться метелки колосьев. «Ран» олицетворял стук дождя по черепичной крыше, когда он сидел на веранде за чтением книги. А звук «Си» повторял шипение чистого пламени, в котором не было треска и хлопков от сгорающих примесей.

Юноша не мог представить стихии абстрактно. Они всегда являлись чем-то пережитым на собственном опыте, а звуки служили проводниками к этим воспоминаниям. Воспоминания же жили в мозге. Он попытался визуализировать энергию, протекающую через голову, заставляя верхний даньтянь пульсировать и содрогаться, пока изо всех сил заставлял свое тело подчиниться.

— Наверняка существует тысяча причин, почему это работает не так, как я себе представляю. Пожиратель Солнца считал мое песнопение идиотским, но это все, что у меня есть, и вряд ли я смогу дождаться, пока вражеская атака рассеется сама по себе, — прохрипел практик.

Лижэнь приоткрыла ему рот и влила в горло скудный глоток лекарства. Тянь почувствовал его вкус на выдохе: горький и травянистый, но наполненный мягкой целебной ци, которая поддерживала отчаянные попытки организма исцелить самого себя.

Что бы он ни пытался сделать, это не приносило результатов. Ему говорили, что на его текущей стадии у него нет способности использовать силу мысли, и, похоже, старейшины не лгали. Он даже не мог до нее дотянуться. А если и мог, то этого оказалось недостаточно для изменения ситуации.

Девушка положила руки ему на грудь, осторожно прижимая пластырь к ране. В точности так, как он ее учил. Юноша почувствовал внезапный толчок от статуэтки в своем нижнем даньтяне. Что-то в действиях Лижэнь заставило Сутру Подавляющей Ад обратить на нее внимание. Это ощущалось как необъяснимое возбуждение.

— Положи на меня обе руки и попытайся заняться культивацией. Энергия должна прийти в движение. Ощущения могут быть довольно странными, — попросил практик.

— Культивацией? Прямо сейчас? Ты в своем уме? — опешила напарница.

— Пожалуйста, — произнес Тянь Цзыхао, после чего закрыл глаза и начал концентрироваться на Сутре, зная, что она тоже исполняла песнопения, издавая звук, который он обычно не мог расслышать, а если и слышал, то совершенно не понимал его смысла, но надеялся, что она сможет вступить в резонанс с его собственной силой мысли или начнет поглощать то, что оставил в теле Пожиратель Солнца, ведь в любом случае другие идеи у него закончились.

Хун Лижэнь с трудом пыталась сосредоточиться, но он слышал, как ее дыхание постепенно выравнивается. Ослепительная янская жизненная энергия запылала на его груди, словно маленькое солнце. Янская ци и нечто еще. Нечто, для чего у юноши не находилось слов, но с чем Сутра казалась очень хорошо знакомой. Связь была установлена.

Разум Тяня опустел. Он услышал некую древнюю декламацию, монотонное песнопение, исполняемое голосом, который не был ни мужским, ни женским, или же являлся обоими одновременно. Молодым и старым. Быстрым и медленным. Два голоса двигались совершенно по-разному, но гармонично сливались в единый осмысленный звук. Шло время. Прошла целая вечность. Что-то внутри него сломалось, и крошечный остаток сознания заставил юношу очнуться.

— Достаточно, спасибо, — выдохнул он.

Вражеская сила мысли распалась. Тянь с ног до головы покрылся липким потом, а Лижэнь пробила сильная дрожь, что казалось весьма странным.

— Как долго я был без сознания? — спросил практик.

— Ты был без сознания? — удивленно переспросила девушка.

— Разве нет? По моим ощущениям прошла уйма времени.

— Пять ударов сердца, — уголки ее губ дернулись. — Ровно пять ударов сердца, а я, кажется, потеряла целый месяц культивации. Ублюдок.

— Я... — Тянь широко распахнул глаза.

— Но моя жизненная энергия уплотнилась и очистилась, так что не могу назвать это настоящей потерей, — перебила она.

Тянь расслабился, медленно выдыхая. Раны выглядели гораздо лучше. Сломанные кости все еще оставались сломанными, но по крайней мере они приняли правильное положение и только-только начали срастаться. Отверстие в легком, казалось, тоже затягивалось само по себе. Техника Пришествия Весны изначально создавалась для практиков сферы Небесного Человека. Со временем она могла исправить большинство повреждений. При условии, что этому ничто не мешало.

— Этот мерзавец когда-то находился в сфере Небесного Человека, но, похоже, он растерял почти всю свою ци. Полагаю, небеса не посылают скорбь, если небесный практик уже мертв, — хихикнула Лижэнь, и, судя по тому, что успел увидеть Тянь, она была абсолютно права.

— Эта пещера была нашей наградой за победу в турнире, ты чувствуешь себя вознагражденной? — поинтересовался заклинатель.

— О да, еще как вознагражденной, — сухо отозвалась девушка. — Но поскольку я собираюсь украсть кости этого ублюдка и переплавить их в полезные инструменты или, в качестве альтернативы, в переносное сиденье для отхожего места и ночной горшок...

— Которые тоже являются полезными инструментами, — от всего сердца согласился юноша.

— Значит, мы не можем сказать, что уходим без сокровищ. К тому же на нем надето чертовски роскошное пространственное кольцо, да и должна быть причина, по которой он запечатал себя в этом гроте. Как только мы подлатаем раны, я буду очень рада ее отыскать, — кивнула напарница.

— Чай! Чай уцелел?! — воскликнул Тянь, кивнув со слабой улыбкой на лице, но внезапно ахнув и широко распахнув глаза, пока его изломанное тело сводила судорога.