Лицо Тяня озарилось пониманием. Он медленно кивнул, погладил подбородок с легкой улыбкой и вернулся к своему завтраку из курицы с перцем чили вприкуску с клейким рисом. Юноша с тихим удовлетворением прихлебывал на удивление жгучий красный чай, хотя этот напиток совершенно не подходил к подобной еде. Впрочем, жаловаться на сочетание вкусов не приходилось. Практику требовалась диета с максимальным содержанием энергии ян.

— В чем дело? — спросила Лижэнь. Ее утренний рацион состоял из тофу и молодой капусты, запиваемых миской соевого молока, что, по скромному мнению Цзыхао, выглядело куда менее аппетитно, чем его собственная порция. Завистливые взгляды, которые девушка бросала на тарелку брата, лишь подтверждали эту теорию.

— Ты о чем?

— У тебя был самодовольный вид. Почему ты так ухмылялся?

— Ничего подобного я не делал.

— Еще как делал. Гони кусок курицы в качестве штрафа.

— Самодовольство не карается штрафами, даже если бы оно и имело место быть, чего не было. И вообще, это моя курица. Предписание лекаря. Пей свое чудесное соевое молоко, оно невероятно питательное.

— Ох, здравствуйте, уважаемый лекарь! — Лижэнь подняла взгляд и начала опускать палочки для еды. Тянь тоже было обернулся, но тут последовал ошеломительный маневр: девушка метнулась вперед, ее палочки нырнули прямо за большим куском мяса.

— Какая наивность! — Выпад был мгновенно перехвачен и отклонен палочками Цзыхао, которые лишь для вида покинули поле боя.

Они скрестили оружие еще добрых полдюжины раз за время завтрака, попутно обвиняя друг друга в самых гнусных злодеяниях. Лишь по возвращении на тренировочную площадку юноша наконец соизволил объяснить причину своей утренней улыбки.

— Я понял, какая именно часть «Луны, Пересекающей Озеро» тренирует ментальную энергию.

— О? — Лижэнь с любопытством склонила голову. — Мне тоже было интересно. До сих пор казалось, что вся техника завязана исключительно на телесном контроле.

— Так и есть, ведь мы банально жульничаем. Точнее, используем подход, которого создатель никак не ожидал. Обычно мы полагаемся на наше восприятие стихий внутри чужого тела, чтобы предугадать следующий шаг противника. Подавляющее большинство практиков на такое не способны. С другой стороны, каждый человек обладает определенным запасом ментальной энергии, и пусть на Сфере Земного Человека мы не можем применять ее осознанно, зато способны чувствовать ее проявления.

— Нужно настроиться на чужое внимание, ведь разум противника неизбежно выдаст направление и способ атаки, вроде того, — на мгновение задумавшись, резко кивнула Лижэнь. — Полагаю, этот метод работает еще лучше, если враг применяет конкретное боевое искусство. И поскольку суть «Луны, Пересекающей Озеро» кроется в реактивности и податливости инь, ты не пытаешься опередить удар, а просто позволяешь ему свершиться и бьешь в ответ на излете чужой инерции.

— В общих чертах все верно. Мы уже умеем делать нечто подобное, только наш способ куда точнее.

— Разумно, — хмыкнула послушница. — А что нам делать, если кто-то нападет с луком или чем-то дальнобойным?

— А что бы ты сделала прямо сейчас? — закатил глаза Тянь.

— Справедливо.

— И еще... — юноша выглядел несколько озабоченным. — Я хотел обсудить с тобой одну покупку.

— Это твои деньги, брат Цзыхао, зачем спрашивать меня?

— Я хочу узнать твое мнение об этой идее, а не прошу разрешения, — пояснил практик, вызвав удовлетворенный кивок Хун.

Между ними установился весьма хрупкий баланс. Цзыхао с радостью переложил все торговые дела на плечи сестры, которая быстро освоилась в роли казначея их маленького дуэта. Подобное распределение ролей устраивало обоих почти во всем, но ставило Лижэнь в неловкое положение в те редкие моменты, когда юноше хотелось приобрести нечто дорогостоящее. С одной стороны, средства принадлежали им обоим. С другой, они были заклинателями и живыми людьми, остро реагирующими на любые подозрения в ущемлении собственных интересов. Если бы она одна постоянно опустошала их общую казну, это породило бы перекос, способный превратить названых брата и сестру в заклятых врагов. В то же время необходимость вечно играть роль человека, говорящего категоричное «нет», ложилась неприятным бременем и сеяла обиды.

Совсем недавно Лижэнь спустила целое состояние на свое новое копье, поэтому перспектива крупной траты со стороны Тяня встретила ее самую горячую поддержку.

— Покупай, — твердым голосом заявила девушка.

— Я лишь хотел спросить, стоит ли...

— Покупай.

— Атакующие талисманы, печати контроля или какие-нибудь портативные артефакты, работающие на ци инь и купленные у клана Ван?

— Покупай. Все до единого. Принеси большое ведро и вели сестре Су направить их производственную линию прямо в него, — тон Лижэнь не дрогнул ни на йоту.

— Ну... Я понимаю, что мы получили кучу очков заслуг и прочих благ за сдачу руководств, но...

— Братец, ты хоть представляешь, насколько они ценны? Пожиратель Солнца, может, и считался третьесортным мусором во Дворце Восьми Направлений, но в нашей секте он легко занял бы пост старейшины, а то и выше. Если бы этот заносчивый ублюдок вообще снизошел до общения с нами. На эти самые свитки он и собирался опереться, чтобы восстановить свою базу духовной практики с абсолютного нуля.

— А?

— Именно так, ученые разобрали тексты по косточкам, и замысел мертвеца стал очевиден. Мощная техника культивации ци ян, два искусства для развития ментальной энергии шэнь, метод управления мечом, от перевода которого архивариусы покрылись испариной и едва отбивались от наседающих мечников, сама «Луна, Пересекающая Озеро» и руководство по закалке плоти. Искусство тела, к слову, для нас с тобой совершенно бесполезно, поскольку наши собственные основы банально лучше. Техника очищения ци, возможно, пригодится мне на Сфере Небесного Человека, но... — Практики обменялись многозначительными взглядами. Девушка наверняка получит искусство получше из того же неизвестного источника, что даровал ей Тело Богоубийцы Десяти Солнц. Что касается Тяня, то он понятия не имел, как на него повлияет техника культивации чистой ци ян. «Пришествие Весны» изначально создавалось для заклинателей Сферы Небесного Человека, полностью закрывая его потребности в развитии жизненной энергии. Юноша не собирался менять свой путь.

— Никто из нас не сражается мечом, — подытожила Лижэнь. — Так что за вычетом «Луны, Пересекающей Озеро», эти свитки останутся для нас бесполезными до самого прорыва на Небесную стадию. Тем не менее, для огромного числа практиков искусство закалки, позволяющее перерабатывать различные минералы и впитывать их свойства в собственную плоть, представляет фантастическую ценность.

— Разве там не было еще одного руководства, посвященного очистке материалов? — встрепенулся Тянь.

— Ага. Инструкция о том, как стереть практически любой камень в тончайший порошок с сохранением его изначальных свойств для последующего использования в телесной культивации.

— Ох. Мне тут пришло в голову, что брат Ван практикует искусства со стихией земли, но при этом обделен мощными техниками закалки тела. По крайней мере, насколько мне известно. — Цзыхао погладил подбородок с задумчивым и уж точно совершенно не самодовольным видом.

— Твоя правда, — согласилась девушка с кротостью миски соевого молока. — В качестве награды мы получаем бесплатную копию переведенных трактатов. А у тебя по чистой случайности завалялось целое пространственное кольцо, битком набитое трудноопознаваемыми, но явно драгоценными камнями. Думаю, сестра Мин уже должна была закончить их оценку, как считаешь?

— Разумеется, потребуется поистине огромное ведро, иначе все покупки просто не поместятся, — медленно кивнул юноша, позволив тишине сгуститься перед своими словами.

— Не о чем беспокоиться, мы всегда можем попросить приделать ручки к бочке для воды, — отмахнулась послушница. — Брат Ван так усердно трудится над созданием образа непроглядной нищеты. Давай же поможем ему и превратим эту иллюзию в реальность.

— Именно так и должны поступать хорошие товарищи по секте, — ответил Тянь, встречаясь с ней взглядом, пока на их лицах расплывались абсолютно одинаковые ухмылки.

Семья Ван заняла весьма престижный двор исключительно благодаря своей многочисленности и наличию эксперта Сферы Небесного Человека. Положение Мэй создавало определенные трудности для руководства секты, однако в сложившихся обстоятельствах официальный вердикт гласил, что она вышла замуж за представителя клана Ван и отныне считается полноправным жителем Горы Древнего Журавля. Ей не собирались поручать никаких административных обязанностей, что саму заклинательницу вполне устраивало.

Политические тонкости отступили перед суровой практичностью в условиях острой нехватки рабочих рук. Мэй и обладающая не менее щекотливым статусом Мин Юй трудились до изнеможения, то создавая артефакты и массивы, то ломая головы вместе с ремесленниками и интендантами над способами местного производства товаров, которые раньше приходилось импортировать.

А заменить предстояло пугающе много. Монастырь накопил достаточно зерна, чтобы прокормить куда большее число людей в течение двух столетий, а риск остаться без воды и вовсе отсутствовал. Запасы ремесленных материалов также поражали воображение, по крайней мере тех, что поддавались длительному хранению. Куда сложнее дело обстояло со свежими продуктами. Находилось множество практиков, желающих разбить небольшой садик или фруктовую рощу для собственного удовольствия. Зато желающих выращивать капусту, разводить свиней или пасти овец практически не было.

— Разве это не работа Внешнего двора? — наверняка возмутился кто-то в самом начале, и Цзыхао был абсолютно уверен, что после этих слов старейшина Жуй провел с умником тихую, но крайне доходчивую беседу о суровых реалиях жизни, начав с численности населения и закончив вручением плуга. Сад духовных трав уже увеличили в четыре раза, и все прекрасно понимали, что новые поля будут вспаханы при первой же возможности.

— Я часто вспоминаю о Хижине Бамбуковой Медицины, — произнес Тянь по пути ко двору клана Ван.

— Скучаешь по даоске Шу? — поинтересовалась Лижэнь.

— Беспокоюсь о ней и об остальных. А еще чувствую себя ничтожеством и трусом из-за того, что не смог прямо сказать ей о безответности ее чувств и отсутствии шансов на взаимность. — Юноша неловко потер шею.

— Они станут мишенью для всех и каждого, — голос Цзыхао стих до глухого рычания. — В лучшем случае их приберут к рукам те ублюдки из Монастыря Древнего Журавля, что не успели укрыться за барьером. Но мы прекрасно знаем, что за люди остались по ту сторону, так что лекарей и фермеров ждут тяжелые времена. И это еще оптимистичный сценарий. Слово «рабы» само напрашивается на язык. Никто не желает копаться в земле лично. Особенно если можно завладеть чужой фермой и заставить других пахать и собирать урожай.

И на фоне всего этого кошмара Шу наверняка будет гадать, что же стряслось с тем талантливым даосом с затравленным взглядом и добрым сердцем, в которого она влюбилась. То, что она воспринимала его как некоего «молодого господина», превратило его симпатию в непреложное условие ее благополучия...

— Ты знал, что должен был объясниться, — безжалостно припечатала Лижэнь.

— Да.

— Это твоя слабость, — вздохнула девушка.

— Угу.

К воротам двора они подошли в куда более мрачном расположении духа. Су сидела за столом в тени раскидистого дерева, ведя бухгалтерские книги и наслаждаясь свежим воздухом. Морщинки в уголках ее глаз едва заметно дрогнули, обозначая подобие приветливой улыбки, и это был максимум эмоций, на которые могли рассчитывать гости, после чего женщина поднялась и вежливо поклонилась.

— Сестра Хун, брат Тянь, рада вас видеть.

— И мы рады встрече, сестра. — Практики ответили взаимным поклоном. Цзыхао всегда находил общение с Су умиротворяющим, ведь с ней можно было опустить множество бесполезных ритуалов и перейти сразу к делу. — Брат Ван у себя? Мы хотим обсудить торговую сделку, которая касается как его лично, так и вашего бизнеса в целом.

Хозяйка вперила в юношу немигающий взгляд и ударила в маленький колокольчик на столе. Звук вышел мягким, но удивительно звонким. Мгновение спустя из амбара, шаркая ногами, выбрел брат Ван. Его одеяния были аккуратно подвязаны и вычищены, но сама манера их ношения вопила о невыносимых страданиях. О человеке, изо всех сил пытающемся сохранить лицо перед лицом банальной житейской неудачи. У Тяня возникло жутковатое ощущение, будто перед ним стоит пациент, готовый битые полчаса жаловаться на то, что собаки его на дух не переносят, из-за чего подруга детства тоже начала презирать его.

— Брат Ван, вы выглядите весьма процветающим и полным сил! Благословенны в делах и в семье, примите наши искренние поздравления! — Лижэнь нанесла удар первой, оставив Цзыхао лишь мысленно восхищаться ее инициативой.

— Ха-а-а? Семья, безусловно, благословение, но в то же время и тяжкое бремя. Вы хоть представляете, каково это вести бизнес без поставщиков? У меня есть чертежи, есть рабочие руки, но где взять сырье? Даже если я выверну кошель наизнанку и вытрясу из него все духовные камни до последнего, мне едва хватит на пару нефритовых осколков размером с ноготь. Мы сами варим чернила и красим одежду тем, что удается собрать в округе. — Огромная голова толстяка удрученно качнулась из стороны в сторону.

Цзыхао подошел и сочувственно похлопал собрата по плечу, проигнорировав тот факт, что для этого ему пришлось изрядно потянуться вверх, после чего достал изрядно помятое пространственное кольцо и извлек из него несколько сорванных листьев. — Взгляните, брат. Видите эти длинные, слегка сморщенные края? Не обращайте внимания на яйца насекомых, это в порядке вещей. Дикий салат. Мы изо всех сил стараемся разнообразить наш рацион дарами гор. Я не могу поделиться этими запасами, но просто запомните их форму. Уверен, вы тоже сможете отыскать нечто подобное.

— Брату с таким могучим телосложением наверняка приходится часто менять обувь, — с притворной нерешительностью произнес Тянь, пряча зелень и извлекая на свет пару поношенных сандалий. — Я не умею шить новые сапоги, но наловчился чинить те, что выбрасывают другие. Собираю лучшую траву для сушки соломы, а нитки вытягиваю из крепких льняных обносков, безрассудно выброшенных каким-нибудь транжирой. Качество гарантировано. Ну, то есть не гарантировано, но я вложил в них всю душу и усердие. Только для вас, брат, я готов уступить эту обувь по справедливой цене, о да, исключительно по справедливой...

Толстяк уставился на предложенную угрозу санитарии с выражением глубокой зависти, смешанной с неподдельным горем. — Обувь? Брат, если бы не стремление сохранить остатки моей жалкой гордости, вы бы давно лицезрели меня босиком. Я не смею постоянно носить сапоги именно по той причине, что вы озвучили. Любой износ приведет к тому, что мне придется просить милостыню на обочине. — Хозяин двора вытащил широкую деревянную плошку. — Я прислушался к вашему совету и вырезал чашу пошире, но не слишком глубокую. Отличная посудина для подаяний, как мне кажется, по крайней мере, я очень на это надеюсь.

Названые братья старательно игнорировали колючие взгляды своих спутниц, продолжая упиваться взаимным состраданием. Лижэнь поймала взгляд Су и красноречиво дернула большим пальцем в сторону дома. Женщина обреченно вздохнула и кивнула, увлекая высокую гостью внутрь комфортабельно обставленного жилища.

— Брат Тянь, у вас такие красивые белоснежные волосы. Должно быть, их невероятно трудно содержать в чистоте. Могу предложить особое мыло, прекрасно очищающее и придающее блеск, сваренное из сока редкого дерева и приправленное душистыми травами. Я самолично просеивал золу, целых четыре раза просеивал! Гарантирую... ну, не то чтобы гарантирую, но от чистого сердца заявляю, что это лучшее моющее средство из всех, что мне доводилось варить. Я бы ни за что не посмел предложить вам второсортный товар, брат мой.

— Я тронут. И кто осмелится заявить, что братство мертво? Кто скажет, что невзгоды не порождают страдания? — Тянь театрально прижал руки к груди.

— Разве поговорка не звучит как «невзгоды закаляют характер»?

— Какой идиот мог такое ляпнуть? Вы когда-нибудь видели, как умирающие от голода дерутся из-за жирной личинки?

— Не могу сказать, что доводилось, брат мой.

— Хотите посмотреть? — Цзыхао поднял голову и часто заморгал широко распахнутыми глазами.

В этот момент раздался громкий хлопок в ладоши, за которым последовал настойчивый звон колокольчика.

— Наши переговоры завершены, — голос Су звучал прохладно, почти по-зимнему морозно. — Я безмерно рада, что ваша беседа оказалась столь продуктивной. Брат Тянь, пожалуйста, передайте товар. Муж, доставай лучшие закуски к чаю. Наши собратья по секте оказали нам, и в особенности тебе, колоссальную услугу. — Она вперила многозначительный взгляд в супруга, не вдаваясь в дальнейшие объяснения.

— Так когда мы все отправляемся на испытательные полигоны? — как гром среди ясного неба поинтересовалась сестра Су, указав гостям на табуреты под раскидистым камфорным деревом, пока Ван, давно привыкший к причудам жены, безропотно побрел за угощениями.